Спаситель

Хосок проснулся первым оттого, что ему было на редкость неудобно. Одна рука, оставшаяся под головой, затекла, густые рыжие волосы вспотели и тяжелым, влажным комом грели её. Вторая рука зарылась в волосы спящего на его груди Чонгука. Голова младшего давила на лёгкие, дышать было трудно, да ещё последний обхватил его рукой и отчаянно цеплялся, притягивая на максимум близко. Во сне этот взрослый ребёнок выглядел даже младше своих лет. Тёмная чёлка откинулась назад, губы приоткрылись, обнажая крупные передние зубы, нос смешно подергивался и если бы не мощные бицепсы на смуглых руках, Хосок бы, честно, засюсюкал. Он невольно начал перебирать мягкие угольные пряди, смотря на лицо Чонгука и выжигая в памяти этот беззащитный образ. Опомнившись, рыжий осторожно стащил с себя младшего, хотя осторожностей и не требовалось: юноша спал, как младенец. Подавив в себе непонятный отеческий порыв поцеловать мирно сопящего парня в лоб, Хосок про себя серьёзно решил искать девушку: очевидно, он уже достаточно повзрослел, чтобы стать мамочкой. Стоп, когда он уже исхитрился заразиться от Сокджина? Ким Сокджин был потрясающе красивым парнем, похожим на сказочного принца, которому впору было быть моделью. Но каким-то образом этот невероятный молодой человек в неизменной розовой рубашке и непонятной тягой к готовке был ректором университета, в котором преподавал Хосок. С преподавателями-старожилами он ладил не особо, те не признавали юного специалиста. А вот с остальными он был по-настоящему близок, особенно с тремя людьми. Джин, так его называли в неформальной обстановке, утверждал, что «не только тащит на своих невероятно притягательных широких плечах целый университет, но и воспитывает троих идиотов» и, разумеется, гоготал над собственной «тонкой шуткой». Одним из этих идиотов был очень даже образованный Чон Хосок, преподаватель языка и литературы, к которому на лекции приходил чуть ли не весь университет, не только потому, что парень был привлекательным, а потому что у него был хорошо подвешен язык. Рыжий считал, что нужно интересоваться предметом, чтобы его хорошо знать, поэтому со студентами дружил и преподавал с шутками и живыми примерами. Вторым идиотом был Ким Намджун, коэффициент интеллекта которого был просто чудовищным. Этот парень был настолько башковит, насколько неуклюж, а о его неуклюжести ходили легенды. Поговаривали, что он может разбить вазу силой мысли и что если коснуться его и потом коснуться ручки, она не будет писать. Но это все не мешало ему прекрасно преподавать английский и слыть интеллигентным и интересным человеком. Несмотря на то, что Хосок был старше Намджуна, он считал его авторитетом, уважал и прислушивался к его мнению. Третьим идиотом был действительно ненаучный, но удивительно талантливый Пак Чимин. Непосредственно к университету парень не имел ни малейшего отношения, но он организовал там танцевальные курсы как факультатив. С первого взгляда парень казался вполне обычным: золотистые волосы, выдающийся подбородок и пухлые губы, которым позавидует любая силиконовая дива. Он выглядел даже несколько женственным, пока не начинал танец. Тогда никто бы его так не назвал, это был прекрасный, гибкий, сексуальный парень, чей один взгляд с полуопущенных ресниц заставлял ноги подгибаться даже у стопроцентно натуральных мужиков. Время они проводили весело: вместо классических посиделок с футболом, пивом и чипсами, они занимались музыкальным творчеством. Намджун, именуя себя Рэп Монстром, прекрасно читал рэп и под настроение пел, Джин, не умея ни рэпить, ни танцевать, оказался непревзойдённым вокалистом, Чимин танцевал, пел нежным, высоким голосом и изредка, по пьяни, неплохо так речитативил, Хосок, которого с лёгкой руки Намджуна назвали надеждой их маленького бэнда, Хоупом, был абсолютно многофункционален. Он прекрасно