Ошибка — жизнь, и сердце — в пыль

День выдался пасмурным. Ной проснулся лишь к обеду: должно быть, сказались бессонная ночь и напряжение. Ванитас же к тому времени успел не только подняться с постели, но и приготовить омлет на завтрак. Молча выколупывая кусочки помидор, чтобы съесть их отдельно, Ной размышлял над тем, как Ванитасу удалось справиться с кухонной утварью одной рукой. И над тем, как вернуться к вчерашнему разговору. Ванитас сидел напротив и, казалось, не обращал на Ноя совершенно никакого внимания, читая маленькую, но толстую книгу без названия на черной обложке. Ной решил бы, что Ванитас вовсе забыл об их разговоре, если бы, рассматривая собранные в низкий перекинутый через плечо хвост волосы, он не заметил короткие цепкие взгляды, которые кидал на него Ванитас. Их взгляды случайно пересеклись, и Ванитас вдруг резко захлопнул книгу. Шлепок страниц о страницы неприятно резанул по ушам в стоящей на кухне тишине. Ной весь подобрался, приготовившись к разговору, но Ванитас только поднялся, прошёл мимо, открыл один из кухонных ящиков и достал бутылку воды со стаканом. Ной краем глаза наблюдал за ним, и всё же вопрос застал врасплох: — Когда ты уезжаешь? — обыденным тоном спросил Ванитас, налив себе одну треть стакана. Обида на секунду кольнула под рёбра: Ванитас решил, что Ной сможет бросить его; но Ной понимал, что у Ванитаса наверняка есть причина не доверять людям. Тем более сейчас, когда его практически послали на смерть. Ной медленно положил вилку на стол и, набрав в грудь воздуха, ответил как можно более уверенно: — Я хочу всё знать. Ванитас грустно усмехнулся, сдул с лица несколько упавших прядей и сказал: — Уверен? Всё, что я скажу, будет из разряда того, что я убил Хольгера. Ванитас залпом опрокинул в себя воду и поморщился, будто в стакане было что-то совершенно другое, а Ной замер. В голове прокрутились ночные мысли, и он резко выдохнул с коротким смешком: надо же, попал в точку. Ванитас принял его реакцию на свой счёт и, судорожно переступив с ноги на ногу, спутанно пробормотал: — Ночью я сбежал из номера, чтобы встретиться с подельником… Пальцы Ванитаса побелели от того, с какой силой он сжал стакан. Его глаза метнулись из угла в угол. Ной же внимательно прислушался к себе и осознал, что не почувствовал ни капли отторжения. Глядя на такого Ванитаса, хотелось только прижать его к себе и успокоить. — Я нашёл твои карманные часы на полу, когда вернулся, положил их к тебе в карман и решил сделать вид, что никуда не уходил… Стул скрипнул ножками по полу: Ной медленно поднялся и шагнул в сторону Ванитаса. Ванитас инстинктивно отступил и продолжил совсем тихо. — Да, я украл те часы с голубем и заменил на такие же, но с зарядом… Ной оказался совсем близко и сгрёб Ванитаса в объятия, чувствуя, как тот мелко-мелко дрожит. От Ванитаса едва заметно несло чем-то травянистым. — Почему? Ной приоткрыл рот, чтобы пояснить, о чём именно он спрашивает, но Ванитас и так понял его. Вдруг обмякнув в руках Ноя, он уткнулся носом в его ключицу и ответил шёпотом на грани слышимости: — Он занимался подпольной торговлей детьми… для государственных экспериментов, в которых и сам иногда участвовал. Ванитас замер, будто ожидая, что Ной сейчас же развернётся и сбежит. Ной только крепче прижал его к себе, чувствуя, как бешено бьётся сердце в чужом худом теле. Наверное, Ной действительно оказался готов услышать что-то подобное. Потому что несмотря на то, что он узнавал действительно неприятные вещи, единственное, что он чувствовал: ещё ярче расцветавшую в душе решительность не отпускать Ванитаса. — Расскажи мне всё, что можешь, — осторожно попросил Ной, надеясь, что его голос полон той же теплоты, что была в его душе. Чуть расслабившись, Ванитас ответил: — После того, как главнокомандующая перестала появляться на людях и все важные вопросы начал решать Рутвен, начались подпольные эксперименты над людьми, — Ванитас говорил быстро, словно не давая себе времени передумать. — Я пока что не знаю, чего они пытаются добиться, но, похоже, это как-то связано с алхимическими улучшениями людей… У меня есть причины им помешать. Ной нахмурился. Взгляд невольно упал на собственные руки. Его тело — результат алхимических преобразований. По спине Ноя пробежались мурашки, как только он представил, что могло стоять за его силой. Успокаивало лишь то, что, раз подобные преобразования были доступны любому человеку с деньгами, вряд ли для