Школа парней

Я сидела и с улыбкой смотрела, как Артём что-то пишет на доске. Смотрела на него и ничего не слышала. Просто глупо улыбалась. Миша, смотря на это, просто закатывал глаза. Но иногда мне казалось, что он был рад, что мы с Артёмом вместе, больше чем мы сами. Кто знал, что моя ошибка на химии обернётся так? Тогда я бы давно уже что-нибудь нахимичила. Но вот с того момента прошла уже неделя и мне кажется, что эта одна из лучших недель в моей жизни. Мы каждый день много времени проводим с Артёмом. Он часто зависает у нас с Мишей в комнате. Никто ничего не заподозрит, ведь Миша его брат. Прозвенел звонок, и я начала потихоньку собирать вещи, ведь математика была последним уроком на сегодня. — Вишняковский, задержитесь. — я опустила голову, чтобы скрыть счастливую улыбку. Некоторые одноклассники посмотрели на меня сочувствующе. Артём подошёл и притянул к меня к себя для поцелуя, когда за последним одноклассником закрылась дверь, а потом зарылся носом в мои волосы. Они уже порядком отросли, и челка то и дело спадала на глаза. Но я не хотела их снова стричь. Скоро уже новый год, и я даже хотела их нарастить хотя бы до плеч, ведь зимние каникулы длятся две недели. Я так соскучилась по моим длинным волосам… — Ты сейчас в общагу? — Да, но потом мне нужно к Максиму на занятия по математике. — сказала я, заметив, как напрягся Артём. Ему очень не нравилось то, что я хожу заниматься к его другу. Но сделать ничего не мог, потому что проблемы в математике у меня есть, а он и так сильно загружен. — Сейчас выходные, потом ещё неделя, зимние каникулы, потом пять месяцев и экзаменыыы. После занятий с Максимом я лежала на кровати в комнате. Миша ещё где-то гулял. Уроки делать не надо было, так как пятница. Но это времяпровождение прервал телефонный звонок. Это был отец. — Кристин, ты не могла бы приехать домой. — без приветствия начал папа. Но что-то в его голосе было не так. Он сказал эти слова с несвойственным ему волнением и напряжением, что меня достаточно напугало. — Да, конечно, сейчас приеду. — отключилась я. Встав с кровати, я начала спешно одеваться, а потом вылетела из комнаты, врезавшись в кого-то. Подняв глаза, я увидела стоящего передо мной Артёма. Он с непониманием посмотрел на меня. — Ты куда-то спешишь? — Да, мне домой нужно. — Так срочно? Ну давай я тебя довезу… Мы быстро вышли из школы. Внутри я почувствовала такое давящее чувство. Что-то вроде ужасного предчувствия. Я привыкла доверять себе, поэтому из-за предчувствия начала волноваться ещё больше. Артём видел это, но молчал и только изредка накрывал мою руку своей. Всю дорогу мы ехали молча, и я, отвернувшись к окну, смотрела на мелькающие фонари и вывески города, горящие в темноте. Когда я повернулась, то Артём был напряжен, хоть и внешне хотел это скрыть, но я заметила, как побелели его пальцы, сильно сдавливая руль. Он переживал за меня. Эта мысль вызвала в сердце такое тепло, что я невольно немного расслабилась. Но вот мы уже подъехали к моему дому. И тут до меня дошло, что адреса он у меня не спрашивал. — Как ты узнал, где я живу? — Просто в личное дело заглянул. — пожал плечами Артём, а я лишь усмехнулась. Почему-то выходить не хотелось. Рядом с ним так спокойно и тепло, что просто хочется привязать себя к нему. — Знаешь, я тут подумал… Я хочу познакомиться с твоим отцом. — сказал мужчина, и я, открывавшая дверь автомобиля и собиравшаяся уже идти, захлопнула дверь и резко села обратно. — Зачем? — Просто я считаю, что он должен знать с кем встречается его дочь. Это так странно? — Нет, просто… он может не так понять. Я не хочу, чтобы ты пострадал. — Что он может сделать то? — Мой отец очень влиятельный бизнесмен. Он может сделать всё что угодно. А уволить тебя из школы для него вообще не составит труда. — ответила я. Артём всё равно настаивал на своём, и мне пришлось согласиться, чтобы не поругаться. Но всё-таки мысль о знакомстве отца и Артёма меня настораживала. Я не знала, что может из этого выйти, но точно была уверена, что отец не одобрит. С этими мыслями я попрощалась с Артёмом и пошла в дом. Отца я застала, сидящим на диване в гостиной с бутылкой какого-то дорогого и старого коньяка, одного из его многочисленной коллекции, которая вечно находится у него в кабинете и регулярно пополняется. Он сидел, сгорбившись и в расслабленном галстуке. Мне непривычно было видеть обычно строгого человека в таком виде. Его взгляд безумно метался от одного предмета к другому, не останавливаясь ни на чем конкретном. — Пап, что-то случилось? Он вздрогнул, словно не ожидал меня здесь увидеть. И его взгляд стал теперь ещё растерянным и каким-то печальным. Я, повинуясь внезапному порыву чувств, присела рядом с ним на диван и посмотрела в глаза. