Арракис - Блэк полукровка

Грейбэк. Что я о нем знаю? Не так уж и много. Мне доступны общеизвестные факты из канона, что Фенрир Сивый заразил ликантропией Римуса Люпина, что покусание — это тактика Сивого и, что он считается самым лютым оборотнем. Ах да, чуть не забыл, еще он командовал той группой Пожирателей, что убила мою мать. Никаких справок на Пожирателей специально не наводил, но в случае Фенрира, думаю, это было бы бесполезно, да и просто лишним. В кругу огня, что зажгли Пожиратели, беря в охват жилище Уизли, из облака тьмы появилась Беллатриса. Она, ничего не сказав, рассмеялась и бросилась бежать в поле через разрыв в линии огня. В ночи снова послышался смех Беллатрисы. Мне было понятно, что это не плановый налет Пожиранцев, а частная инициатива парочки особо отмороженных последователей Волдеморта. Была бы это реально спланированная акция, то Упиванцев было бы больше, не было бы этой бессмысленной беготни по полю, а было бы какое-то осмысленное целенаправленное действие. Собственно, сейчас из действий Беллатрисы и Грейбека нельзя было понять, какая конечная цель у этого конкретного нападения. Анриетта, объятая ненавистью к Беллатрисе Лестрейндж, бросилась в погоню, в поля. Огонь сразу же сомкнулся за ней, препятствуя проходу возможной поддержки в лице Римуса, Нимфадоры и Артура. Однако Рон смог уловить момент, когда огонь немного отпрянул, и бросился за Анриеттой в разрыв. Мне нужно было всего пару мгновений, чтобы вызвать в себе злость, обратиться внутри себя к тоске, что всю жизнь тенью сопровождает каждого сироту из приюта, вспомнить, как меня вернули в приют приемные родители. Важно было дать свободу темной силе, но не превратиться в обскури, переступить через грань одной ногой и остановиться, желать, но не делать, делать, но не желать. Темная сила первоначально проявила себя во внешнем мире в небольшом понижении температуры. Сейчас все были слишком увлечены ситуацией, чтобы обращать на такие изменения внимание, но если бы нашелся чувствительный человек, не обязательно маг, то он ощутил бы неожиданно нахлынувшую волну печали. Конечно, это не та беспросветная тоска и отчаяние, которые наваливаются на человека в присутствии дементоров, как уже возможно упоминал ранее, это тоска по неуловимой красоте, по уходящему времени, по упущенному шансу или мечте, глубокая, но далёкая. Сила обскура не давит самим своим присутствием, скорее она наоборот притягивает, манит. Одним мановением руки заставил огонь притухнуть и легкой трусцой поспешил навстречу приключениям. Постепенно изливающаяся из меня мана заполняла ближайшее пространство, даруя мне дополнительный контроль над ситуацией. Умение обскури видеть весь объем заполненный его магией очень полезно для контроля нескольких целей. Да-да, это магическое существо видит именно своей магией, для взгляда вдаль ему нужно воспользоваться зрением носителя. Хотя, такое разделение, на носителя-хозяина и симбионта-паразита — неправильное. Отношения с этим существом не похожи на разделение личности, нет никаких «доктора Джекила», с «мистером Хайдом», обскури — это тоже я, но другой. Гораздо ближе было бы сравнение с оборотнями, которые смогли наладить контакт со своим зверем и облагородить его поведение. Сначала обскури меня пугал, а изменения в восприятии и образе мыслей было столь велико, что мне было сложно запоминать события, что происходят после преображения. Но контроль дался с приходом опыта. Спасать Анриетту или Рона, изображая рыцаря или героя, не было нужды. Мне было прекрасно известно, что Волдеморт приказал не трогать Поттер, а о Роне я совсем не заботился. Пленить девушку, конечно, могли, но здесь и кроме меня полно защитников, кто-нибудь будет рядом. У меня была цель найти Грейбека. Когда оборотень попал в зону моей чувствительности, я сразу же совершил короткую аппарацию поближе к цели, начиная увеличивать течение темной магии из своей души. Постепенно начал смещаться, так, чтобы оказаться с наветренной стороны для Грейбэка. Оборотень наверняка меня слышал, но