танцевал, весело читал рэп и красиво пел. — Идеальный парень! — хлопнул его однажды по плечу Джин. — Поешь, танцуешь, читаешь рэп, умный, красивый. Эх, аж завидую твоей будущей невесте. Хосок на это только фыркнул: Джину, с его-то внешностью, можно было бы завидовать только самому себе. — Принцесса моя, завидовать тут надо как раз твоей невесте, и это с удовольствием сделает та толпа студенточек, которая ходит за тобой хвостиком, — парировал Намджун, профилактически встряхнув начальника. Сей «профилактический встрях» был особой процедурой, придуманной специально для Джина, когда долговязый и сильнющий Нам хватал старшего и несколько минут аккуратно потряхивал того над землёй (настолько аккуратно, насколько Намджун вообще способен). Хосок и Чимин, до этого уже досконально обсудив их обоих и сойдясь во мнении, что Ким Намджун излучает ауру красноречивого голубоватого оттенка, тактично вспоминали о срочных и неотложных делах на огромной кухне Джина и ретировались из комнаты. Слава богу, сегодня была суббота, и Джин снова звал всех на хату, уточнив по телефону, что «сегодня уж точно я тебя накормлю». Хосок принципиально не ел у Джина, считая, что есть за счёт, фактически, его работодателя — как минимум свинство. На сей раз Хосок предложил привести с собой Чонгука, кратко обрисовав его ситуацию. Джин обрадовался, вспомнив, что неплохо было бы иметь в универе и медбрата. — Только хоть завтраком его покорми, честный преподаватель, — весело закончил Джин, отключившись. Завтрак так завтрак, решил Хосок, лихорадочно соображая, что приготовить из оставшихся со вчера продуктов. Чонгук проснулся на кровати с головной болью. К счастью, она сразу напомнила ему о том, где он и что было вчера. Парень прошлёпал на кухню, сладко зевая и разминая затёкшую шею, и застыл: к нему спиной стоял Хосок, едва не растянувшись в шпагат между раковиной и плитой, и пытался одновременно вымыть тарелку и помешивать что-то в кастрюле. По его шее и волосам текли крупные капли пота. Футболку рыжий обернул вокруг бёдер, соорудив импровизированный передник, от которого пользы-то никакой и не было. Комичности ситуации добавляла и его худоба, потому что «передник» так и норовил сползти с узких бёдер вместе с шортами, и только широко расставленные ноги парня мешали ему это сделать. К полному счастью, овсянка из кастрюли начала выкипать — чего-чего, а овсянку варить Хосок не умел. У Чонгука сон как рукой сняло, и он, как истинный супергерой, одной рукой отставил кастрюлю с овсянкой, а другой подхватил под мышки опасно скользящего парня. Третьей руки супергерой Чон Чонгук отрастить не успел, поэтому тарелка выскользнула из хосоковых рук и разбилась. — Хён, из-за тебя одни убытки, — беззлобно посетовал юноша, сметая осколки тарелки в другую такую же, только целую. — Так как это имущество теперь наше общее, отныне на кухне хозяин я. Красный как рак Хосок стоял в сторонке и нервно мял в руках футболку, забыв, что этот предмет можно надевать. Наконец он виновато поднял взгляд из-под челки на брюнета и робко растянул губы в извиняющейся улыбке. — Да не переживай ты, — добавил Чонгук, распрямившись и выбросив осколки в мусор. — Ты хоть что-то приготовил, уже хорошо. Хосок наконец кинул футболку на табуретку и ринулся домывать посуду, все ещё красный и донельзя смущенный. Младший сидел на другой табуретке и бездумно гипнотизировал спину рыжего. Несмотря на худобу, Чонгук заметил на ногах парня крепкие мышцы, как если бы тот занимался боевыми искусствами или танцами. Ему непреодолимо захотелось мягко очертить кончиками пальцев каждый выпирающий позвонок, представляя, какая гладкая, наверно, на ощупь бледная кожа хёна. «Девушку искать надо тебе, Чон Чонгук, а то так и с ума сойти можно, » — мысленно приказал себе брюнет. После завтрака телефон Хосока разразился знакомой трелью, которая стояла