Ошибка — жизнь, и сердце — в пыль

— Бабуля и дедуля были добры ко мне. Но однажды они заболели. Денег на лечение не нашлось. Ной и Ванитас прогуливались по центру столицы. По совету Доминик Ной пригласил Ванитаса провести время вместе в первый же выходной. Он боялся, что напарник откажется и опять наградит странным взглядом, но, к удивлению Ноя, Ванитас быстро согласился и даже предложил, куда они могут сходить. Сначала они оба молчали, разве что Ванитас изредка рассказывал какие-то факты о городе, но Ноя гораздо больше интересовал сам напарник. Не будучи на службе, Ванитас казался довольно потрёпанным. Модный плащ с рассечёнными рукавами выглядел на несколько размеров большим, чем нужно. Синие банты были к лицу, но Ноя не покидало ощущение, что тот, что на поясе, Ванитас надел только потому, что у него не нашлось нормального ремня. А вот старая обувь была настолько чистой и опрятной, словно Ванитас тратил всю зарплату на её поддержание в хорошем виде. Впрочем, ничего из перечисленного не портило Ванитаса. Более того, Ной, прилизанный и аккуратный, не испытывал никакого дискомфорта рядом с ним. Наверное, потому что смотрел в основном на его лицо и пытался поймать каждую эмоцию, вызванную своим рассказом. Хотя в надвигающихся сумерках это было возможно только благодаря его усовершенствованному алхимией зрению. Примерно через полчаса с начала прогулки Ной решил: Ванитас просто не хочет говорить о себе первым! Поэтому сначала он решил разрядить обстановку какими-нибудь забавными историями из детства, а затем как-то незаметно переместился на свою биографию. — После их смерти я попал к Безликому алхимику, — продолжил Ной свой рассказ и заметил, как Ванитас дёрнул бровью на этих словах, словно делая какую-то заметку в голове. — Жизнь стала своеобразной. Ноя унесли воспоминания. Он рассказал Ванитасу и о прогулках в лесу, и о детском страхе грозы, и о большой библиотеке в поместье. Ванитас слушал очень внимательно, и из-за этого Ною хотелось говорить всё больше и больше. А когда на точёном лице появлялись какие-либо эмоции, Ной чувствовал, что готов выложить напарнику всё, что тот захочет узнать, даже если это будет цвет нижнего белья его учителя. Однако Ванитаса вдруг заинтересовало не это. — Твой друг, от чего он умер? — Ванитас резко перебил Ноя, как только тот заикнулся о том, что Луи заболел после очередной поездки. Ной тяжело вздохнул — в голове всплыли воспоминания о той ночи. — Я не знаю. Учитель сказал что-то от неизлечимой болезни, вызванной алхимией. — И тела ты, разумеется, не видел? Ной остановился. В его голове что-то заскреблось, и он внимательно посмотрел на замершего рядом Ванитаса. Лицо напарника казалось безразличным, и даже скучающим, словно он был судьёй, разрешающим дело о бытовой краже и мечтающим поскорее съесть свой обед, а не участвовать в мелочной разборке. Он не смотрел на Ноя, а переводил взгляд с одного прохожего на другого, будто только что сказал, какой его любимый стиль одежды, а не угадал одно из самых болезненных для Ноя событий. — Как ты… Не успел Ной договорить, как Ванитас вдруг оказался слишком близко. Дыхание Ноя сбилось, когда чужая рука пробежалась по его телу и в конце концов легла на плечо. Второй рукой Ванитас схватил его за рукав, и, прижав к себе, дружелюбным голосом прошептал, опалив щёку жарким дыханием: — Так глупо выкладывать всё о себе человеку, с которым ты едва знаком. