Арракис - Блэк полукровка

Рассказав Поттер о диадеме Кандиды (Ровены) Равенкло, что хранится в определенной вариации выручай-комнаты, я повел всех к месту действа, так как было решено: расправиться с этим крестражем немедленно. Мне было откровенно наплевать, станет ли Поттер "находить", меч Гриффиндора, или обойдется подручными средствами в виде подаренного мной ножа, и как сложится канон в отношении разговора с «Серой Дамой». Никакого смысла, кроме выдачи Поттер информации о крестраже, этот разговор не несет. Поискать крестраж пришлось довольно долго, учитывая тот момент, что я его (крестраж) уже находил и обладаю памятью близкой к идеальной. Но так или иначе, нужный артефакт был найден и идентифицирован Анриеттой как подлинный, Гермионой и Роном, как искомый. Хотя, мнение двух последних для меня мало значило. — Нужно уничтожить его! — воскликнул Рон. — Бомбарда максима, — не задумываясь, выдала Гермиона, осыпая нас крошкой от разлетевшегося вдребезги бюста, на голове которого была надета прОклятая, оскверненная диадема. — Грейнджер, ты охренела, — вскрикнул я по-русски. Никто моей фразы не понял, и я пояснил уже другими словами — более конструктивно. Крестраж это не какая-нибудь безделушка, которую можно раздавить, случайно положив в задний карман и сев, забыв об этом. Крестраж несет в себе кусочек души, одной из самых изменчивых и при этом самых прочных субстанций, энергий, материй, ну, ты поняла. Даже волшебники не знают, чем именно является душа. Почти все знания о душе почерпнуты магами от демонов. А демоны — тот еще источник достоверной информации. — Кроме того, — продолжал я, — диадема — это один из старых артефактов, его закалка нам неизвестна, но можно предполагать, что Кандида (Ровена) побеспокоилась не только о долговечности чар, но и о сохранении основы. — И как нам разрушить этот крестраж? — спросила Поттер. — Этот предмет вполне материален, — начал объяснять я, — у него нет никаких пространственных защитных аномалий, как например сдвига фазы материи, или, другими словами, искажения времени. Поэтому, его можно разрушить другим артефактом, сравнимым по энергетической насыщенности или заклинанием, сравнимого или высшего порядка. — Какое заклинание подойдет? — спросила Грейнджер, уже примериваясь к раздражителю в виде диадемы. — Адское пламя? — усмехнулся я. — Поговаривают, что его придумали специально против демонов, душу оно тоже калечит. Грейнджер поджала губы. Адское пламя если и было ей знакомо, то контроль над этим заклинанием был за пределами её возможностей. — Кроме того, — продолжил я, — тот нож, который я подарил Анириетте, уже только по материальному составу он имеет уровень сравнимый с этим крестражем. Он подойдет для этой работы. Поттер не стала долго думать и предлагать: «Давай вместе», выхватила из своих загашников даренный мной «артифак» и «фак» им крестраж. Никаких — он будет сопротивляться, никаких — будь готов, звезданула с размаху ножом, чтобы искры в разные стороны. Не было черного облака, не было видений искушающих, только искры, только хардкор. В общем, после совершенного действия, все разошлись по своим делам. Анриетта с компанией отправилась по своим, а я, будучи под впечатлением, пошел по своим. Хорошо, что я успел изучить диадему ранее, настолько, насколько она поддавалась изучению. В будущем мне понадобится что-то подобное этому артефакту, пусть в урезанном варианте, но в больших количествах. Когда я остался наедине со своими мыслями, вспомнился Альбус, некоторые всерьёз полагали, что у него был крестраж и запасной план, учитывающий смерть героя. Конкретно в этом мире таким планом можно считать меня, но с крестражем явная промашка. Будь у директора такой вариант, то возня с Анриеттой не имела бы никакого смысла. То, как Дамблдор подсылал её к Слагхорну, только для того, чтобы выяснить количество крестражей — какой в этом смысл? Он учил Поттер думать, строить стратегические планы и действовать соответственно планам. Будь у директора крестраж, то это не имеет смысла. Впрочем, я точно знал, что у Директора не было крестража, если только он не сделал его в последние пару-тройку лет. Следующей темой размышлений был Грейбэк. О своей ошибке с Сивым мне оставалось только жалеть. Не нужно было копаться в себе и залипать в дебрях хитросплетений собственных переживаний. Успел ведь уже понять, что должного эмоционального потока расправа над мерзавцем не вызывает. Нужно убить его