Осторожно, копы!

       Оливия, все так же мило как при первой встрече улыбалась мне, когда я вошел в зловонную комнату. Она усадила меня на тот же стул, и как только мужлан скрылся принесла мне похлебку с краюхой чёрствого хлеба. Я набросился на еду, мне ничего не приносили поесть эти дни и пить почти не давали. Поев, я отложил тарелку на пол и взглянул на себя в зеркале. Я сливался почти с белой стеной, если бы не неестественно зеленеющие глаза и фиолетовые синяки в области ребер и метки по всему телу. Шлюшка. Мне уже было так все равно на боль при ходьбе, что перестал замечать не только её, но и все вокруг.       Девушка достала мой костюм на выход. Не знаю, кто это подбирал, но выглядела одежда очень опошлено, хотя теперь кого это волнует. Первое с чем мы столкнулись, это корсет, который был основой данного наряда. Как только Оливия начала зашнуровывать его, в глазах все потемнело, грудную клетку будто крепко сжали, а на пол упали капельки крови. Девушка переполошилась, принесла воды и обезболивающее из своей сумки, особо оно мне не помогло. До конца завязав корсет, я понял, что мне не только тяжело дышать, но и ходить. Чулочки уже я надел сам, без ее помощи. Мы молчали, как партизаны, ведь под дверью стоял этот мужлан. Аккуратно она стала замазывать гримом открытые участки кожи на которых виднелись алеющие следы. После Оливия снова сделала мне макияж, и собрала передние волосы в небольшой хвостик на макушке. Легко и невесомо делала свою работу, а мне было уже все равно. Просто смотрел в пустоту, не думая ни о чем, как пустая плюшевая кукла.        Меня проводили в тонированную машину и бросили на заднее сиденье к другим ребятам. Многие из них выглядели хуже меня, волосы как пакли, тело измождённое плохим питанием, синяки, укусы. Все молчали, все знали, куда и для чего их везут, они молились и надеялись на лучшее. Как только мы добрались до места назначения нас вытолкнули с удобных сидений. На улице стояла изморозь, надвигались сумерки, нас повели конвоем через черный ход. Снег приятно хрустел под босыми ногами, а воздух был чист и морозен, не то, что в той комнате. Мы зашли через узкие темные проходы, глубоко вниз, нас вывели на небольшую сцену. На деревянном полу, освещенными софитами стояли в человеческий рост птичьи клетки с бордовыми шторками. На каждую клетку один человек. Меня закинули в последнюю, и зашторили, так что внутри стало темно.       Страшно. А вдруг они не придут. Я больше так не могу. Если меня купят, то я при первой же возможности убьюсь, да… неважно как. Не хочу быть игрушкой богатенького мужика или бабы. С этими мыслями, я уснул, подогнув ближе к груди коленки. Когда я очнулся, со сцены уже верещал писклявый голос, а воздух наполнился ароматом кальяна. Я сел на колени и стал внимательней слушать происходящее. Продавали пред последний слот, суммы, произносимые оратором, были заоблачные. С моей клетки сдернули шторку и яркий свет ослепил меня… Дамы и господа представляем вам последний слот. Данный образец в основном имеет южные корни и идеально подойдет для любой работы. Венерических заболеваний не имеет, податлив в постели. Начальная сумма: XXXXX.       Пришло время действовать, Александр стоял за закрытыми дверьми в подвал и ждал кодовое слово. Рядом с ним были полицейские и из других отрядов. Он знал, что после всего получит по шапке вместе с Вашингтоном. Но сейчас самое главное, вытащить Джона из этого дерьма -, это было его основной задачей. Гамильтон помнил, как упало его сердце, когда он услышал сиплый, дрожащий голос Лоуренса из трубки поздно ночью. Как быстро составлял план, толком не спал, чтобы вернуть солнышко домой. Сейчас в зале под прикрытием сидел Лафайет и выжидал удобную позицию для атаки. Прозвучало кодовое слово, выломав дверь они бросились вниз. Главной целью Алекса и Лафайета было вытащить Лоуренса из этого гнилого места. Гамильтон рванул вниз в зал гостей. Лаф был уже на сцене и вскрывал клетку. Запрыгнул на площадку, вытащил шокер перед собой. Другие копы окружили гостей данного мероприятия. Слева надвигался амбал с пистолетом. Кулак Алекса летит ему в бочину. Тот зарядил в скулу. Электрошокер попал в шею, и мужик кубарем полетел вниз. Лаф вытащил Джона, тот не мог даже стоять. Лафайет взял его на руки, Александр пошел вперед. В темпе они выбирались из подвала. Внизу слышались крики страха. Задача забрать Лоуренса, на остальное все равно. Выбежав на свежий воздух, компания сломя голову бросилась к полицейской машине. Лафайет усадил Джона на заднее сиденье, и сам уселся за руль. Алекс решил тоже сесть сзади.       Алекс взглянул на солнышко, и не мог узнать его. Лицо осунулось, взгляд был пустой и непривычно печальный. Гамильтон аккуратно уложил Джона себе на колени, травяные глаза посмотрели на Александра с такой дотошной нежностью и болью, что в груди все замерло и неприятно завыло. - Ал-лександр, ты поранился, - дрожащая рука, усыпанная веснушками, провела по скуле. Гамильтон перехватил руку и нежно поцеловал ладошку. Слезы, как-то сами собой полились из глаз Лоуренса. - Все хорошо, теперь уже все хорошо. – Алекс стер соленые капельки с щек. - П-прости, меня з-за все, - прошептал веснушка. - Боже. Джон…        Машина притормозила около больницы. Лафайет помог вытащить Джона с заднего сиденья, закинув его руки нам на плечи мы понесли Лоуренса в кабинет “экстренной помощи”. Солнышко не реагировало больше ни на что, как тряпичная кукла повис на нас. Как только мы вошли в комнату, врач тут же подскочил к нам и попросил уложить больного на кушетку. Сначала мы усадили Джона, но он то и дело заваливался в сторону. Врач попросил снять с парня корсет. Алекс придерживал друга за плечи, а Лаф быстрее расшнуровывал, то и дело матерясь на французском. Хотелось хоть как-то привести веснушку в чувство, Александр наклонился к его уху и шепнул: «Джон, я люблю тебя». На минуту, это будто помогло, зеленоглазка удивленно вскинул брови и раскраснелся, но также быстро потух. Мы сняли корсет, ужасные гематом покрывали тело веснушки и не только они. В кабинет вбежал медицинский персонал и спеша увезли Джона на кушетке. Нам разрешили его навестить завтра, если все будет хорошо.