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Ванитас переводит тему, а затем Ной вспылил. Как и тогда, когда он случайно узнал, что у Ванитаса протез вместо руки, его обволокла непонятная обида. Перед глазами на секунду потемнело. Он хотел сделать шаг навстречу, а Ванитас вот так! Неожиданно для себя, Ной перехватил Ванитаса поперёк талии, не давая отстраниться, и так же на ухо сказал: — Ты мой напарник! Мы должны понимать друг друга. На секунду повисла тишина, а затем Ванитас вдруг рассмеялся. От неожиданности Ной ослабил хватку, и Ванитас отстранился. Чуть наклонившись вперёд, он лукаво посмотрел на Ноя: — А ты забавный. Ною показалось, что Ванитас хотел сказать не совсем это, но сам он не смог ничего ответить. Ванитас тем временем изящно потянулся и вернул себе скучающий вид. — Как насчёт прогуляться до… Конец фразы потонул в грохоте. Ванитас мигом растерял всю шутливость и подобрался — Ной напрягся, словно ожидая атаки, но никто не напал на них. Зато с соседней улицы послышались крики. Переглянувшись, они оба бросились в сторону шума. Из ближайшего переулка на них хлынула толпа. Чуть растерявшись, Ной едва не потерял Ванитаса — но зацепился взглядом за его волосы. Когда они почти преодолели волну людей, со всех сторон повалил дым. Не теряя времени, Ной осмотрелся — этого не требовалось: задымлённое, начинающее полыхать огромное здание в двухстах метрах невозможно упустить из виду. — Туда! — крикнул Ной и двинулся в сторону пожара. Потёртое временем здание походило на доходный дом, а значит там могли быть люди. Ванитас остался стоять, как прикованный. Ной притормозил и проследил за его взглядом. В сгущающейся темноте, среди дыма вдоль горящего здания едва заметно скользнуло несколько тёмных фигур. Поджигатели? Огонь затрещал сильнее. — Важнее спасти людей! — крикнул Ной Ванитасу, и тот мгновенно ожил, кинувшись в пожар, снимая на ходу мешающий плащ. Ной поспешил за ним. Старый дом трещал по швам. То и дело вспыхивали искры, дым стелился по деревянному полу, забирался на хлипкие стены и потолок. Сажа и пыль мгновенно осели на одежде и волосах. — Я наверх! — Ной рассчитал, что его организму будет проще перенести жар и угарный газ, и кинулся к узкой лестнице, едва дождавшись кивка Ванитаса. Чем выше Ной поднимался, тем больше вместо серого дыма валил чёрный. Запахло копотью и гарью. Ной едва сумел сделать несколько шагов от лестницы, когда дорогу преградили несколько упавших балок. Новые языки огня вспыхивали то тут, то там. Ной почувствовал, что дышать становится тяжелее. Он кинулся к единственной двери рядом с лестницей — в комнате никого не было, Ной поспешно заглянул в шкаф и под кровать. Ной вернулся в коридор, посмотрел на балки, и словно в ответ на его вопрос послышалось тихое: «Помогите». Если бы не улучшенный слух, Ной не расслышал бы. Надо было уходить, его организм не мог держаться вечно, а крыша могла разрушиться, но… Ной уверенно посмотрел на перегороженный проход. Не для того он изучал алхимию, чтобы так просто оставить человека в беде. Он подошёл к пламени так близко, как только мог. Ной ничего не мог сделать с огнём, но… Он сложил ладони вместе, а затем приложил их к полу. Балки собрались вместе и превратились в одну широкую колонну. Ной кинулся вперёд. Две пустые комнаты, и наконец он услышал ещё одно «Помогите». В третьей лежала на полу девочка лет шестнадцати. Похоже, она уже надышалась угарным газом, но ещё шевелилась. Ной наклонился к ней: — Где остальные?! Девочка с трудом открыла глаза и вдруг шарахнулась от него, но Ной успел удержать её. — Всех остальных с этого этажа забрали в подвал! Пожалуйста, не трогайте меня! Я больше не могу! Ной с удивлением