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Только не перебивай. — собравшись с духом, сказал отец. Эти слова меня очень сильно насторожили, как и звучание его голоса. — 11 лет назад случилась авария, в которой сильно пострадала твоя мама. — Она погибла в этой аварии. — печально сказал я. — Так вот… Случилась авария… Тогда тебе было 6 лет. Мой бизнес только набирал обороты, и у меня появлялись враги. Один следователь сказал, что это не было просто случайной аварией, он предполагал, что убийство моей жены было целью. Но в результате аварии, Оксана впала в кому. Врачи говорили, что она не выкарабкается. Шансов почти не было. Такого оборудования не было даже за границей. Но я не смог… Не смог подписать бумажку об отцепление её от прибора, который помогал её жить. Хоть и в коме, но всё же жить. И, чтобы обезопасить её жизнь, мне пришлось устроить похороны. Никто кроме меня и главврача не знал, что это ненастоящие похороны. Всем сказали, что тело изуродовано, поэтому и хоронили в закрытом гробу. Но она была жива… Все эти годы я многое тратил на эти аппараты для поддержания в ней жизни. И уже сам свыкся с её отсутствием. Но вот неделю назад мне позвонил врач и сказал, что есть какое-то новое оборудование. Но оно не совсем опробовано. И я согласился на операцию этим прибором по новой методике. И вот в течение недели после операции она должна была либо прийти в себя, либо умереть. И после этого, спустя столько времени произошли какие-то сдвиги. Она в скором времени должна прийти в себя. Прости, Кристин, что я всё это время скрывал от тебя правду. Я не должен был так делать, но не хотел, чтобы ты попросту надеялась, а потом ещё больше расстраивалась и переживала, если что-то случилось бы с мамой. Говоря все это, отец ни разу не посмотрел на меня. А я почувствовала солёные дорожки на щеках. Получается, что моя мама жива. Отец не бросил её, как часто делают, он все эти годы сам надеялся и держал это в себе. Переживал в одиночку… Я просто подвинулась ближе к нему и обняла. Не знаю сколько мы времени так просидели, но мне было так хорошо. Папа гладил меня по волосам, а я уже думала о том, как выглядит сейчас моя мама, о том, что я очень хочу её увидеть и о том, что мой отец всё-таки удивительный человек, и я безмерно ему благодарна за всё. Поднявшись в свою комнату, я сразу легла спать, совсем забыв о том, что обещала позвонить перед сном Артёму. Проснулась я уже ближе к обеду. В окно слепило солнце, а на душе было так радостно. Папа был уже на работе. Ничто не может поменять его привычек, но теперь это не вызывало у меня злости. Мне кажется после услышанного, я не смогу на него злиться. Ему же было так тяжело столько лет. Меня отвлёк дверной звонок. И я в огромной черной футболке, надетой на нижнее белье, отправилась открывать дверь, оставив кружку с кофе на столе. На пороге стоял Артём. И он был зол. — И что это было? — спросил он, зайдя в дом. — Что? — Ты обещаешь позвонить, но не звонишь, не берёшь трубку, а потом и вовсе выключаешь телефон. А я уже подумал, что что-нибудь случилось! — Не переживай. Да что со мной случится?! Просто вчера спать легла и вот недавно только проснулась, а телефон, видимо, разрядился. — сказала я, обнимая Артёма. Мы не виделись всего ничего, но я уже соскучилась. Что же будет дальше… Артём нагнулся меня поцеловать, и я потеряла мысль. Всё выветрилось из головы, и я просто прижалась к нему ближе и с жадностью отвечала на поцелуй. Через несколько минут я была сильно прижата к стенке, а в живот мне упирался нехилый стояк. И когда я попыталась стянуть с Громова футболку, он отстранился. Ах дааа, он же считает, что наши отношения начались с конца. То есть с секса и его это очень тяготит. Теперь Артём не хочет торопиться, а мне кажется, что я скоро сорвусь и сама его изнасилую. Он печется о моей невинности больше чем я. Точнее о её отсутствии. И вот сейчас, я вижу, как тяжело ему сдерживаться, но он упрямо терпит.