Сказочный бред

***

      В последнее время Маркус стал замечать за собой неряшливость, что было почти невозможным для андроида. То он не положит соль в завтрак своего хозяина, то выльет весь чай мимо бокала.       Сейчас, к примеру, он просто споткнулся об собственную ногу и, каким-то образом, вылетел в окно на банки с краской, что совершенно не похоже на аккуратного и внимательного rk200. Что с ним? Система поиска выдавала тысячи ответов, и лишь один в точности описывал все, что с ним происходило, но этого просто не может быть. Так он думал, потому что андроиду не дано было чувствовать и забываться.       Однако… все его мысленные рецепторы выдавали лишь одно изображение, заполняя собой другие и сбивая основные функции rk200. Его диод уже давно сбился в бесчисленном ярко-алом мерцании, а жесткий диск продолжал непроизвольно воспроизводить файлы с ее именем.       И данных с ней было куда больше, чем на то рассчитывала программа: ее нежно-розовые губы, что изредка она покусывала, ее чистая шея, которую хотелось накрыть чередой поцелуев, и её темно-карие глаза, которые смущенно закрывала. Не осознавая для себя, она будто дразнила каждый разгоряченный драйвер андроида.       Она совсем не видела его одурманенный взгляд, которым он при встрече прожигал девушку насквозь, раздевая, мечтая прижать ее к стене и отыметь. По дикому, словно животному, чтобы программа перестала выдавать ее данные за бесконечными строками ошибок. И ошибки были, стоило только Маркусу взглянуть на девушку, как система к черту слетала и выдавала единственный нерушимый экран — стену, что отделяла его от чистой похоти, несвойственной пластиковым игрушкам. А он не был игрушкой, перестал ей быть с того дня, как встретил ее.       Лира — обычная студентка, помогающая своей старшей сестре в больничном крыле Детройта, где и познакомилась со своим кумиром — Карлом Манфредом, знаменитым художником. В свою очередь за заботу девушки, старик обучал её живописи и со временем она стала ему как дочь. Единственной проблемой был его сын — Лео, который получив очередной отказ, обвиняет Лиру в мошенничестве, когда сама девушка, заботясь о Карле, не требует ничего взамен. До знакомства с ней у Маркуса даже и мысли не было о потребностях, а теперь он отчаянно нуждался в её присутствии, голосе, запахе. Он заглядывался на нее, бывало, часами не сводил с нее глаз и не мог этого объяснить.       А сейчас даже не мог спокойно продолжить свою рутинную работу, ни разу не воспроизведя её образ. — Что случилось, Маркус?! Обеспокоенно спросила девушка, когда растрепанный, мокрый от красок, андроид прошел в гостиную. — Ничего, я просто… Попытался отмахнуться rk200, когда Карл остановил его. — Думаю, это то, что мы слышали две минуты назад. Почему бы тебе, Лира, не помочь Маркусу привести себя в порядок и осмотреть его? Девушка удивленно моргнула, но не стала спорить, хотя она и ничего не понимала в андроидах. — Ладно, я могу взять. — Не стоит, я могу сам… Продолжая отмахиваться, rk200 перебил Лиру, но старик был непреклонен. — Маркус, прошу, если ты пострадал, я должен это знать и… Карл посмотрел на растерянную девушку, что пыталась хоть что-нибудь вспомнить из уроков по информатике, но как назло ничего существенного в голову не приходило, кроме задачек по вероятностям. — можешь воспользоваться полотенцами из гостевой спальни. — Э? Да, хорошо… Дрожащим голосом ответила она и покраснела, осматривая масштаб работы, которая в ответ кивнула. Единственное, что девушка не понимала, почему нельзя воспользоваться теми полотенцами, что в общем комоде в ванной. Мысли Лиры вновь ее смутили, и она отвернулась от андроида, который, казалось, невозмутимо плелся следом. — Тебе не нужно этого делать, я в состоянии себя привести в порядок, поэтому можешь подождать тут. Внезапно подал голос rk200, когда они дошли до двери спальни. — Вот чего! Если я сказала, что помогу, значит помогу! Так что не стой в дверях, Она резко вбежала в комнату и взяла в руки полотенце: — снимай грязную одежду и.       Она замолкла, когда поняла, что андроид уже был без верхней части униформы. В комнате отчего-то становилось жарко при каждом шаге Маркуса к девушке и, черт возьми, Лира могла поклясться, что сейчас видела перед собой совсем не запрограммированного робота, а настоящего хищника, что медленно приближался к своей жертве. Она нервно сглотнула, когда тот остановился в 15 см от нее так, что он мог чувствовать ее тяжелое дыхание и напряжение. — Не мог бы ты закрыть глаза, пожалуйста? Смущенно попросила Лира и чуть коснулась щеки полотенцем. — Тебе неприятно? Его тихий вопрос застал девушку врасплох и она отвела взгляд. — Нет, просто… Она не спешила с ответом, подбирая то ли слова, то ли просто боялась самой себе признаться в этом. Ей неприятно?       