мне хотелось, чтобы он почувствовал и мой запах. Пока еще он не знает меня, но уже скоро узнает. — Глупый волшебник решил потягаться со мной силой? — нагоняя страх, спросил оборотень. Мне не было резона разговаривать с этим убийцей, поэтому я просто взял его в телекинетические тиски и сдавил. Давил сильно, но аккуратно, мне не хотелось, чтобы Грейбэк умер слишком быстро. Оборотень, визжа и рыча, начал изменять свою форму на звериную. Слухи оказались правдивы, Фенрир достиг определенного прогресса в контроле своей звериной формы и теперь мог перекидываться не только в три дня полнолуния. Конечно, никакого успеха в противостоянии мне этот его оборот не принес, он всё также, зависнув и извиваясь в воздухе, оставался беспомощным перед моей силой. У меня было желание причинить оборотню боль, что я и реализовывал. Пусть это была не та боль, что от заклинания круциатуса, но зато эту боль я причинял практически своими руками. Причиняя боль Фенриру, я всё время старался прислушиваться к своим внутренним ощущениям. Полагая, что расправа над этим врагом должна была приносить удовольствие, всматривался вглубь себя и в свою тьму. Обскуру было за удовольствие проявлять свою силу, но никакого особого эмоционального подъема от того, что это Грейбэк, в нем не возникало. С таким же удовольствием он обрушился бы и на Беллатрису, и на Волдеморта, и на какого-нибудь Яксли. Моё собственное эмоциональное состояние тоже никак не изменилось, небольшое удовлетворение можно не считать. Беллатриса заметила, в какое неудобное положение попал её подельник, и попыталась оказать ему поддержку. Выскочив откуда-то сбоку, она надеялась застать меня врасплох, но я надежно контролировал ситуацию, и в радиусе тридцати метров от меня ничего невозможно было скрыть. Будь заклинание Беллатрисы из стандартного хогвартского набора, я бы поставил щит, но сумасшедшая волшебница использовала круцио. Мне пришлось немного отвлечься от своих поисков внутренней гармонии. Уплотнив тьму, принял красный луч заклинания боли на вытянутую руку. Как оказалось, круцио, хоть и сильно слабело, но проходило сквозь завесу обскури, причиняя ощутимую боль. Вот сейчас и почувствовал отзыв в душе, вот теперь злость была натуральная. Не заигрывая с Беллатрисой, ударил волной тьмы, отбросив крэзюшку метров на пятнадцать. Маглу после таких полетов потребовался бы гипс и кроватка, если не гранит и оградка, но волшебники гораздо крепче, и Беллатриса поднялась практически сразу же, готовая снова броситься в бой. — Что ты делаешь? — послышался вопрос от Поттер. Вопрос адресовался мне и относился он к моим действиям по отношению к Грейбэку, который всё еще пребывал в подвешенном состоянии. Кроме Поттер сюда прибежала вся компания. Вероятно, они услышали звуки, издаваемые Грейбэком, и выкрик заклинания Беллатрисы. Герои спешили на помощь, думая, что кто-то из друзей попал в беду, а тут я мучаю зверушку, попутно отмахиваясь от защитницы животных. Нужно отметить, что Анриетта сразу же разобралась в ситуации, скорее всего, она запомнила мои слова про этого оборотня, в остальном ситуация была легко читаемой. — Этот оборотень убил мою мать, — сказал я, не желая отпускать врага. — Он этого не стоит, — воскликнула Анриетта. Шаблонность ситуации, будто сценка из художественного фильма, подействовала на меня охлаждающе, прогнала остатки моей злости. Почти сразу я ощутил небольшую слабость, обскур стал затихать. Вынув палочку, поспешил наложить на Грейбэка чары. Беллатриса, видя неудачу, приключившуюся с подельником, и понимая, что шансы одной против группы волшебников невелики, обратилась черным дымом, намереваясь отступить. Попутно, улетая, она нанесла удар по Дыре, ой, хотел сказать Норе. Как часто и бывает, авроры появились после драки, подавляя сопротивление покорных и усмиряя пассивных. Эти бравые парни забрали парализованного и связанного Грейбэка и начали опрос свидетелей на месте происшествия. Никто даже не думал послать погоню за Беллатрисой, или хотя бы попытаться отследить её путь. Из всей этой