Осторожно, копы!

POV Лоуренса

      Изображать бесстрашие было бессмысленно, голова раскалывалась от каждого движения. Связанный по рукам и ногам я лежал в той же машине, что недавно грузил. Слава богу, что прослушка осталась при мне и я надеялся на моего Александра. Я ехал один, наедине с коробками, наедине со всем, что произошло. Рот мой заткнули тряпкой, но это не значит, что они меня победили. В ухе что-то зашипело, а точно … [Hamilton: Джон! Джон! Прошу ответь…]       Такой грустный и обессиленный голос, будто прошло много времени с того как меня вырубили. Сердце неприятно сжалось, я наклонился к прослушке и невнятно замычал. Алекс услышал его. [Hamilton: Vae! Ты жив, боже мы думали все хуже. Все будет хорошо, слышишь!? Мы следим за передвижением грузовика. Все будет нормально!]       Машина резка тормознула, и я пролетел немного вперед, стукнувшись об угол коробки. Одну из дверей открыли, и в мою сторону пошел тот самый лысый мужик. Лучшая моя идея была притвориться мертвым, ну или спящим, именно это я сделал. Он подошел закинул меня на плечо и вынес на холодный осенний воздух. Сердце бешено колотилось, и отдавала выстрелами в голову. Меня несли довольно долго, а следующее, что я услышал скрип двери. Меня бросили на жесткую кровать, и стали снимать с меня одежду. Черт, это нехорошо. Небрежно с меня стянули верх вместе с прослушкой, и начали стаскивать штаны. [Hamilton: Лоуренс, что происходит? Нет, я ничего не слышу, в этом и проблема.]       Так сложно было лежать неподвижно, пока чужие грубые руки лапали тебя. Когда на мне оставались только боксерки, лысый остановился и вышел из комнаты. Распахнув глаза, меня встретила маленькая комната с облупленными стенами, желтеющим сортиром и железной кроватью. Главное не паниковать, так? Гамильтон говорил, что все будет хорошо, буду верить. Я долго лежал, не слыша ни слов Александра, ни звуков снаружи. Было тяжело я начал прокручивать все произошедшее между мной и Алексом в доме. Отец твердил мне, что не может быть любовных чувств между людьми одного пола, что я накручиваю себя. В то время это касалось Фрэнсиса, моего друга детства и человека в которого я был влюблен. И что тогда я получил? Кучу писем из-за рубежа, несколько милых встреч, и неприязнь отца к себе. Но теперь у меня есть Гамильтон, мой дорогой сердцу друг.       Резко железная дверь скрипнула и в проеме сверкнули две огромные туши. Один из них надменно взглянул на меня, схватил за запястье и вскинул верх. Пришлось встать, но руку мою не отпускали. Второй амбал подошел и закрепил наручники, они неприятно сдавили кожу, и я цокнул языком. Два мужика громко рассмеялись: «Вот ведь принцесса попалась, но ничего скоро все исправим!». Меня вытолкнули за пределы комнаты и повели по коридору. [Hamilton: Джон, я не знаю, что сейчас с тобой происходит, но прошу тебя сохраняй свою смелость. Не совершай глупые и безрассудные поступки! Мы постараемся вытащить тебя как можно скорее, не забывай обо мне. Пожалуйста, береги себя.]       На душе приятно потеплело, и румянец невольно выступил на щеках. Мой Александр. Мы дошли до небольшой комнаты, где находилось еще несколько девушек и юношей. Они так же, как и я были в наручниках и в нижнем белье. Один из мужиков толкнул меня в их сторону и пришлось встать рядом с какой-то девчушкой. В комнату вошла, та самая мадам в леопардовой шкуре, Жанна кажется. Отбивая каблуками бетонный пол, она пошла вдоль нас и останавливалась около каждого стоящего. Она оценивающе посмотрела на меня, как будто я был дешевой куклой. Но ее взгляд резко обратился к девушке, стоящей рядом со мной, взяв ее за подбородок мадам слащаво спросила: «Как тебя зовут?». Девушка что-то невнятно пробормотала, в ответ дама зарядила ей оплеуху так, что бедняга отшатнулась назад. - Запомните, сучки, у вас больше нет имен, нет прав и, если кто-то сделает что-то не так его будет ждать наказание. – мадам Жанна подала знак и в комнату зашло несколько амбалов. – А теперь раздевайтесь…        Я не хотел этого, меня пробрала мелкая дрожь. Другие покорно снимали остатки одежды и лишь руками пытались прикрывать интимные места. Не спеша я пытался снять трусы, но руки не слушались, дрожали. Тогда один из мужланов подошел ближе ко мне, и разорвал ткань, скинув с меня остатки трусов. Я чувствовал себя оголенным перед всеми, беззащитным. - А теперь ты, - мадам указал пальцем на меня. – продемонстрируй свои способности, поблагодари парня за то, что он помог стянуть твою одежду. - Нет, - я дернулся в сторону, но этот же мужик, завернул мои руки за спину до жгучей боли. Теперь я не мог даже шевельнутся. - я не сделаю этого! - Правда? Что ж скоро ты запоешь по-другому. Мальчики развлекайтесь с ним в карцере.        Меня притащили и кинули на ледяной пол, черт было холодно. Наручники стерли кожу на запястье и было неприятно от каждого движения. Мужики молча наблюдали за моими попытками встать с пола. Один из них закурил сигарету, комната наполнилась едким дымом и дышать стало тяжелее. - Пацаны, как-то со всем скучно, может его накачаем? - Хм, Жанна не давала никаких распоряжений, значит можно. Герыч, разводи. - после мужлан обратился ко мне. - Не ссы, он мастер в подборке “успокоительных”.       Сволочи я брыкался, пинался, ублюдки, меня прижали грудью к полу и в плечо сделали укол. Не знаю, из чего была это смесь, но как-то все потеплело, тело размякло и меня ничего больше не слушалось. Курящий, опустился ко мне на колени, и бычком стал продавливать кожу на лопатке. Жгло неимоверно, слезы навернулись на глаза, я пытался кричать, но выходило непонятное мычание. Когда, он убрал окурок с моей спины стало как-то слишком легко и приятно. Тогда я мутно, но заметил, что мужики стали стягивать с себя штаны, черт, это не хорошо. Дальше все было как в тумане.       Я помню, как меня растягивали, как поясницу жгло от проникновения чужих пальцев. Как слезы, то ли боли, то ли радости катились по щекам. Как эти мудаки кусали меня до крови, оставляли на шее и груди, спине полукруглые фиолетовые метки. Как пихали свой вонючий член мне в рот, а я был рад этому как последняя сука. Как они поочередно трахали меня по кругу, а если я сопротивлялся, то стягивали волосы с такой силой, что невозможно было сделать вздох. Иногда схватив грубыми руками меня за шею, пытались душить, но в самый последний момент отпускали. Как заливали в меня какую-то жидкость, от чего живот неприятно растягивался, и снова меня брали по кругу. Все закончилось, когда они кончили, то ли на меня, то ли в меня. Меня отнесли в комнату.