их создания использовался «живой материал». Кто будет использовать то, что появилось благодаря мукам других людей? Ной решил, что подумает об этом позже, а пока что его больше волновало другое. — Тебя отправили на то задание, потому что ты слишком далеко зашёл? Ванитас вздохнул. — Можно и так сказать. Помнишь, ты спросил в поезде, почему нас послали ловить этих химер только сейчас? Ной кивнул, хотя помнил весьма смутно. — Вот и мне это показалось странным. Поэтому, пока ты лежал в больнице, я решил разобраться в происходящем. Ванитас замолчал, видимо, подбирая слова. Ной терпеливо ждал. — У правительства своя лаборатория в тех местах. Видимо, они хотели воспользоваться результатами экспериментов того учёного. Дали ему волю. Но что-то пошло не так, и они решили его убрать. — И что ты узнал? — новость о другой лаборатории удивила Ноя, но он так и не осознал, отчего с Ванитасом так поступили. — Почти вычислил её точное местоположение. Уже думал, как разнести её в щепки. Но потом ты вышел из больницы, и это ограничило меня. — Я тебе помешал? — Ной вопросительно приподнял бровь, не понимая, чем мог навредить Ванитасу. Ванитас замялся. — На тот момент я был уверен, что тебя приставили ко мне, чтобы ты докладывал о каждом моём шаге, — Ванитас вздохнул, а затем вдруг поднял голову, и Ной пропал: голубые глаза больше не источали колкую ненависть, Ванитас смотрел на него с теплотой и даже какой-то едва заметной нежностью. — Но я больше так не считаю, Ной. Собственное имя на чужих губах показалось Ною лучшим, что он когда-либо слышал. А когда Ванитас едва заметно приобнял его в ответ, в груди Ноя разлилось обжигающее тепло. — Ну и… Потом они поняли, что я собираюсь сделать, и решили меня отослать. Я был уверен, что меня лишь немного помнут, а не… Ванитас не стал договаривать, только тяжело вздохнул и снова уткнулся носом в ключицу Ноя. — И что ты собираешься делать сейчас? — очаровательный момент треснул, и к Ною вернулось беспокойство о происходящем. — Для начала верну себе конечность, — Ванитас извернулся в руках Ноя и посмотрел на часы. — Мой механик скоро придёт, и я бы хотел, чтобы ты ещё раз перебинтовал меня к тому моменту. — Конечно, — Ной ответил прежде, чем понял, в чём была просьба, и посмеялся про себя: настолько он оказался готов сделать для Ванитаса что угодно. Раны заметно подзатянулись. Ной ненадолго задумался о том, что до его собственной регенерации Ванитасу далеко, но он выздоравливает быстрее совсем обычного человека. Механиком Ванитаса оказалась невысокая миловидная девушка, представившаяся Ришей. С порога кидая на Ноя подозрительные взгляды, она поволокла к дивану увесистый на вид железный чемодан. Ной двинулся вперёд, чтобы помочь ей, но она только с заметным напряжением в голосе спросила у Ванитаса: — Кто это? Вчера его не было. Ной решил, что, должно быть, Ванитас встретился с Ришей сразу же, как сбежал из больницы. Ванитас же, полулежа на диване — Ной только-только закончил обрабатывать его раны — ответил: — Это Ной. Он теперь с нами, — и, подумав, добавил: — Ной, подожди, пожалуйста, в спальне, пока мы не закончим. Ной кивнул и поспешно скрылся за дверью, не понимая, почему девушка так разнервничалась в его присутствии. Впрочем, если они действительно замышляют что-то серьёзное, появление нового незнакомого лица должно вызвать некоторые вопросы. Ной присел на кровать. За дверью легко различались голоса, и, если бы он напряг свой улучшенный слух, то легко бы подслушал разговор. Ной не стал этого делать: в конце концов, если «он теперь с ними», Ванитас и так расскажет ему всё, что нужно. Ной развалился на кровати. Матрас давно прохудился, и некоторые пружины так и норовили впиться в спину. Найдя более-менее удобное место, Ной задумался. Очевидно, что его жизнь уже круто изменилась, а когда Орлок напишет письмо учителю — изменится ещё больше. И Ной не мог даже предположить, чем закончится эта история. Он не сомневался, что Доминик в любом случае не откажется от него. Может быть, она даже могла бы чем-то помочь, но Ной не хотел её впутывать: в конце концов, сколько бы де Сады ни были богаты, у них нет той же власти над армией, как у Рутвена и его людей. Учитель… Ной не знал, как отнесётся Безликий алхимик к его поступку, но почему-то ему казалось, что учитель не слишком расстроится, когда ему придёт письмо от Орлока, а он, Ной, так и не доедет к тому времени в поместье. Ной пока что не знал