ситуации я сделал несколько выводов. Первый и главный заключался в том, что я не могу доверять героям. Даже в глазах Люпина я заметил упрек, когда они застали меня за пытками Грейбэка. И нет никакого значения, что Римус сам с удовольствием бы пытал и убил Грейбэка. Каждый из этих героев по отдельности нормальный человек, с которым можно договориться, найти общие интересы и прийти к компромиссам. Но когда они собираются в банду, то становятся невыносимы в своих возвышенных стремлениях. Анриетта, что рвется в бой с Пожирателями, она просто не понимает, что врага порой нужно убить, а пытки — это самая ходовая приправа в горячем вареве гражданской войны. — Его будут судить, — подошла ко мне Поттер, чтобы поговорить о случившемся и попыталась как-то успокоить. — Темный Лорд набирает силу, — ответил я с неохотой. — Если Грейбэка не казнят в ближайшее время, то скоро он вновь окажется на свободе. На мои слова у героини не нашлось что ответить. Пожав плечами, она повернулась, чтобы пойти к Рону и Гермионе. Каникулы для школьников закончились раньше, чем можно было ожидать. Теперь им предстоял путь назад в Хогвартс. Артуру обещали выделить какое-то жильё от министерства, ну, а пока родители Уизли переехали в служебное помещение магазина близнецов. Уизли не стали просить меня приютить их на Гриммо, как я опасался. — Жарко этой ночью, — сказал я в пустоту, когда авроры окончили свои опросы. — Пора уже уходить… На следующий день я на завтраке уже был в Хогвартсе и читал свежий номер Пророка. Как оказалось, Нора подверглась массированной атаке Пожирателей, но доблестные авроры героически отбили нападение и пленили одного из Пожирателей. Конечно, обывателям нужно знать для своего спокойствия, что министерство и силы правопорядка стоят на страже закона, что обычные волшебники находятся под защитой, поэтому факты подавались таким образом. Но кроме пророка есть еще и слухи, которые в магической Британии распространяются со скоростью ветра. Все уже знали, что на самом деле произошло у дома Уизли. Как-то стороной мимо меня прошла история с отравлением Рона Уизли. В каждой бочке затычкой я не был, но навестил пострадавшего в больничном крыле вместе с другими профессорами. Забавно было наблюдать сцену ревности, которую устроила Лаванда Браун у тела лежащего без чувств Рональда. Однако вопрос предпочтений шестого Уизли решился просто. В бреду Уизли начал звать Гермиону, чем разбил сердце Лаванды, которая убежала в слезах. Гермиона напротив, стала походить на кошку, что объелась сметаны. После этой сценки, выяснив все, что можно о происхождении отравленной медовухи, преподаватели засобирались уходить. Грейнджер осталась с Роном, в животе у которого происходили какие-то таинственные процессы, что было понятно по звукам. Наверное, так звучит любовь. Кроме событий канона у меня были другие заботы. Скупка недвижимости в торговых районах магической Британии продолжалась. Конкурентов в отсутствии Люциуса Малфоя, который сейчас отдыхал в Азкабане, у меня не было. К сожалению, какого-то перелома в продажах уже не ожидалось. Но это на самом деле не столь важная часть в общем плане, так, только возможность заработать. Для себя я определил приоритет дальнейшего развития. Первым номером шли ментальные воздействия. Конечно, мой план был более всеобъемлющим, чтобы ограничиться одной областью, просто ментальная магия была в центре. Сейчас ментальная магия состояла из нескольких широко известных приёмов защиты и нападения, но в большей мере это было искусством. Каждый менталист вырабатывал свой стиль, свои приемы. Ну, что такое легилименс? Это всего лишь вход. Настоящая борьба начинается уже после заклинания. Тут важно всё. Состояние здоровья, уверенность в собственных силах, уверенность в своём праве, вера в справедливость — всё это и многое другое, что можно охарактеризовать как борьбу разумов. Но у волшебников не было никакого системного подхода в обучении менталистов. Знания маглов в психологии и смежных областях давали гораздо больше информации, какими