у него на Чимина. — Ало, Хосыч, слушай, мне Джин сказал, что ты другана приведёшь. Это правда? — Ну, в друганы я его ещё не записал, но да, — ответил рыжий, покосившись на Чонгука. В трубке послышалась возня, высокий девчоночий голос и скороговорка Чимина не в трубку. Хосок разобрал только: «извини, я…бухать…с мужиками» — Слушай, Хосыч, хватай своего малого и пошли как можно быстрее к Джину, — торопливо зашептал в трубку Чимин, — а то мне будет… –…несладко, — литературно закончил за него парень. — Понял, звоню Джину и Наму и идём. — Итак, — обратился Хосок к Чонгуку, — ты идёшь со мной знакомиться с моими друзьями и по совместительству моими коллегами и работодателем. Если захочешь, то они станут и твоими друзьями, коллегами и работодателем. Сейчас за нами зайдёт Чимин и мы пойдём к Джину. Ещё там есть Намджун, — тут рыжий вкратце рассказал младшему о каждом из них. Чонгук кивнул, улыбнулся и ушёл переодеваться в свои уже высохшие вещи. Идя уже с Чимином, Хосок внезапно вспомнил, что нужно позвонить Намджуну и Джину. Набрав номер первого, он услышал в трубке металлический голос: «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». С Джином история была та же, и у Чимина тоже ничего не вышло. — И в какой это заднице они оба находятся? — возмутился Чимин. — Надеюсь, в Джиновой, — на автомате ответил Хосок. Чимин расхохотался, а Хосок мучительно покраснел, поняв, что только что сморозил. Непонимающему Чонгуку парни потом рассказали свои теории, наблюдения и догадки (вернее, Хосок как самый красноречивый рассказывал, а Чимин активно жестикулировал и поддакивал). Когда они подходили к дому Джина, Чонгук уже был агрессивным шиппером намджинов и строил собственные теории, повторно анализируя факты. — Слушай, Чимин, может не надо так врываться? — осторожно спросил Хосок. — Ты и у нас мог бы посидеть. — Хосыч, мать твою, не мог до этого додуматься раньше, когда мы бы не стояли перед дверью его квартиры? — раздраженно спросил Чимин, доставая из кармана доверенный ему Джином запасной комплект ключей. Хосоку с его рассеянностью Джин их не отдал, Намджун бы уже сломал и ключ, и замок, как он, к слову, и делал не раз в собственной квартире, так что он выбрал из трёх зол меньшее. Зайдя в квартиру Джина, глазам троицы предстала необычная, но, как выразился Хосок, «вполне ожидаемая» картина: Намджун, притянув к себе Джина за талию одной рукой и другой приподняв его подбородок, осторожно целовал его. Чимин и Чонгук радостно улыбнулись, Хосок покраснел, тоже улыбнувшись. Но они не рассчитали того, что блондин вполне себе мог их видеть, в отличие от стоявшего к ним спиной Джина. — Чима! Хосыч! Вот серьёзно! — тут интеллигентный и уравновешенный Намджун разразился таким потоком брани, что Хосок зажал Чонгуку уши, а Чимин, как самый стойкий, зажал их несчастному филологу Хосоку. — Знаете, что вы сделали, три дебила? — громыхал Намджун. — Вы прервали самый лучший поцелуй в моей жизни! Поцелуй, которого я ждал бог знает сколько времени! Поцелуй, для которого я так основательно подготовился! Поотключал всё, что может издавать звуки, пришёл пораньше и вообще! Чтоб вам так поцелуи с самым красивым человеком в мире обламывали! Точнее почти с самым красивым человеком в мире, потому что если кто-то подойдёт на расстояние поцелуя к самому красивому человеку в мире, — Намджун дёрнул головой в сторону Джина, — то я его лично застрелю! — Намджун, — мягко начал Джин и тот тут же замолк, — смею тебя заверить, что этот поцелуй был далеко не лучшим в твоей жизни. Сейчас наши друзья выйдут прибраться на кухне, а я тебе покажу действительно лучший поцелуй. Намджун застыл, неверяще глядя на него, а потом медленно растянул полные губы в улыбке, широкой и искренней. Чимин потащил лыбящихся Хосока и Чонгука на кухню, и там они все исполнили счастливый танец маленьких шипперов.