конечной цели Ванитаса, а потому не мог предположить, чем кончится его успех для них и для страны в целом, но отчего-то ему казалось, что ничего не будет, как прежде. Так или иначе, ему был интересен Ванитас, и он хотел знать, к чему все это приведёт. Однако Ной добровольно подписался на эту неизвестность. И не жалел. С другой стороны двери раздался болезненный крик. Ной подскочил, органы чувств автоматически напряглись, а ладони привычно соединились. Ной замахнулся ногой, готовясь вышибить дверь и рвануть на помощь, но услышал спокойный голос Риши: — Ещё два больших узла, и дальше будет проще. Ответом ей был обречённый стон Ванитаса. Ной разъединил руки и поспешно сел обратно на кровать, рассеянно водя взглядом по двери. В голове зачесалась мысль. Ной, кажется, понял, почему его отослали: Ванитас не хотел, чтобы Ной видел, как он корчится от боли соединения нервов? Ной остановился взглядом на дверной ручке. Но он ведь уже видел избитого беспомощного Ванитаса. Так в чём разница? Ной насупился, а по ушам резанул второй вскрик. Ной снова дёрнулся к двери: слушать болезненные стоны Ванитаса было тяжело. На секунды возникла мысль всё же выйти и… и что дальше? Ной подумал, что, возможно, его отправили в другую комнату, чтобы он не мешал Рише своими приступами заботы. Ной вздохнул. Как бы то ни было, Ной уважал желание Ванитаса, а потому, сжав кулаки, он постарался морально приготовиться услышать ещё один вопль. К тому времени, как Риша коротко постучала в дверь спальни, как бы разрешая выйти, Ной измял всё покрывало на кровати: всё его тело реагировало на каждый болезненный вскрик Ванитаса, и Ною было сложно оставаться на месте. Ной осторожно выглянул из спальни. Риша неспешно собирала инструменты обратно в чемодан. Ванитас с закрытыми глазами молча лежал на диване, ещё более бледный, чем обычно. Однако на его животе теперь лежал новый блестящий протез. Закончив собираться, Риша пристально оглядела Ванитаса и, буркнув, что закроет дверь своими ключами, направилась к выходу. Ной на секунду задумался о том, что ни он, ни Ванитас не открывали ей дверь, а когда девушка вышла из квартиры, осторожно присел на краешек дивана рядом с Ванитасом. Ванитас никак не отреагировал, но резко открыл глаза, когда Ной осторожно прикоснулся к новой механической конечности. Его радужки будто бы даже потемнели от боли, и Ной испуганно отдёрнул руку. Взгляд Ванитаса стал чуть осмысленнее, и он чуть запрокинул голову. — Можешь посмотреть, — на выдохе сказал он спустя минуту. — Только аккуратно, она ещё… Ванитас запнулся, и Ной кивнул: понял. Ной кончиками пальцев прикоснулся к холодной руке. Протез выглядел просто потрясающе. Совсем новый, матовый металл, стыки между пластинами видны, только если присмотреться. Красивый. И всё же… Ной погладил механическую руку от места прикрепления до пальцев. И всё же присоединять его было слишком больно. Ной надеялся, что его аккуратные касания немного отвлекут Ванитаса. — Информатор придёт завтра, — сказал Ванитас спустя минут пятнадцать. — Сегодня мы можем просто отдохнуть. Ной кивнул и отметил про себя, что голос Ванитаса был таким измученным после присоединения протеза, что несмотря на то, что следовало узнать как можно больше всего про планы Ванитаса, людей, что ему помогают, чтобы быть в курсе происходящего, Ною не хотелось ничего спрашивать. Потому что, во-первых, он всё равно пойдёт за Ванитасом, что бы тот ни придумал, а, во-вторых, не хотелось мучить его ещё и своими вопросами. Тем более что, раз завтра всё равно поступит новая информация, можно будет там и разобраться со всем. Ной улыбнулся сам себе. Наверное, у него действительно что-то перемкнуло в голове на Ванитасе. Ведь если не спрашивать про дальнейшие планы, Ной мог бы разузнать что-то о Луи, как решил, пока исследовал библиотеку. Только теперь ему казалось, что всё, абсолютно всё может подождать. Чтобы не мучить лишний раз Ванитаса. Ванитас, кажется, оценил тактичность Ноя. Ной никогда не предполагал, что местами вредный и нервный, местами слишком громкий и шумный Ванитас может быть… таким. Спокойным, расслабленным и где-то даже ласковым. Ванитас приготовил им обед. Сидя за столом и наблюдая за ним, Ной не мог оторвать взгляд от летающих над сковородой, явно понимающих, что требуется сделать, рук. Ной ничем не мог помочь ему здесь, потому что собственные кулинарные навыки ограничивались необходимым для самообслуживания минимумом вроде