Спаситель

— Доброе утро, страна! — оптимистично выдал Хосок, щедро поливая очнувшегося паренька ледяной водой. Гаденько хихикнув, рыжий переключил воду наверх, чтобы брюнет под душем не мог спастись от настигавших его холодных струй. Тот, жмуря глаза от воды и мечась по всей душевой, мысленно проклинал все и вся, а в особенности обладателя этого веселого голоса. Причин того, что парень делал это только мысленно, было аж две: вода и страх. Даже будучи в хлам пьяным, Чонгук понимал, что в таком состоянии его могли забрать в вытрезвитель, а там лучше быть паинькой и не создавать лишних проблем. Хосок пофигистично наблюдал за отчаянными дёрганьями парня, в очередной раз спрашивая, какого художника он пошёл на это. Хосок — не пацифист и не меценат, но с какого-то перепугу он притащил эту пьянчугу к себе в квартиру. Возвращаясь с работы, он заметил на краю проезжей части бесформенное нечто, отдалённо напоминавшее человека. И, вместо того, чтобы его просто оттащить или вообще пройти мимо, Хосок героически потащил это бессознательное тело к себе домой. С чего, спрашивается? Приступ человеколюбия назрел, наверное. Дома он, недолго думая, сунул тело под душ прямо в одежде, рассудив, что высохнет. Парень притих и успокоился, тогда Хосок переключил воду обратно на душ и на всякий случай облил того напоследок. Чонгук разлепил веки и непонимающе уставился на парня. Всклокоченная рыжая шевелюра, искрящиеся глаза–щёлочки, широкая улыбка… «Красивый» — подумал Чонгук. Хосок улыбнулся, смотря на отряхивающегося паренька. Мокрые чёрные волосы, пронзительные чёрные глаза, родинка под нижней губой… «Красивый» — признался Хосок. — Чон Чонгук, — протянул мокрую руку младший. — Чон Хосок, — представился старший, ответив на рукопожатие. — А теперь объясни мне, хён, какого черта тут происходит? — Хён? — удивился Хосок, окинув взглядом парня. Несмотря на детское личико, Чонгук был сложен атлетически и выглядел лет на двадцать пять. Хотя, может, в этом была виновата вода. — Мне двадцать, — буркнул тот. — Тогда, Чонгукки, объясняю один раз. Ты был пьян и валялся на дороге. Я подобрал тебя и частично протрезвил. Хосок, двадцать четыре года, живу сам, зарабатываю мало, поэтому грабить меня не советую. С тебя требуются как минимум спасибо и рассказ о том, как ты до подобного докатился. История младшего Чона оказалась банальной: мама умерла, отец никогда особо не жаловал, мачеха ненавидела (причины ненависти Чонгук умолчал). Из дому выгнали, дав немного денег, не придумал ничего лучше, чем напиться. — Так и живём. Спасибо за спасение, но не стоило, — подытожил брюнет. — Чепуха. Разденься, простудишься ещё, — фыркнул Хосок, бросив в Чонгука полотенцем. — Я приготовлю тебе переодеться на кровати. Чонгук провёл взглядом удалившуюся фигурку рыжего. Хён худой, как зубочистка, все вещи мешком весят, слишком широкий ворот футболки сзади открывает хрупкие позвонки. За самим Чонгуком таких два спокойно спрячется, даже не тесно будет. Чонгук с трудом отцепил от себя мокрые вещи, кое-как выкрутил, обмотался полотенцем и пришёл в спальню. Одежда, предоставленная Хосоком, была поношенной, но чистой. Сидящий на кровати рыжий поперхнулся воздухом: младший в одежде — чувак как чувак, а без одежды — чуть ли не бог греческий. Выслушав историю нового знакомого, парень решил предложить достаточно выгодное сотрудничество, пусть и нервничал с какого-то перепугу. Но он не привык откладывать дела в долгий ящик, поэтому сомкнул дрожащие пальцы и обратился к Чонгуку: — Можешь жить у меня. Найдёшь работу, оплачивать квартиру на двоих дешевле и вообще, веселее будет. Младший изумлённо застыл. То, что Хосок хочет принять его, абсолютно незнакомого парня, к себе в дом, просто не умещалось в голове. Чонгук всегда считал, что в современном мире на помощь рассчитывать неоткуда, всем важна собственная шкура. От мыслей пьяную голову прострелило болью, и юноша решил подумать обо всем позже. Хосок жестом показал располагаться. Долго мусолить одну и ту же проблему он не любил, и уладив все один раз, не хотел возвращаться к той же теме. Первым делом Чонгук, расставив свои «пожитки» (развесить мокрую одежду, взять сумку и кинуть на тумбочку), осведомился у хозяина, что и когда тот в