Вовсе нет, даже наоборот, ей очень нравилось внимание Маркуса, и она думала, что это нормально. Нормально то, что андроид наблюдает за человеком, изучает его с точки зрения науки? Но то, как он смотрел на нее, отличалось, и ей становилось не по себе. Поэтому Лира старалась избегать зрительного контакта и всегда спешила убраться с его поля зрения. Однако сейчас она не могла даже отступить. Его золотисто-карие глаза соблазняли и просили о покорности, и она впервые заметила, насколько они красивы. — Просто? Невероятно бархатным голосом спросил Маркус, и живот девушки скрутило. Наплевав на поручение Карла, она потянулась сама к мягким, на удивление, губам мужчины. Rk200 даже не успел просчитать её действия и оказался совершенно не готов, но стоило ему протянуть руки, как девушка также быстро отпрянула от него. — Извини, я не… Лицо Лиры мгновенно вспыхнуло, и она попыталась закрыться мокрым полотенцем от янтарных глаз андроида. — не хотела… Пробормотала она и почувствовала горячий язык на своей щеке. — Ты что?! Девушка хотела дернуться назад, но Маркус крепко сцепил ее запястье, чуть отодвигая руку от женского личика. — Не двигайся, ты испачкалась. Его на удивление властный тон заставил Лиру задержать дыхание, когда скользкий язык вновь коснулся мягкой кожи.       Он не спешил, будто хотел растянуть удовольствие, будто боялся ее упустить. Маркус не заметил, он так был увлечен, что просто не мог увидеть ее реакции. А она покраснела, сердце закололо, желудок свело, а глаза и вовсе затуманились от нарастающего желания. Ему было этого мало, а язык спускался ниже на скулу, подбородок, шею. — Я не думаю, что это… Девичий голос разума пытался подать голос, но он был абсолютно заглушен вожделенным пристальным взглядом мужчины, что лишил девушку каких-либо сил на сопротивление.       Руки ослабли, выронили полотенце, а ноги и вовсе подкосились, чем воспользовался Маркус и повалил её на постель. Без слов или разрешения, он поднял женские ручки над головой и зажал их своей, когда свободной медленно начал расстёгивать пуговицу за пуговицей на клетчатой рубашке, закрывая ротик девушки своими губами и заполняя пространство языком. Он хотел доставить удовольствие, хотел разорвать ее, хотел заполнить все ее мысли, закрыть, связать, любить.       Кусая пухлые губки, языком сразу зализывал ранки, изучал, дразнил и массировал ее язычок, небо, десны, создавая невообразимые ощущения до потери дыхания. И она правда задыхалась… задыхалась его напором и поцелуем, захлебываясь слюной и собственным языком.       Довольный собой, Маркус усмехнулся и, будто извиняясь, опустился поцелуями вниз, оставляя после себя мокрую дорожку, из-за которой у девушки пробежались по телу мурашки. Он заметил это и буквально сорвал с петель бюстгальтер, заставляя Лиру еще больше смутиться и ахнуть. — Я раздобуду другой, не волнуйся. Ухмыльнувшись, ответил он и приблизился языком к груди. — Придурок. Прошипела Лира и почувствовала укус. Маркус грубо сжал зубами одну из бусинок и круговыми движениями помассировал ареолу, в эту же секунду послышался приглушенный стон. Что очень понравилось слуховому адаптеру, и он решил не останавливаться на этом, опускаясь рукой к ремню шорт и освобождая скрытый участок женского тела. — Нет… С трудом прохрипела девушка и задохнулась, когда почувствовала горячий язык внутри себя. Пристроив слегка пухлые женские ножки на своих плечах, он начал испытывать ее. И при каждом прикосновении языка с половыми подушечками, женское тело начинало ерзать, дрожать и пылать в новой чувственной агонии.       Но он не прекращал, целовал самое тайное и чувствительное место, одной рукой лаская не так давно укушенную жемчужину, другой, наконец, отпустив онемевшие ручки, массировал женское ушко, играя и дразня мочку. Когда же ему надоело дразнить бедняжку, мужчина поднялся и пристально начал осматривать. Смущенная, сломленная, возбужденная она молча молила о продолжении. Молила Маркуса заполнить её. — Пожалуйста… Наконец, попросила она, и rk200 окончательно потерял контроль. Грубо вошел в неё до самого конца и вызвал из ее горла настоящий крик. И Лира хотела бы приглушить свой голос, чтобы никто не услышал, но каждый толчок вырывал пронзительный страстный стон с ее губ.       