путями идти. Никакими знаниями я пренебрегать не хотел. Мне нужны были знания. Все знания человеческой цивилизации на данный момент, но в первую очередь медицина, биология, генетика, психология, химия, физика, математика. Такие науки, как история и искусствоведение можно отложить на будущие времена. Из моих потребностей появился новый план по аккумулированию знаний, читай по сбору крови наиболее образованных и умных людей планеты. Правильнее было приурочить сбор крови к каким-то периодическим медицинским процедурам, вроде плановой диспансеризации. Но такой план получился очень сложным, по нему мне нужно было узнавать график медицинского осмотра для каждого интересного мне человека, проводить работу с медицинским персоналом. Всё это требовало много времени и кропотливой работы, что неизбежно привело к накладкам. Один ученый уехал на симпозиум и график сместился, другой приболел или готовился к операции, поэтому прошел полное обследование немного раньше. Гораздо проще воспользоваться магией и собрать образцы самому. Только на составление списка наиболее интересных ученых ушло более двух недель. Еще две недели ушло, чтобы собрать первые образцы, которых мне хватит на пару лет. Действовал просто, проникал в дом к ученому, когда он находился один или когда в доме все спали. Усиливал сон чарами или просто вводил подопытного в сон, делал небольшой порез на руке, собирал кровь и заживлял ранку рябиновым отваром. Навряд ли кто-то обратит внимание на маленький шрамик, но даже если обратит, то не озаботится этой проблемой. Теперь у меня начиналась сложная работа по систематизации и освоению чужих знаний. Кроме знаний я пытался определить принципы, по которым думают люди. Как оказалось, при кажущейся схожести процессов мышления, все люди думают по-разному. Жизненный опыт, предпочтения, генетическая предопределенность, воспитание, мораль, поставленные и достигнутые цели, каждый момент влиял на развитие, каждый момент вносил изменения в процессы мышления. Но всё-таки существовали определенные системы, на которые можно было распределить разумы. Кроме того, у людей были ключевые точки развития разума и узловые события, определявшие разум. Параллельно с накоплением знаний я начал писать работу на получение звания мастера менталиста. Само собой, выкладывать все свои наработки я не собирался. Ментальная магия станет моим главным оружием, и давать его в чужие руки было бы огромной ошибкой. Работа рассказывала об общем устройстве разума и способах его защиты. Ну и как вишенка на торте, общие принципы лечения и восстановления разума. Сейчас в Мунго пребывает чета Лонгботтомов, с которыми целители ничего не могут сделать. По рассказам я знаю, что они, то впадают в детство, то совершенно выпадают из мира, погружаясь в свои внутренние ощущения, не реагируя на внешние раздражители. Память их частично уничтожена или просто совершенно недоступна, ментальные связи нарушены. Нет никакой надежды, что Алиса и Фрэнк поправятся естественным способом без вмешательства менталиста. Для меня же это станет отличной дипломной работой и привяжет Лонгботтомов ко мне. Несмотря на вовремя оказанную помощь, Кэти Белл всё равно поместили в Мунго, где она прошла курс лечения. Теперь, когда она снова вернулась в Хогвартс, мне следовало ждать следующего шага от канона, но и этот момент я упустил, уж больно много у меня было работы и собственных дел. По результатам потасовки Поттер и Малфоя, Драко оказался в медицинском крыле, а мне пришлось успокаивать героиню. — Арракис, — обратилась ко мне Поттер, — это всё Малфой. Что уж там «это всё», мне было безразлично, но поговорить с Анриеттой следовало. С одной стороны она продолжала накачивать себя злостью к Малфою, а с другой была испугана собственными действиями, ведь она чуть не убила Драко. Присев рядом с Анриеттой и приобняв её за плечи одной рукой обратился к девушке: — Возможно, Драко заслужил то, что ты с ним сделала, но тебе нужно самой быть осторожной. — О чем ты говоришь? — не понимая, посмотрела мне в глаза