Осторожно, копы!

      В комнате отдыха было тихо как никогда. Маллиган читал вчерашнюю газету верх ногами, Лафайет курил, хотя он этого почти никогда не делает, а Алекс пытался разобраться в новом телефоне. Капитана Вашингтона вызвали на срочный совет и все присутствующие понимали к чему шло дело. Все СМИ пестрели яркими заголовками «Банда сутенеров попалась с поличным», «Известная группировка была найдена в подвале казино», «Жертвы пыток рассказывают о мучениях». Хуже было то, что никто, пока не знал, что с Лоуренсом. Врач сказал, что навестить пострадавшего можно через день-два, но не раньше.       Джордж безмолвно прошел в помещение, а за ним зашел Томас Джефферсон и Берр. У последних двоих была недобрая ухмылка, они то и дело переглядывались между собой. Александр и его друзья, не нарушая тишину, оторвались от своих дел и посмотрели на капитана. Тот достал небольшой листок и начал читать вслух: «За дачу ложных показаний и действий без разрешения со стороны старшего в департаменте, Геркулес Маллиган и Жильбер Лафайет отстранены от работы на неделю и переназначены в двадцать восьмой отдел полиции». В комнате резко стало душно и зябко, от произнесенных слов, вот оно наказание. Джордж Вашингтон продолжил: «За дачу ложных показаний, прямом участии в несогласованном плане по поимке преступников, а также по причине психологических проблем со здоровьем Джон Лоуренс отстраняется от любого вида деятельности, связанного с полицией». Никто не ожидал такого поворота, ведь веснушка был жертвой произошедшего и это не была его вина. Капитан всем видом показал, что ребятам лучше прикусить языки и промолчать сейчас. Алекса удар сердца гулко отдал в голову, надо было срочно навестить Лоуренса.       Теперь небольшой лист достал Джефферсон, и по-хозяйски стал зачитывать его содержимое: «Александр Гамильтон, за дачу ложных показаний, за организацию несогласованного плана по вычислению преступников и своевольных действий, отстраняется на месяц от службы и переводится в отдел по работе с бумагами. Капитан Джордж Вашингтон лишается звания капитана, и должен покинуть занимаемую им должность в пятьдесят шестом отделе Северного Департамента Нью-Йорка». Алекс бежал настолько быстро насколько мог, он хотел скорее добраться до палаты его любимого. Что же произошло с веснушкой… Спросив в стойке регистрации в какой палате лежит Джон Лоуренс, ему указали на третий этаж первая дверь справа. Гамильтон задыхался от желания увидеть его, ноги сами несли его по лестнице, но на третьем этаже столкнулся с лечащим врачом. - Здравствуйте, сэр! Как Джон, как его здоровье? – громко спросил Гамильтон. - Молодой человек поубавьте свой пыл. Состояние больного пока, что стабильно, - врач как-то недобро посмотрел в сторону палаты Лоуренса. – У него закрытые переломы ребер, множественные гематомы, обезвоживание организма и депрессия, так же замечены следы насилия. - Vae! Могу я пройти к нему в палату? - Боюсь, пока что нет. Сейчас с больным разговаривает его отец, если мистер Лоуренс будет чувствовать себя хорошо возможно вам разрешат зайти к нему. А кем вы ему приходитесь? - Так уж вышло, что я его парень. –карамельные глаза сверлили доктора в ожидании ответа. - Ну, тогда ждите. Прошу не давите на него, психика и так сломана. Через пару дней мы его выпишем, необходим будет должный уход за ним.       Александр прислонился рядом с дверью в палату и стал пялиться на пол. Нутро горело адским пламенем и тянуло зайти внутрь, но рассудок останавливал желание и позволял мыслить рационально. В палате стало как-то слишком громко. Низкий басистый голос кричал, про неправильное поведение, про позор для семьи, что такой как он может не возвращаться домой. Александр закипал от каждого услышанного слова, но нужно было действовать обдуманно. Когда крики прекратились, стали слышны всхлипы, тогда башню у Гамильтона совсем снесло, он собирался войти и сказать этому ублюдку все, что он думает про него и его “ценности”. Но из палаты вышел разозленный грузный мужчина и матерясь ушел, не обратив никакого внимания на стоящего около двери Алекса. Воспламененный Гамильтон зашел в палату, и весь огонь, полыхающий внутри разом, погас.       Его маленькое солнышко плакало горькими слезами, закрывая исхудавшей рукой лицо. Было больно смотреть на эти трубки, торчащие из его руки, на его истощенное тело, укрытое фиалковыми ссадинами. Алекс медленно подошел к кровати Джона и погладил густые вьющиеся волосы. Веснушка поднял опухшие глаза, что-то невнятно пробормотал и скинул руку Гамильтона. Алекс сел на край кровати, Лоуренс стал успокаиваться, но больше не смотрел в его сторону. Александр пальцами коснулся руки солнышка, тот нервно дернулся, будто обжегся и прижал ручонку к груди. - Джон…- Алекс задержал взгляд на лице друга. - Алекс, - прохрипел Лоуренс. – Прости, мы не должны больше видеться. - Солнышко, скажи почему? - Не. Называй меня. Так! – отчаянно выкрикнул Лоуренс. – Мне больше… никто не нужен, уходи. - Джон, пожалуйста выслушай… - Уходи отсюда…- Гамильтон ошарашенно смотрел на прогоняющего отсюда Лоуренса. Веснушка вздрогнул, когда к нему на прокрывало положили небольшой смятый листочек. - Этой мой новый телефон…- тихо произнес Алекс. – Прошу, если что-то случится, позвони. Я всегда готов помочь тебе. -Уйди. - Александр неспешно развернулся и побрел вон из больницы.