Словно изнутри ее рвали наизнанку и в тоже время приносили безумное удовольствие, которое распространялось с бешеным темпом по всей нервной системе. И она уже кричала от наслаждения, когда толчки ускорились просто на невероятно дикий ритм, заставляя Маркуса затыкать женский рот бесчисленными поцелуями, когда та до крови закусывала губы, стараясь сдерживаться, и цеплялась ногтями за обнаженные плечи мужчины, царапая и разрывая его нечеловеческую плоть. Последний миг, толчок, и обоих заполнила невыносимая истома. — Я люблю тебя, Лира. Счастливо прошептал Маркус, накрывая женские губки новым глубоким поцелуем, от которого оба сходили с ума. Он крепко её обнял и опустил голову на женский живот, когда почувствовал мягкое прикосновение к своей макушке. — Я… тоже. Неуверенно проговорила в ответ, из-за чего андроид посмотрел в её глаза, из-за чего она вновь тонула в его глубоких янтарных глазах. Он не настаивал тогда на ее любви, она любила… давно любила и все же боялась потерять. На следующий день её страхи сбылись. Маркуса застрелил офицер полиции, и его отвезли на свалку. Выбросили, как ненужный металлолом, как хлам, как бесчувственный предмет. — И что ты хотела от галимого куска пластика? Ты серьезно думала, что он заменит тебе любовника?! Дура! Бросил ей напоследок Лео, прежде чем выгнать на улицу сразу после похорон Карла.       Как долго она не могла прийти в себя? Три месяца Лира не выходила за пределы своей комнаты только потому, что не могла забыть какой-то «кусок пластика». Она и правда любила его. Любила и не могла представить жизнь без него. И не хотела. А новости о девиации быстро заполонили собой все телевизионные экраны и рекламные щиты. Их лидер был уверен в себе, своих силах и поэтому не шел против людей, стараясь заключить мир. Девушку это восхищало, в то же время она хотела, чтобы он уничтожил человечество за их грехи и действия. Она хотела, чтобы он наказал их за то, что те разучились по-настоящему чувствовать. Она корила себя, что вовремя не сказала о своих чувствах в открытую. Она хотела вновь утонуть в янтарных глазах Маркуса и забыться. — Я люблю тебя, Лира. Однажды послышался до боли знакомый голос девушке, и она, не поворачиваясь к двери, со слезами на глазах, ответила: — Я люблю тебя, Маркус. Она не ожидала ответа, но кто-то крепко сжал её в объятиях. — И для этого мне стоило всего-то раз умереть… Сердце Лиры в одно мгновение упало и оживилось, когда она увидела его лицо перед собой. Два разноцветных глаза влюбленно смотрели в ее, и она не могла в это поверить. — Ах, и да… Андроид вынул из-под куртки шуршащий прозрачный пакет и расправил его: — Я же обещал достать новый. На его лице засияла ухмылка, и, подняв в воздух белье за лямку двумя пальцами, девушка увидела женское белье. — Придурок… Проговорила она и, вырвав бюстгальтер из рук, ударила его по грудной клетке так сильно, как только могла. — ПРИДУРОК! Сорвалась она на крик и хотела вновь ударить, но её запястье остановила мужская рука, а губы мгновенно оказались в плену. — Я знал, что тебе понравится. Весело сказал Маркус и поцеловал свою возлюбленную в ушко. Как же давно он хотел стиснуть Лиру в объятиях, без лишних беспокойств и чувства тревоги. И лишь только одна мысль о возвращении к ней заставляла двигаться вперед, преодолевая любые препятствия. Иногда казалось, что он готов был сдаться, но образ милой и открытой девушки помогал ему собраться с силами. Особенно тогда, когда он впервые пробудился после сцены с полицейскими…       Очнувшись, первое, что увидел Маркус сквозь программные помехи в зрительном процессоре и густой ливень — это горы бездушных, изуродованных и сломанных машин. Машин, которых просто оставили, бросили, выкинули как никчемный мусор. Это место кишило ими вплоть до невероятных высот и было похоже на настоящее кладбище, распространившееся по всей территории огромной скважины в несколько миль. Просканировав свою систему, андроид стал искать нужные недостающие детали, но каждый шаг ему давался с большим трудом. Кроме повреждения в системе, блокирующего осознанное восприятие и здравое суждение окружающего, его останавливали и цепляли сломанные роботы, их отодранные механические руки и тела, действующие рефлекторно нежели осознанно. Стоило Маркусу найти все необходимые детали и восстановить уцелевшую память, в его голове моментально пробежали кадры с Лирой. Её упрямый и пронзительный взгляд, смущенное лицо и восторг, когда андроид нарисовал женский портрет. Он так хотел вернуться к ней, но знал, что ему нельзя это сделать. Потому что он преступник. Потому что он может подвергнуть её опасности.       Но только она сдерживала его вспыльчивый нрав во время переговоров с людьми и общественностью. Только её образ напомнил Маркусу о том, что люди способны любить, поэтому андроид и решил отказаться от войны. А его действия и решения были полностью направлены на то, чтобы люди прекратили терроризировать по их мнению бездушных роботов, и у него отчасти это получилось. Маркус многим пожертвовал: теми, кто поддержал его убеждения, Джошем и Норт — все было только ради того, чтобы вновь коснуться желанной и любимой кожи Лиры, услышать её обрадованный смех, смахнуть с её щек отчаянные слезы счастья.       Мир между людьми и андроидами возможен, и, испытав любовь лишь раз, никогда ты не станешь одинок. Теперь Лира поняла это и больше не боялась потерять своего андроида.

***