Поттер, выворачиваясь из объятий. — Это как у меня с Грейбэком, — попытался я найти аналогию. — Тебя могут испугаться не столько враги, сколько друзья. Гермиона и Рон, скорее всего, останутся на твоей стороне, но при этом от них тоже будет доля осуждения. Как ты там говорила? Он того не стоит? Так вот, Драко еще пока не настоящий Пожиратель. На самом деле он не готов еще пока убивать и пытать людей, об этом говорят его способы действия, которыми он пытается избавиться от Дамблдора. Сначала ожерелье с проклятьем, потом яд. Он не готов убить. Но дело не в Драко, дело в тебе. Ты сама тоже не готова убить. Сейчас ты мучаешься от осознания, что чуть было не сотворила. Поттер опустила голову, принимая мою правоту и стараясь охватить разумом всю ситуацию целиком. Понятие совести в английском языке и традициях сильно отличается от русского. В английском совесть — это осознание последствий от действия совершенного против своих моральных принципов. То есть нарушил свои принципы и осознал последствия, из этого получаются душевные терзания. Тогда как у русского это понятие «совести», имеет религиозный подтекст. Вроде как совесть идет из божественной искры интуитивного понятия добра и зла. Судить чье понятие более правильное не берусь, западноевропейское более простое и с ним удобней работать, тогда как русское сильно перегруженное мистикой. В Советах официально склонялись к материалистическому взгляду на мир, поэтому совесть потеряла божественную часть происхождения, став продуктом воздействия на человека окружающей культуры. Нарушила Поттер свои принципы или это было воздействие окружения, но она сейчас была подавлена. Злость позволяла ей пока находиться в тонусе, но процесс падения настроения уже начался. Я приподнял голову Поттер за подбородок, заставляя взглянуть на меня, и сказал: — Забудь о Малфое. Полежит в больничном крыле и будет как новенький. Он же первый атаковал тебя? — Да, он первый бросил заклятие. — Тогда никаких санкций по отношению к тебе не будет, — отпустил я подбородок Анриетты. — Да при чем тут последствия? Я чуть его не убила. — Не бери в голову, — пожал я плечами. — Тебе нужно думать о том, что будет, когда умрет Дамблдор. Возможно, я зря сказал так про Дамблдора. На лице у Поттер появился страх, даже обреченность. Я понял, что она вообще не задумывалась о том, что Альбус может умереть. Только после моих слов она поняла, что дело серьёзное. Но, по крайней мере, она перестала страдать муками совести. По странному стечению обстоятельств тот момент, когда Альбус вместе с Анриеттой отправился добывать крестраж из пещеры с инферналами, я тоже пропустил. Меня вызвали в министерство на слушание по делу Грейбэка. По тому, как долго затягивали слушание, ничего хорошего я не ожидал. Уже сейчас в людях чувствовался страх. На самом деле, агентов Пожирателей можно было определить довольно точно. Все служащие и посетители испытывали страх. Страх ощущался в их запахе, он был виден в дерганых движениях и постоянных оглядках, его можно было заметить в неуверенных взглядах и речи. И совершенно иначе чувствовались те, кто уже продался Волдеморту. Вот немолодой волшебник, в эмоциях которого можно заметить азарт и предвкушение. Вот еще один, в котором чувствуется усталость, но и уверенность в завтрашнем дне, вроде как он сделал выбор и надеется, что правильный. Совсем иначе выглядел и воспринимался я. Мне по большей части были чужды обе части собравшихся магов. Председательствовал на суде сам министр Скримджер. Он старался казаться твердым, но именно пытался. Получалось у него внешне хорошо, но по мере слушания становилось понятно, что оборотня не казнят. Меня тоже вызвали в определенный момент как свидетеля. После произнесенной клятвы говорить правду, я поведал суду, при каких обстоятельствах был пойман Грейбэк. Так вот, оказалось, что Грейбэк просто гулял рядом, а я на него напал. Ответственность за нападение на Уизли полностью переложили на Беллатрису Лестрейндж. Мне за нападение на Грейбэка ничего не грозило, так как он по своей