быстренько и забыть. Но ведь как у нас у людей всё работает, если действие сопровождается правильными эмоциями, то значит — это действие правильное, а если не сопровождается, то правильность сомнительна. По крайней мере, именно так я объяснил для себя своё замешательство в ответственный момент. Для Англии настали темные времена, фактически уже шла ползучая гражданская война и тёмные побеждали. Мои контакты с секретной разведывательной службой МИД Великобритании продолжалась, я все так же писал связному письма с отчетами по состоянию дел в магическом мире. Не задумываясь особо о достоверности, я спрогнозировал на последний месяц лета захват Волдемортом министерства Магии. После захвата предсказал общее снижение активности Пожирателей в мире маглов. Конечно, единичные убийства продолжатся, о чем тоже написал. Запечатав письмо, и отправив его адресату, решил навестить свой вампирский дом в лесу. Не сказал бы, что там у меня было много дел, просто навестил всех за кого несу ответственность. До близости у Кортеса с моей сестрой не дошло. Предупреждал я сестру не просто так, у многих волшебников по традициям до свадьбы нет и не может быть никакой близости, иначе сочтут падшей женщиной. Как конкретно Кортес относится к этим «предрассудкам», выяснять никто не стал. Подговоренная мной, Меган давила на Кортеса как паровой каток, требуя, чтобы клятва была взаимной. Отлились кошке мышкины слезки, за что боролись, на то и напоролись. Кому неожиданно в радость стало практически неотлучное пребывание в лесном доме, так это родителям Меган. Для них вынужденный длительный отпуск в магическом доме стал прекрасной возможностью для освежения отношений, которые порядком потускнели за годы совместной жизни. Если говорить по-простому, то Диана Мерфи (Гудвэлл), в результате была беременна. Пребывание в магически насыщенном месте делало вероятность рождения одаренного ребенка выше, поэтому пришлось озаботиться приготовлением разных зелий и эликсиров для будущей мамы. Раз уж эти люди под моим покровительством, то нужно заботиться. Неожиданностью для меня стало письмо от жены покойного Блетчли. В письме Нариса просила меня о встрече. Можно было и отказаться, ведь у меня были причины подозревать ловушку, подстроенную на этой встрече. Но подумав, я всё-таки решил принять приглашение-просьбу о встрече. Встреча была назначена в маггловской части Лондона, что для чистокровной волшебницы, каковой я полагал Нарису, это было странно. Проверив всю округу на возможных скрытых агентов Пожирателей, я шуганул какого-то мутного типа возле входа в кафе. Не то, чтобы я его сильно опасался, но даже если это простой карманник, то для его же блага, не стоит попадаться мне на глаза, когда в магическом мире такая нервическая ситуация. Сейчас уже вовсю кругом шныряли егеря Волдеморта, пусть еще незаконно, но на самом деле никто уже не сомневался, кому на самом деле принадлежит власть. На Косой аллее возле входа к Фортескью часто можно было заметить похожих типов, это было для меня достаточной причиной, чтобы состроить зверское выражение лица и посмотреть на бездельника взглядом убийцы. Праздношатающийся возле входа в кафе бездельник правильно понял мой посыл и моментально сдулся. В кафе царила приятная спокойная атмосфера, было по-домашнему уютно. Чуть приглушенный свет, теплые тона мебели и убранства располагали к неспешному разговору. Нариса вместе с дочкой Мистерией сидела за дальним столиком в глубине помещения. На столе не было ничего заказанного, кроме кофе. Вообще, большинство британцев, по-моему мнению, очень прижимистые, но, возможно, они просто умеют считать деньги. Присев за столик к Нарисе, я заказал подскочившей ко мне официантке плотный завтрак и кучу пироженок с другими сладостями для Мистерии и её мамы. Когда официантка отошла, то Нариса сразу же попробовала заговорить о сути назначенной встречи. Обычно мне и самому надоедают все эти английские условности и этикет, но конкретно сейчас мне хотелось соблюсти минимальные реверансы и расшаркивания, позавтракать, сканируя окружающее пространство на прослушку и другие средства слежения, а потом, перейдя к чаю, уже поговорить о важных вещах. Нариса поняла моё настроение, поэтому не стала меня торопить, принимая правила игры. Спокойно позавтракав, заказал себе еще несколько позиций из меню, не обделив при этом вниманием и дам, бросая иногда, время от времени, ничего незначимые реплики про погоду