последний раз ел. Хосок задумчиво возвёл глаза к потолку: — Хлебушек…дня три назад. — Что?! Хён, ты с ума сошёл! У тебя ребра торчат, как у скелета из кабинета анатомии! Хосок бурной реакции Чонгука не понял и грубовато отрезал: — Ну извини, Чонгукки, я все деньги вкладываю в квартплату. Да я и привык уже. Ему казалось, что он будто оправдывается перед этим странным пареньком. Он мысленно окрестил Чонгука кроликом — передние зубы младшего придавали ему сходство с грызуном. — Футболку сними. — В смысле? — Хосок опешил. — У тебя может быть анорексия, — пояснил брюнет, но, увидев непонимающее выражение лица рыжего, добавил. — Я врач. — Я не ослышался? Ты человек, исполняющий клятву Гиппократа и являющийся неотъемлемым представителем текущего общественного строя… — шокированно забормотал старший. Чонгук кивнул, не вслушиваясь в бессвязный монолог новоиспечённого пациента и стянул с него футболку. Парень, конечно, сразу заметил худобу нового знакомого, но сейчас это проявлялось разительнее. Нет, к радости врача, Хосок не страдал анорексией, но смотреть на него было и впрямь страшно. Промежутки между косточками запали, что усугубляло впечатление. Нежная кожа хёна покрывалась мурашками от малейшего прикосновения и кое-где шелушилась. Можно было пересчитать каждое рёбрышко. Чонгук сделал вывод, что парню недостаёт витаминов, осмотрев шелушившиеся участки, но худенький он от природы, так что ему просто нужно соблюдать правильный пищевой режим. Брюнет поймал себя на том, что задумчиво поглаживает плечо Хосока, который боялся и дохнуть. Он тут же отдернул руку, смутившись, и озвучил свои наблюдения. — Я все равно тебе не верю, — буркнул старший Чон, натягивая обратно футболку. — Ты в стельку пьян, какой из тебя доктор? — Сейчас я тебя под ледяной душ засуну, и ты у меня кем угодно станешь. Тут и пожизненный пьяница протрезвеет достаточно, — фыркнул Чонгук и шутя дернулся в сторону Хосока. Но тот все равно инстинктивно отшатнулся. — Значит так, — командным тоном начал Чонгук, гипнотизируя девственно-чистое пространство холодильника, — ты, хён, как хочешь, а кушать ты у меня будешь. Должно же было что-то остаться с моего «прожиточного минимума». Тут у тебя круглосуточный под домом имеется? — Имеется, только я тебя туда не пущу, — тоном почтальона Печкина ответил Хосок. — Это с чего? — удивился младший Чон, отступая от сценария Простоквашино. — А с того, что мелкий ещё. И пьяный к тому же. — Это я тут мелкий? Да я больше тебя раза в два! Я тебя туда не пущу, тебя там прихлопнут и не заметят! — Может я свой район лучше знаю? — веско заметил Хосок, в душе соглашаясь с младшим. Прихлопнут. И не заметят. — Тогда оба идём, — не сдавался Чонгук. И в итоге, думал Хосок, они идут. Два дебила — это сила, как говорится. Хотя чего там бояться, Боже, магазин буквально в том же доме. Но подъезд был опасным, никто никого толком не знал, и кражи были обычным делом. Один раз, придя домой, Хосок ужаснулся: в квартире был разгром. Быстро пробежав на кухню, парень уставился на записку, придавленную горстью мелочи и истерично засмеялся. Записка содержала искреннее извинение воров за бардак, напутствие «мужик, держись» и приписку возле денег «тебе нужнее». Ел Хосок тоже под бдительным оком юного врача. Стряпня оказалась неожиданно вкусной. Чонгук иногда залипал на искреннюю улыбку хёна — было заметно, что парень давно не ел. Разумеется, свои действия младший списывал на алкоголь — все же холодный душ не окончательно трезвит. После еды встал вопрос постельный. Вопреки ожиданиям юных дорамщиков, предвкушающих истерику и споры по поводу заманчивого места на полу, он решился быстро: «ты мужик, я мужик, чего ломаться, подвинемся» и настал блаженный момент отдыха. Для младшего Чона, по крайней мере, потому что алкоголь действовал на парня, как снотворное. Завистливо покосившись в сторону спящего богатырским сном брюнета, Хосок подложил руки под голову и уставился в потолок. Нет, это не было какой-то дурацкой бессонницей, парню было элементарно неудобно. Засыпая, стоило ему чуть повернуться, как он натыкался на Чонгука и сон как рукой снимало. Тот ещё вертелся и смешно тянул носом. В конце концов измученный Хосок заснул, привалившись к тёплому боку младшего.