сути является темной тварью, только поэтому никаких обвинений в мой адрес не прозвучало. Этот цирк в министерстве продолжался довольно долго. Руфус всем своим видом изображал беспристрастность, выслушивая робкие доводы со стороны обвинения и решительные доводы защиты. В итоге Руфус постановил голосовать за помещение преступника в Азкабан. Собственно, примерно такого решения я и ожидал. Вся суть свелась к тому, что оборотня не казнили. Решив высказаться, я попросил слова. — Прошу суд зафиксировать моё личное мнение в этом деле, — обратился я к магам. — Считаю, что мистера Грейбэка, также известного как Фенрир Сивый, следовало приговорить к поцелую дементора. Пусть обвинение сегодня выглядело откровенно слабым, а защита показала чудеса изворотливости, но даже подтвержденных обвинений достаточно для вынесения соответствующего приговора, учитывая, что мы судим оборотня. Теперь же эту тварь посадят в тюрьму, где он пробудет недолго, пока Темный Лорд не освободит его. — Присоединяюсь, — выкрикнул один из магов с места. — Присоединяюсь, — поднял руку другой маг. Послышалось еще несколько выкриков, пока Скримджер не призвал всех к порядку. — Решением суда, обвиняемый признан виновным… — начал зачитывать приговор министр, перечисляя все подвиги, по которым оборотня признали виновным. Формально, срок у Грейбэка пожизненный, но реально, сидеть ему пару месяцев, не больше. Было понятно, что Руфус боится и пытается уже смягчить возможную реакцию Волдеморта. Но и просто отпустить Грейбэка, он не может. Вернувшись в Хогвартс на следующее утро узнал, что Дамблдор мертв, а хижину лесника сожгли. Никого из Пожирателей «вовремя» появившиеся авроры не схватили. Те авроры, что постоянно дежурили в школе, не смогли оказать никакого сопротивления. Атака Пожирателей была неожиданной и направленной изнутри. — Где ты был? — набросилась на меня Анриетта, как только поднялся на астрономическую башню, и она увидела. Пришлось рассказывать ей про суд и что я об этом думаю. Потом пришлось успокаивать девушку, которая не могла сдержать слёз. — Ты уже подумала, что будешь делать дальше? — спросил я Поттер, когда она уже немного успокоилась. — В школу я не вернусь, — твердо сказала она. — Директор перед смертью доверил мне важное дело. — Ты про поиски крестражей? — явил я чудеса осведомленности. — Да, — удивленно распахнула глаза Поттер. — Не удивляйся так. Альбус давно знал, что ищет и надеялся успеть решить этот вопрос до того как умрет. Понятно, что он дал тебе задание, которое сам не смог завершить. Мне он тоже дал такое же задание. Ты не одна, — положил руку на плечо в знак поддержки. Начинался рассвет. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая стены древнего замка в нежные цвета. Даже здесь на продуваемой всеми ветрами верхотуре и в это раннее время уже было довольно тепло. — Никогда раньше не замечала, как здесь красиво, — задумчиво проговорила Анриетта, осматривая окрестности. — Так что, вы добились результата? — спросила Гермиона, которая, как и Рон, находилась тут вместе с Поттер. — Это подделка, — Анриетта протянула Гермионе медальон. — Открой его. «Темному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочтешь это. Но знай, что это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж, намереваясь уничтожить его. Я смотрю в глаза смерти с надеждой, что когда ты встретишь равного себе, ты снова будешь смертен. Р.А.Б.» — Кто это? — спросила Гермиона, дочитав до конца послание. — Не знаю, — облокотилась на перила Анриетта, — но кто бы он ни был, крестраж у него, а значит, все было зря. — Регулус Арктурус Блэк, — сказал я. — Он считался без вести пропавшим. Во время первой войны с Волдемортом он вступил в ряды Пожирателей. Сириус был бы рад узнать, что его брат вовсе не был преданным сторонником Темного Лорда. Однако для нас это не сильно упрощает ситуацию. Нужно будет расспросить Кричера о Регулусе, возможно, он что-то знает... Ах да, чуть не забыл, — изобразил я удар себе по голове. — Я знаю, где может быть еще один крестраж.