Осторожно, копы!

      Гамильтон просто пялился в потолок в полной темноте. Неделя прошла с того момента, как он навестил Джона. За все это время никто не писал и не звонил. Дождь тарабанил по окну, постоянно меняя ритм своей мелодии. Было одиноко, он не мог понять, почему Лоуренс так явно отвергал его в палате. Конечно, это могло быть из-за тех слов отца, но все-таки казалось, что веснушка сам врал себе. Ну, врач же сказал, что у него депрессия и надо поддерживать. Алекс вычитал всевозможные статьи об этой болезни, так же про необходимую перевязку, если сломаны ребра. Лафайет с Маллиганом должны были выйти на работу в новый отдел, надо будет как-нибудь вместе посидеть в баре.        Приятную тишину нарушила непривычная мелодия, Александр потянулся к телефону, на экране высветился неизвестный номер. Еще пару мгновений он раздумывал взять трубку или не стоит, но решил, что ему нечего терять. - Алло, внимательно слушаю… - Ал-лекс,- захлебываясь произнес голос. Это был Лоуренс. - М-могу я остановиться у тебя? - Боже, где ты сейчас? - Гамильтон встал и пошел к двери, ведущей на улицу. - Я около твоей двери… - Минуту…       Александр резко распахнул. На площадке стоял мокрый, дрожащий и расстроенный Лоуренс. Кажется, что с того момента в больнице он стал еще худее. Алекс втащил Джона в квартиру, прикрыв за ним дверь. Веснушка молчал, и как пойманный зверь, следил за каждым движением Гамильтона. Алекс отвернулся и сказал: «Наверно, ты замерз? Иди в душ, первая дверь налево. Полотенце там есть, одежду я тебе занесу».       Александр перебрал всю свою старую одежду, и нашел купленную на спор розовую футболку с мишками размера XXL. Сам он ее никогда не носил, но Джону должна быть в самый раз. На кухне закипал чайник, он оставил одежду другу и пошел заваривать кофе. Через пару минут из ванной комнаты вышел солнышко с распущенными волосами, только в боксерках, в руках он сжимал футболку и что-то еще. Лоуренс, помявшись, сказал: «Можешь сделать мне повязку… пожалуйста». Гамильтон усадил друга на стул и скрупулёзно стал обматывать бинтами необходимое место, Джон тихо сидел с немигающим взглядом. Закончив перевязку, Алекс помог одеть другу странную футболку и лишь когда Гамильтон провел рукой по впалым щекам, Лоуренс обратил на него внимание. -Пожалуйста, не трогай меня…- прошептал веснушка. - Тебе противно, когда касаюсь я? - Нет, но… - Ты ненавидишь меня? - Конечно, нет… - Тогда, что тебя тревожит сейчас? - глаза шоколадного цвета томительно выжидали ответ. - Ал-лекс, прошу, - маленькие соленые капельки потекли по скуле, оставляя мокрую дорожку. – брось меня, забудь… - Просто скажи, почему я должен тебя бросить и обещаю, что сделаю все, что ты скажешь… Даже уйду. - Зачем тебя я? – слезы ручьем полились из зеленеющих глаз. – Я ведь просто дефект, сломанная игрушка. Кому нужна испорченная игрушка… Я не боюсь тебя, мне страшно. Отец тоже так сказал, ведь вправду я просто калека и буду разрушать чужие жизни. – Алекс прижал Лоуренса к себе. - Ты мое солнышко. Я люблю тебя любым, мне все равно на то, что ты считаешь себя калекой, ты мое золото. Ты мне нужен!        Еще несколько минут они обнимались, пока Лоуренс не успокоился. Гамильтон разлил по кружкам кофе, они долго разговаривали, стараясь не затрагивать тему пыток, Джон пытался улыбаться, но не выходило так лучезарно и тепло как раньше. Алекс вымыл кружки и проводил солнышко в гостиную к расправленному дивану. Веснушка плюхнулось на кровать, подгребая к себе подушки, Александр лишь умилялся своеобразному эгоизму друга. На улице шел ливень, изредка перекатывалась молния по темному небосводу. - Мы можем спать вместе? - скромно спросил Лоуренс. - Конечно, если это тебе не будет доставлять дискомфорт. - Нет, просто тебе наверно неприятно будет лежать рядом с таким… - С каким таким? – игриво наклонился Алекс. - Ну, знаешь с дефектом…- смутился веснушка. Он поудобней уселся рядом с подушками, смотря с жалостью на друга. - Единственный твой дефект, что ты слишком красивый…- Гамильтон наклонился и трепетно поцеловал искусанные губы. Он ждал, что Лоуренс оттолкнет его, скажет в сердцах, что не хочет больше его видеть, но нет.        Неумело Джон попытался углубить поцелуй, внутри все разливалось приятным теплом. Язык Алекса нежно прошелся по нёбу, и переплёлся с чужим неповоротливым языком. Они оторвались друг друга и смотрели друг на друга с возбуждением, все красные. Нежно, будто боясь сломать внутренний хрусталь, Гамильтон убрал кудрявые волосы за ушко. Лоуренс наклонился и прошептал на ушко: «Алекс, прошу, я хочу тебя». От этой фразы в голове разом помутилось, Гамильтон опрокинул солнышко на скрипучий диван и навис над ним. Аккуратно рукой он придерживал голову веснушки, медленно покрывал поцелуями скулы, шею, останавливался на старых ранах и мягко обводил их. Под ним Джон трепетал, выгибался на встречу желанным ласкам и томно вздыхал. Алекс, будто боясь ранить парня, наклонился к его губам и опаляющее, на одном дыхании произнес: «Прости, солнышко, пока что нельзя» Джон расстроенно выдохнул, но полу улыбнулся своей идее, схватив Гамильтона за плечи, он перекинул его с себя в бок, и сам же придвинулся ближе к нему и обвил руками, в ответ его голову ласково прижали к плечу.