яичницы, но с удовольствием накрыл на стол. Чуть позже они сидели на диване. В разных углах, до того, как Ванитас попросил принести ему полстакана воды из той бутылки, что он достал утром. Она до сих пор стояла там же, где Ванитас её оставил. В нос Ноя ударил едкий запах каких-то трав, который, впрочем, быстро рассеялся. Здесь Ной не смог сдержать любопытства и всё же спросил, что это. Ванитас, в это время как раз забирающий стакан, ответил, что обезболивающая настойка пополам с успокоительным, и коснулся при этом кисти Ноя так по-особенному, что через минуту уже сидел в объятиях Ноя, неспешно поглаживающего новый протез. Ной не помнил, мог ли хотя бы мечтать ранее о том, что он будет так спокойно сидеть, обнимая Ванитаса, который больше не обещал поотрывать руки за лишние движения. Как бы то ни было, сейчас Ною казалось, что он почти счастлив. Когда Ванитас откинулся так, что оказался между ног Ноя, в его руках, полностью расслабившись, откинувшись спиной на Ноя, это «почти» куда-то исчезло. Чёрная книжка без названия, чтение которой Ванитас возобновил, оказалась записями какого-то алхимика. Ною пришлось признаться себе, что он с трудом понимает смысл написанного, пусть даже почерк был красивым и аккуратным. Но Ванитас читал с интересом. Поэтому Ванитас смотрел в книгу, а Ной — на Ванитаса. Когда за окном сгустились сумерки, и Ванитас засобирался спать, Ной почувствовал, как на плечи навалилась грусть. Завтра они уже не будут такими же беззаботными. И всё же, засыпая один на диване, он был рад, что получил хотя бы один такой ленивый день рядом с Ванитасом. Ной решил, что, пусть даже он потерял свою должность в армии и, возможно, расположение верхушки государства после того, как не поехал к учителю, он приобрёл что-то гораздо более важное. Окна с треском разбились стёклами внутрь. Ной вскочил, тело само рванулось за диван, в укрытие. Ной сложил ладони, вокруг послышались незнакомые голоса. Стена напротив сверкнула, и Ной едва успел расщепить летящий в него столб. Топот. По обеим сторонам от него показались люди с оружием. Один из них тут же направил на Ноя пистолет. — Руки вверх! Ной медленно начал поднимать руки, не понимая, что происходит, а затем большая часть незнакомцев вдруг потеряла к нему интерес и начала подбираться к двери в спальню. В голове Ноя щёлкнуло. Ванитас! Теперь к нему подослали наёмников! В спальне не было окон, но если они владели алхимией… Ной насчитал около пятнадцати человек. Пятнадцать на одного Ванитаса. Внутри Ноя всё похолодело, как только он представил, на что способна такая толпа. Ной резко дёрнулся вбок — главное, чтобы пуля не попала в голову. Плечо обожгло, но он соединил ладони. Ной ударил в пол, и всю комнату залила светом одна огромная алхимическая вспышка, и тут же Ной увидел, как дверь спальни засветилась от чужой реакции, разлетелась копьями во все стороны. Ной прикрыл глаза: схлестнувшиеся вспышки едва не ослепили его, а когда свет погас, первое, что он почувствовал — осторожное прикосновение к раненому плечу. Ной открыл глаза и увидел Ванитаса. Обеспокоенный, он смотрел на раненое плечо. Ной почувствовал, что рана уже затянулась: пуля прошла по касательной, но на рукаве наверняка осталась кровь. — Всё в порядке, — успокоил Ной Ванитаса и оглянулся по сторонам. Противники были обезврежены. Кого-то вмуровало в стену, кого-то проткнуло деревянным копьём. Ной почувствовал приступ тошноты. Наверняка некоторые не выживут. Но гораздо больше его волновал Ванитас. А Ванитас, убедившись, что плечо уже зажило, вдруг обнял Ноя. — Я испугался за тебя. Ной обнял его в ответ и вдруг понял, что тоже испугался за Ванитаса больше, чем за себя. — А я — за тебя, — ответил он. Ванитас вдруг отстранился и обеспокоенно посмотрел на поверженных противников. Нахмурившись, он сказал: — Похоже, нам нельзя здесь оставаться. Грудь Ноя сжало тоской. Так мало они пробыли здесь, в покое и уюте. Он окинул взглядом искорёженную их алхимией квартиру, которая за сутки стала ему почти что родной. Потому что здесь был Ванитас, и Ванитас не только позволил позаботиться о себе, но и, кажется, точно разделил чувства Ноя, пусть и не говорил об этом. Ною стало жаль покидать это место. Но Ванитас прав. — Я знаю, куда мы можем пойти, — прошептал Ванитас и, поспешно собрав всё самое необходимое, они покинули квартиру через проделанный в полу, в земле, тоннель, чтобы сразу избавиться от слежки, если она велась.