Ошибка — жизнь, и сердце — в пыль

Ной умыл лицо и шею холодной водой и посмотрелся в зеркало. Несмотря на освежающие процедуры, он всё ещё выглядел несчастным. Ной попытался улыбнуться. Получилось вымученно. Ной вздохнул. Поправив волосы, он одёрнул пиджак и направился к выходу из уборной. Ной не хотел омрачать долгожданную встречу со своей лучшей подругой Доминик угрюмым видом и тоскливым настроением, но привести себя в порядок никак не получалось. Да и, на самом деле, от неё вряд ли удалось бы что-нибудь скрыть. Девушка была слишком внимательной, а ещё знала каждую его повадку, что, наверное, не удивительно, учитывая длительность их знакомства. Ной вышел в просторный холл и оглянулся по сторонам. Ещё неделю назад они с Доминик договорились посетить оперу, и Ной с нетерпением ждал нужной даты — ещё бы, они ведь не виделись несколько месяцев! И он точно не мог предположить, что вместо радостных рассказов о первых днях на службе он нагрузит её проблемами. На самом деле настоящих проблем у него не было, и вообще подобное случалось, такова уж его профессия, и всё же… произошедшее оказалось слишком внезапным и выбило его из колеи. Среди нарядной публики мелькнула знакомая фигура, и мрачные мысли отошли на второй план. Ной присмотрелся, и ноги словно сами понесли его вперёд — он действительно увидел Доминик. Подруга как всегда была одета по последней моде. Впрочем, никто из семейства де Сад не одевался иначе, как и не посещал оперы дешевле самой дорогой в городе… Всё это сейчас не имело значения. С каждым шагом Ной словно становился всё легче, печали улетучивались, оставляя лишь намёк на себя. Если бы не правила приличия, он бы уже побежал навстречу Доминик — каждая его клеточка подрагивала от одного её вида, а внутри разгорался огонь, который гнал его вперёд всё быстрее и быстрее: душу захлестнуло светлой радостью. Доминик заметила его и приветливо помахала рукой. Секунда — и он прижался к ней. Тёплой и пахнущей свежими духами вперемешку с ароматом её собственной кожи. — Я очень рад тебя видеть, — сказал Ной вместо приветствия. Доминик обняла его. — Я скучала по тебе. Всплеснувшиеся чувства начали затихать, только когда прозвенел первый звонок. Доминик отстранилась, нежно проведя ладонями по его плечам, предплечьям и в конце концов переплетя свои пальцы с его, и Ной почувствовал, насколько ему не хватало простого телесного контакта с тех пор, как они в последний раз виделись. — Ной, — Доминик с секунду изучала его лицо. — Что-то случилось? Очарование момента треснуло. Ной вздохнул, чувствуя, как в голову возвращаются печальные мысли, и всё же, теперь у него был дружелюбный лучик света. — И да, и нет, — Ной оглянулся по сторонам, несколько человек резко отвернулись. Ещё бы. Любое появление на публике таких людей, как де Сады, сопровождалось множеством взглядов. Доминик расценила его заминку правильно: — Что ж, пойдём в нашу ложу. Расскажешь всё там. Ной достал билеты, галантно подал ей руку, и они отправились на поиски своих мест. Зрители только собирались, и в партере стоял гомон. К счастью, до их ложи долетали только его отголоски. Иногда Ною казалось, что театры специально построены таким образом, чтобы важные господа больше говорили между собой, чем наблюдали за происходящим на сцене. Как бы то ни было, едва они заняли свои места, Доминик немедленно повернулась к нему и обеспокоенно спросила: — Так что произошло? Они были одни, их никто не мог побеспокоить, и, прежде чем ответить, Ной подвинулся к Доминик вплотную и положил голову на её плечо. Всплеск положительных эмоций окончательно развеялся, и, хоть Ной был рад находиться рядом с подругой, тяжелые мысли вновь начали одолевать. Доминик обняла его, не торопя с рассказом, а