и политическую ситуацию, постепенно перешел к разговору про магический мир, как раз дошло до чая. — Да, — утверждал я, — ситуация в магическом мире идет к однозначному решению. После гибели Дамблдора, власть переходит к Темному Лорду. Скримджер совершенно выпустил инициативу из рук. Он еще пытается привлечь сторонников Альбуса на свою сторону, но Грюм, который принял упавшее знамя борьбы из рук директора Хогвартса, не пошел на сотрудничество с действующим министром. Нужно признать, что Руфус уже дискредитировал себя, пытаясь подмазаться перед Пожирателями и их хозяином, вынося очень мягкие приговоры на суде их пойманным с поличным соратникам. Но, отложим разговоры о политике. Вы меня позвали поговорить о чем-то конкретном? Тянуть время далее не было смысла. Нариса не готовила никакой акции против меня, и сторонней слежки я не заметил. Сама женщина хотя и была подавлена ситуацией, но оставалась относительно спокойной, на смертника никак не походила, да и присутствующая тут Мистерия добавляла очков версии, что пригласили меня именно для разговора. — Совершенно верно, лорд Блэк, — несмело ответствовала Нариса. — Сейчас стало очень неспокойно. Многие волшебники предпочитают просто прятаться, или сидеть по домам выжидая развязки, другие ищут покровительства и защиты, и лишь немногие имеют силу, чтобы выбирать собственный путь. У меня нет сил, чтобы самой выбрать путь, но забота о дочери заставляет меня быть смелой в это непростое время — я прошу Вашего покровительства. Ничего сверхоригинального в прошении Нарисы не было. Еще в старые времена была традиция победившим брать побежденную семью, род или клан под покровительство. Такое решение позволяло уменьшить бессмысленные расправы над побежденными. Ведь зачастую решение о войне принимается одним человеком, остальные повинуются, или, как в случае с Нарисой, даже не принимают никаких активных действий в конфликте. После смерти мужа ей нет смысла продолжать конфликт, только если ради мести. — Вы же понимаете, что я могу быть ответственным за гибель вашего сына и вашего мужа? — задал вопрос, чтобы дополнительно прощупать настроения вдовы Блетчли. — Буду откровенна, это не добавляет мне доверия, но выбор у меня невелик, либо поклониться вам, либо Темному Лорду, — опустила глаза Нариса. — Мой муж не был примерным семьянином, и брак был во многом по расчету. Да, сначала он меня очень любил, а я просто позволяла ему себя любить. Со временем он охладел ко мне, но тогда у меня уже был Майлз и Мистерия, да и заботиться о семье Чип не перестал, поэтому у меня не было причин и желания жаловаться на жизнь, или искать иную долю. Но всё изменилось после смерти Чипа. Ситуация вокруг подталкивает к выбору новых решений. Нариса замолчала, давая мне возможность вставить реплику или просто собираясь с мыслями. Мне тоже нужна была пауза на обдумывания, поэтому просто неопределенно кивнул то ли побуждая продолжить говорить, то ли просто принимая всё сказанное. — Не логичнее ли было бы искать покровительство на той стороне, где уже отметился ваш муж? — задал я напрашивающийся вопрос, видя, что Нариса не может решиться продолжить разговор. — У меня своё мнение, — испытующе взглянула мне в глаза женщина, но практически сразу отвела взгляд. — Моё мнение отличается от мнения мужа. Он сделал выбор, который ему диктовала его гордость и честь. Мы оба знаем, к чему это его привело, но честь, гордость и долг женщины отличаются от таковых же мужских понятий, у нас, женщин, есть своё «мужество», никто не осудит меня за это примирение и сдачу, а у Мистерии появится шанс избежать тягот войны и появится перспектива получить достойное место в этой жизни. Можно было бы попытаться найти покровительства у Темного Лорда, но мы для него бесполезны, поэтому рассчитывать на заботу нет смысла. Да и не верю я в победу Пожирателей, как верил мой муж. Не знаю и не интересуюсь, чем они его привлекли на свою сторону, но мне этот путь точно не подойдет. — Хорошо, Нариса, — согласился я, принимая семью Блетчли под своё покровительство, — нужно провести ритуал со всеми полагающимися клятвами и дарами Магии. У Нарисы от моих слов прямо гора с плеч упала, что было заметно даже со стороны. На глазах у женщины навернулись слезы, лицо просветлело, она принялась сразу же невнятно, но горячо благодарить. Остановив поток благодарностей и оставив на столе плату с щедрыми чаевыми, подхватил вдову под локоток, выводя из кафе. На