посмотрел на неё и подхватил тощее тело на руки. Ну нет, она не должна сгореть. Ной кинулся к лестнице, вниз, затем на улицу. Вокруг уже собрались зеваки, вдалеке Ной заметил людей в форме государственных алхимиков, но ждать было нельзя — он бросился обратно, оставив девочку. В здании было три этажа. Понадеявшись, что люди с первого уже спаслись или им помог Ванитас, Ной поспешил на второй. Пламя уже яростно бушевало, не настолько сильно, как на третьем, но гул всё усиливался. Ной понял, что даже без завалов не успеет обойти все комнаты. Ной сконцентрировался. Слух обострился. Он не мог попусту хлопать дверьми, но если где-то будут признаки живых людей… Два сердцебиения. Ной кинулся по коридорам, отметив, что нигде нет окон, если потребуется выпрыгнуть. Ной затормозил, не успев добежать до людей. Сквозь открытую нараспашку дверь он увидел придавленного шкафом человека. Его ноги были расплющены, но, приподнявшись на локтях, он с вызовом смотрел на стоящего над ним Ванитаса. Ной полностью остановился, приглядевшись к напарнику. Он казался бесстрастным, но его глаза… Они пылали яростью. Ванитас смотрел на лежащего перед ним человека с такой ненавистью, по сравнению с которой тот взгляд, что он бросил на Ноя в день их знакомства казался лаской. И тут лицо Ванитаса перекосила дикая усмешка. Он неспешно достал свою книгу, нарочито медленно перелистнул несколько страниц, а затем над его пальцами зажглась алхимическая печать. Ноя словно что-то толкнуло вперёд. Он оказался рядом с Ванитасом за секунду и схватил его за руку. Ванитас вывернулся и отпрыгнул, зашипев. — Надо выбираться, — Ной сказал первое, что пришло на ум, ещё переваривая увиденное. Ной поспешно поднял шкаф. Ноги мужчины были сломаны, и Ной взял его на руки. Ной почувствовал холод на спине. Он оглянулся на Ванитаса. Тот стоял с раскрытой книгой, печать над его пальцами была другая. Ной остолбенел. Ванитас собрался атаковать его? Что-то треснуло, и искры посыпались на Ванитаса, он упал, и Ной кинулся к нему. — Ванитас! — огня не было, но Ной не знал, что делать. Ванитас медленно, словно сильно ударился, притянул к себе книгу. Страницы замелькали — кладка стены изогнулась, сооружая путь на улицу. Огонь вспыхнул сильнее от поступившего кислорода, и Ной не придумал ничего умнее, как закинуть мужчину на плечо, а второй рукой подхватить Ванитаса. Вспыхнувшее пламя быстро разгоралось. Его языки уже лизали все стены. Ной с разбега выпрыгнул в проделанную Ванитасом в стене дыру. Ной приземлился на землю рядом с Ванитасом. Он уже сдал мужчину вместе с девочкой докторам и теперь подошёл к отдыхающему напарнику. Их одежда пришла в негодность, но, кажется, Ванитаса нисколько это не волновало. Он задумчиво смотрел на справляющихся с остатками пожара людей и молчал. А Ной никак не мог выбросить из головы то, что увидел. — Ванитас, что ты хотел сделать с тем мужчиной? — спросил Ной, наконец собравшись с мыслями. Ванитас хмыкнул. — Не имей привычки задавать вопросы, на которые не получишь ответов. У Ноя уже не было сил злиться или обижаться. Он только подумал, что, наверное, Доминик была права насчёт тяжелого прошлого Ванитаса. Но произошедшее всё равно казалось странным. Ной подумал, что, наверное, можно будет попросить людей Доминик разузнать побольше и о том мужчине, и о самом пожаре. Он почти составил в голове письмо, когда Ванитас вдруг наклонился к нему и устало сказал: — Ной, алхимия не вызывает никаких болезней. После чего поспешно встал и пошёл прочь, оставив Ноя наедине с зарождающимся пониманием.