Ной думал, с какого события приступить к истории. С самого начала или… — Когда мы вернулись с первой миссии, оказалось, — Ной говорил всё тише и тише, — что человек, которого мы навещали… умер. Последнее слово Ной почти прошептал — горло свело болезненной судорогой. Прошедшие два дня были как в тумане. Тем утром, когда они вошли в кабинет полковника Орлока, Ноя словно оглушило. И дело было даже не в том, что их с Ванитасом подвергли допросу из-за того, что мистер Хольгер погиб в собственном доме. Просто… Он, Ной, находился рядом всего за несколько часов до взрыва. Возможно, что-то предвещало катастрофу уже тогда. А он не заметил. Не смог спасти невинного человека. Хотя был совсем рядом. — И если я не могу помочь кому-то, кто совсем рядом, как я смею мечтать о чём-то большем? — закончил Ной свой рассказ. — Я мог… Мог почувствовать опасность. Заподозрить что-то неладное. Слова крутились на языке, но Ной не мог подобрать нужное. С допроса их отпустили быстро. Ванитас тогда по телефону сказал, что Хольгеру не помешала бы новая лаборатория. Видимо, в самом деле не помешала бы — в конце концов всё списали на непредвиденную реакцию оставленного без присмотра эксперимента, и дело замяли. А Ной слушал всё это и чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ты ничего не мог сделать, — Доминик сказала это мягко, но уверенно, не терпящим возражений голосом. Они синхронно вздохнули, почти всхлипнули. Доминик была его лучшей подругой, и, конечно, она поняла, почему на самом деле Ной так плохо перенёс эту смерть. — Луи? — на грани слышимости спросила она. — Луи. Луи был их общей болью. Любимый старший брат Доминик, лучший друг Ноя. Время, проведённое вместе с ним в поместье учителя — дедушки Доминик, для всего мира известного как Безликий алхимик — сохранилось в воспоминаниях Ноя, наверное, навсегда. Луи умер. Ему часто было нехорошо, особенно после того, как он вместе с учителем уезжал куда-то на пару недель. После одной из поездок ему стало совсем худо. Доминик тогда была у родителей. А Ноя не пускали в комнату Луи. Всё, что ему оставалось — прокрадываться ночью к запертой комнате лучшего друга, прислушиваться в тишине к надрывным хрипам и стонам и безуспешно пытаться разглядеть что-нибудь в замочную скважину. Ною тогда было уже около девяти, но он совершенно не понимал, к чему всё шло. Одной ночью он проснулся от страшного крика. Казалось, само поместье взревело от раздирающей муки. Ной выбрался в коридор, повсюду в панике бегали слуги в одном ночном белье, и посреди этого хаоса учитель быстро шёл к комнате Луи при полном параде, словно сидел в кресле и ждал чего-то. Ной бросился к нему, и это был единственный раз, когда учитель грубо оттолкнул его от себя. Учитель закрылся с Луи, велев всем разойтись по комнатам. Ноя увели, но даже в его комнате слышался протяжный полный боли вой. На следующий день Луи поспешно хоронили в закрытом гробу. Учитель сказал, что он погиб от редкой неизлечимой алхимической болезни. В тот день Ной решил, что однажды овладеет алхимией в совершенстве и больше никому не позволит умереть в таких муках. С тех пор прошло около десяти лет. Душевные раны, казалось, зажили, и всё же иногда болели. Ной был рядом с Луи, но ничем не смог помочь ему, даже морально. Они оба не смогли. Доминик молчала. Но вот весело грянули скрипки, им вторили виолончели и трубы — постепенно, но музыка выводила их из оцепенения воспоминаний. Доминик повторила: — Ты ничем не мог помочь, — а затем, подумав, спросила: — А как твой напарник отнёсся к этому? Ной задумался. Наверное, пройдёт ещё много времени до того, как он поймёт поведение Ванитаса. Ной помнил, каким счастливым и радостным выглядел Ванитас в гостях у мистера Хольгера. Он