Спаситель

Чонгук, недолго думая, согласился на предложение Джина быть медбратом и был тут же принят в дружную команду «мамочка, папочка и три идиота», потому что Намджуна и Джина уже поженили все. Правда, последний активно протестовал против такого названия, но хохочущий Намджун с плотоядной улыбкой щекотал того всякий раз, когда он пытался выдвинуть свои возражения. Остаток вечера компания провела весело. По их меркам, разумеется. В их возрасте весело проводили время с алкоголем и девушками, но от одного напоминания об алкоголе Чонгуку становилось очень нехорошо, а с девушками на Джиновой квартире было как-то не комильфо. — Я не подойду к девушке, даже если у меня яйца звенеть начнут! — торжественно поклялся Намджун, вогнав в краску чувствительных Хосока и Чонгука. — Потому что я тогда тебе их отгрызу, колокольчик хренов, — хмыкнул Джин. — Пощадите мои несчастные уши филолога и не выражайтесь! — взмолился Хосок. Нахлебавшийся от радости соджу Чимин предложил протестировать таланты Чонгука, который оказался образованным и интересным собеседником. Если честно, Паку было попросту неловко. Блондин не мог включиться в умные разговоры старших, и вообще в их компании он чувствовал себя уютно только когда они дурачились. Да, Чимин пытался казаться грубоватым и резким, к парням обращался без уважительных суффиксов и говорил на каком-то гопарьском слэнге. Но в душе он был потерянным и невинным ребёнком, отчаянно пытающимся подстроиться под друзей. — Да, включим Чонгукки в наш бой-бэнд! — с энтузиазмом поддержал идею Чимина Намджун. — Угу, главное, чтобы нас всех не выкосило проклятие намджинов, — загробным голосом провыл Хосок. — Какое такое проклятие? — оскорбился Джин. — Светло-синего цвета, — прыснул Чонгук. — Ууу, Хосыч боится запасть на тебя, Чонгукки? — хихикнул Чимин. Выражение лица Хосока в тот момент было непередаваемо. Он позеленел, закашлялся, мучительно покраснел, выпучив глаза, и побледнел: — Чимини, ч-что ты нес-сёшь? — заикаясь, спросил Хосок с таким несчастным выражением лица, что мамочка Джин пошарил по столу в поиске платочка. Чонгук, оправившись и вспомнив, что он рыжему должен вроде как, встал на его защиту: — Чимин, не обижай хёна, то, что он дрыщ, не значит, что он гей! Намджун заржал, с размаху хлопнув Чимина по бедру от избытка дружеских чувств. Хосок шутливо пихнул Чонгука в плечо и с лицом обиженной японской школьницы запищал дурацким фальцетом: — Я ещё найду своего оппу! Джин зааплодировал хосоковому актерскому мастерству, уже постанывая от смеха. Напряжение спало. Выяснилось, Чонгук был тоже многофункционален. С лёгкой двадцатисантиметровой руки Намджуна, ой, простите, Рэп Монстра младшего наградили званием «золотой макнэ», а Хосок довольствовался «золотым сонбэ». Подурачившись так ещё немного, Джин напомнил о том, что в понедельник на работу и что «попробуйте мне только не выспаться, засранцы вы такие». Хосок полностью его поддерживал, ибо зевал во всю глотку и едва держался на ногах: стрессы плюс бессонная ночь сделали из него отбивную. В итоге они с Чонгуком ушли первыми, точнее, ушёл первым Хосок, но вовремя вернулся и потянул за рукав младшего. Ни капли не сонный Чонгук минут десять задумчиво наблюдал за странно шатающимся хёном, а потом молча остановился и присел на корточки. — Чонгук? — удивился Хосок, врезавшись в него. — Цепляйся, хён. Не обижайся, но выглядишь ужасно. Хосок хотел было возмутиться, мол, ты меня за мужика не считаешь, или что, но обнаружил себя уже обхватывающим руками чонгукову шею и ногами его же торс. Мерный шаг младшего убаюкал рыжего и он, уронив голову тому на плечо, задремал. Чонгук поудобнее перехватил старшего. Тащить того на спине почти не составляло труда и уж точно не отвлекало от размышлений. Чонгук думал, как круто изменилась его жизнь за какие-то пару дней. В прошлое не хотелось углубляться, настоящее было лучше. В настоящем мамочка Джин с растрёпанными волосами. В настоящем вечно ржущий папочка Намджун. В настоящем Чимин, у которого лицо Барби и тело Аполлона. В настоящем его уютный хён с солнечной улыбкой. Придя домой, Чонгук осторожно повернул ключ в замке, зашёл и сгрузил Хосока на кровать. Заперев дверь и переодевшись в домашнюю одежду, выданную ему вчера, Чонгук устало прилёг рядом с рыжим, запустив руку в свои волосы. И все бы ничего, вот только дверной замок снова противно заскрипел, как будто его открывают. Хосок вскочил, бешено озираясь, младший пулей