словно светился изнутри, словно самая большая мечта его жизни только что исполнилась. После допроса Ной спросил, в порядке ли он. Ванитас пожал плечами, будто ему было абсолютно всё равно, и ответил, что люди умирают, такое случается. Ной не узнал в этом холодном циничном юноше того воодушевлённого Ванитаса из дома мистера Хольгера. — Возможно, он просто слишком давно в армии для того, чтобы реагировать на каждую смерть, — предположила Доминик, когда Ной закончил свой рассказ. Ной покачал головой. — Он примерно моего возраста. Доминик коротко вздохнула, что могло означать «тогда у меня больше нет вариантов, ну и ладно», а затем её глаза вдруг зажглись интересом. — А расскажи, какой этот твой напарник. Ной рассказал. Про то, как с первой встречи обратил внимание на то, что Ванитас весьма симпатичный. Про его появление в кабинете полковника Орлока, после чего Доминик вдруг рассмеялась. В подробностях описав поездку на поезде, Ной пропустил свои ночные приключения, которые теперь закономерно считал сном, и перешёл сразу к утренним событиям, после чего Доминик его вдруг притормозила. — Почему ты так завёлся от того, что Ванитас не рассказал тебе о протезе? Ной так и не смог сам понять причину своего гнева, поэтому озвучил то, что определил для себя: — Это ведь важно! А вдруг это может повлиять на ход сражения! Доминик скептически приподняла бровь. — А сам ты про свои алхимические улучшения рассказал? Ной замер, а затем почувствовал, как смущение заливает его от корней волос до кончиков пальцев ног. В самом деле, как он мог требовать чего-то от Ванитаса, когда сам не рассказал ему о том, что способности его тела вроде силы или выносливости улучшены с помощью алхимии! Эта информация была гораздо важней! Ной застонал от досады. За последние дни случилось так много всего, что необходимость говорить о таких вещах совсем вылетела из головы. Должно быть, он выглядел на редкость нелепо — Доминик снова рассмеялась. — Скажи ему обязательно, и… Если он спросит, как ты смог позволить себе такое, думаю, можешь спокойно рассказать о дедушке. Тем более, ты же не делаешь из этого какой-то тайны? — Нет, конечно. Пусть Ной и не хотел, чтобы о нём судили только по личности Безликого алхимика за его спиной, скрывать это он не видел смысла. Доминик одобрительно кивнула. — А ещё на твоём месте я бы больше не поднимала тему протеза. Знаешь, люди не теряют руки просто так. Возможно, эта история слишком неприятна для него. Ной покраснел во второй раз — от осознания собственной бестактности — и продолжил свой рассказ. Хотя говорить было больше не о чем: за прошедшие после возвращения с миссии два дня с Ванитасом они почти не виделись. Ноя отправляли на пустяковые задания вроде патруля, пока Ванитас усердно тренировался. По крайней мере, по его словам. Когда Ной передал все подробности, Доминик задумалась на целых три минуты перед тем, как вынести вердикт: — Ванитас похож на человека с тяжёлым прошлым. Хотелось бы узнать о нём больше. Ещё эта книга любопытная. Ты не думал пригласить его куда-нибудь? Просто поболтать вне рабочей обстановки? Ной задумался. А ведь хорошая идея! — Обязательно. При первом же удобном случае, — Ной уверенно кивнул. — И обязательно напиши об этом мне, — Доминик выглядела уж слишком хитро, а затем нахмурилась: — Правда, я пока не знаю, где буду. Возможно, мне придётся отправиться за границу по делам семьи. — Разберёмся, — уверенно ответил Ной, а затем вдруг понял, что пока что весь вечер говорил только он, хотя у Доминик наверняка случилось много всего интересного! — А теперь расскажи, как провела эти пять месяцев. Доминик заговорщически посмотрела на него, а Ной заметил, что она чуть покраснела. — Я тут познакомилась с одной леди…