выскочил в коридор, в традициях лучших сериалов по пути схватив (тяжеленный, к слову) торшер. Дверь распахнулась, и за дверью оказалась ватага парней в одинаковой чёрной форме, смахивающей на военную, масках и почему-то кепках. Впереди них стоял невысокий парень с мятного цвета волосами и в очках, выставив перед собой пистолет. — Это он, не стрелять, — приказал он типам сзади, показав дулом на Чонгука. В коридор вышел Хосок, и все сразу направили на него оружие. Чонгук, поняв, что в Хосока могут выстрелить, и выстрелят, да ещё как выстрелят, метнулся, уронив многострадальный торшер, и стал перед ним: — Я не знаю, кто вы и что вы хотите, но своего спасителя я застрелить не позволю. Позже Чонгук оправдывался, что он, дескать, сразу просчитал, что в него не будут стрелять и решил закрыть друга собой, вот только мы все с вами понимаем, что мальчик попросту пересмотрел боевиков. — Спасителя? — презрительно скривил губы очкарик, осматривая Хосока. Точнее, край его правой ноги, потому что он действительно легко поместился за Чонгуком. — Шуга, повтор приказа, срочная доставка. Зеленоволосый чертыхнулся и раздраженно подал знак опустить оружие: — Идите за мной оба, и пусть кто-то дёрнется бежать, клянусь, я разряжу всю обойму в рыжего. Чонгук, начав заочно ненавидеть этого Шугу, только и мог, что злобно коситься на мерзкого очкарика. Жизнью Хосока рисковать он не хотел, поэтому все ругательства покорно проглотил. Возникло ощущение дежавю — точно так же он сдерживал недовольство при первой встрече с Хосоком. Какая-то чёрная машина, как по заказу, куча мужиков в чёрном и загадка, как в классическом боевике-детективе. Натренированный на Агате Кристи мозг Хосока безуспешно пытался осознать и систематизировать происходящее. Тогда рыжий откинулся на спинку кожаного сидения, помассировав пульсирующие болью виски. Громилы моментально вскинули оружие, на что парень раздраженно цокнул языком и подарил полный горячей ненависти взгляд очкарику на переднем сидении. Парень был удивительно красив, казался нежной фарфоровой куклой, воздушным, неземным созданием, правда, неизвестно, что заставляло этого ангела творить такие ужасные вещи. Какая там статья за похищение и покушение на убийство? Вот-вот. Их вели долго и запутанно, по лабиринтам лестниц и паутине коридоров. Даже Чонгук перестал следить за дорогой и просто угрюмо переставлял ноги. Наконец их ввели в кабинет. Это был даже не кабинет, а огромный зал. Слева было панорамное окно, плотно зашторенное тяжелыми шоколадными портьерами, из-под которыми нежными завитками вырывалась кремовая тюль. Обои казались дорогой золотой парчой, расписанной диковинными арабесками, а люстры, словно откликаясь, извивались коваными волнами, расцветая изящными абажурами. Комната создавала впечатление тепла и комфорта: мягкие даже на вид длинные кожаные диваны и глубокие кресла в тон шторам, весело трещавший в камине огонь справа от двери и роскошный, пушистый ковёр, в который так и хотелось зарыть усталые ноги по щиколотку. Зеленоволосый сразу прошёл и вальяжно раскинулся на левом диване. Чонгук проследил за ним взглядом, а потом заметил за массивным столом из тёмного дерева напротив фигуру. Там сидел красивый молодой человек и пытливо осматривал вошедших. Было в нём что-то королевское, величественное, такое, что стало ясно: перед ними хозяин этого кабинета. Они даже были чем-то неуловимо похожи. Юноша излучал властность и силу каждой совершенной линией лица, каждой прядью янтарных волос, каждой золотистой искрой в тёмных глазах. Позже Хосок вспоминал: «Я никогда раньше не видел ничего подобного. Он казался божеством, чудом, и от него несло за версту убийственной аурой мужественности. Я тогда ещё подумал: вот оно, истинное воплощение мощи.» — Чего же вы стоите, присаживайтесь вот сюда, на центральный диван. Не знаю, что вам понарассказывал этот изверг, но вас тут никто не тронет, — дружелюбно сказал юноша завораживающим бархатным баритоном, — меня зовут Ким Тэхён, можно просто Тэхён. Можете не представляться, вы Хосок и… Чонгук. Парни сели на предложенный диван, вздохнув свободнее от слов Кима. — Монстра сюда, — тихо сказал в рацию Шуга, — проводим зачистку. Хосок дернулся, но Тэхен сделал рукой успокаивающий жест: — Не волнуйся, тебя мы не тронем. Ты чист. Не успел рыжий напридумывать себе ужасов по поводу слов «монстр» и «зачистка», как дверь снова распахнулась. На пороге стоял никто иной, как Ким Намджун.