первое время решил поселить беженцев, что внезапно упали мне на шею, в своем «общежитии», но уже готовил в уме план по переброске некомбатантов во Францию. Ну, зачем мне тут беременная Флёр, остатки семьи Блетчли и сестра, когда просто выйти из защищенной фиделиусом зоны становится опасным? В политической жизни магической Великобритании произошло несколько событий. Скримджер собрал пресс-конференцию, где провел агитацию за законную власть. — Министерство! Остается! Сильным! — заявил он. Я бы поверил в его слова, тем более его трясучка была очень похожа на сдерживаемый гнев, а глаза сверкали огнем решимости, как можно было подумать, глядя со стороны, но мои знания канона говорили, что скоро министра сменят, а нерешительность Руфуса на судебных процессах отвратила всех возможных союзников, настроенных против Пожирателей. Из газет я также узнал о встрече Скримджера с магловским премьер-министром. О чем был разговор, и какие были достигнуты соглашения — газета молчала. Для обоснования своего знания мне пришлось перебраться в дом Блэков и расспросить Кричера (Кикимера) про Регулуса, вызнать всё про медальон Слизерина. Подумав, я решил не отклоняться сильно от канона и отправил домовика на поиски Наземникуса с приказом привести его сюда — на Гриммо 12. *** Примерно в это же время Гермиона Грейнджер использовала на своих родителях очень редкую разновидность чар по стиранию памяти. Не знала гриффиндорка, что заклинание локально повторяет действие чар статута секретности, направленное на сокрытие мира магии от маглов. Не знала она, что статут в свою очередь опирается на еще более древние чары и ритуалы, которые скрывают Землю и в некоторой степени всю солнечную систему от демонов. Не имела Грейнджер никакого представления о том, что кажущееся угасание магии вызвано этими чарами и ритуалами, что всё это приводит к медленным, но неотвратимым последствиям и изменяет саму Магию этого мира. Когда-то давно построенные пирамиды, опоясывающие всю землю, стали узлами невероятно могучего ритуала, который закрыл планету от множества проявлений демонических сил, но теперь по мере расширения функционала древнего ритуала, он начинал душить этот мир. Сначала ритуал ослабил и выдавил отсюда не только демонов, но и богов, а потом и просто сильные магические существа были вынуждены уйти в другие миры, постепенно забывая об этом мире. Не знал ничего подобного и Арракис, но после того разговора двух вампиров, который он увидел через сон с зельем чужой памяти, он о чем-то подобном догадывался, хотя картина мира еще не сложилась в его разуме. Сломав статут секретности любым способом можно было бы добиться некоторого «усиления магии», возврата к истокам. Неважно, каким именно образом произошел бы откат, методом Дамблдора или Волан-де-Морта. Любой из них смог бы говорить об усилении магии и записывать успех себе в плюс. Оспорить невозможно, когда заклинания стали бы сильнее, маглорожденных рождалось бы больше, а общий магический фон заметно возрос. Никто не знал, или вернее, почти никто не знал, что уже много тысяч лет на всю планету действует могучий ритуал сокрытия, который требует всё больше энергии по мере возрастания на него нагрузки и расширения функционала. Более точно о ситуации с пирамидами знал предыдущий Темный Лорд, Грин-де-Вальд. Альбус отказал своему другу-врагу в возможности умереть достойно, но теперь снова появлялась такая возможность. Был ли пророческий дар у Геллерта, или не было, но на одно предсказание его вполне хватит. Да и раскаяние у побежденного Темного Лорда было искренним… *** Флетчера Кричер приволок довольно оперативно, странно было, что ему решил помочь Добби, но с другой стороны я вспомнил, что и в каноне Кричеру помог Добби, поэтому не стал немедленно изгонять чужого домовика, а наоборот, даже похвалил того. Был у меня соблазн прикопать Флетчера по-тихому, но не стал его кончать. Поговорив, отпустил вора. Флетчер, одаренный моим проклятием, проживет еще года два… Выяснив всё, что я и без того знал, отпустил Наземникуса восвояси. Да, было немного обидно узнать, что он отдал медальон розовой жабке совсем недавно, но пофиг. Наказал Добби помогать Поттер. При всём моём недоверии домовикам, этот был самым стрёмным. Думал написать Анриетте письмо, чтобы сообщить о полученной информации, но пришло письмо от Грюма, в котором старый мракоборец приглашал меня на тайную операцию. Операция «Семь Поттеров», мне казалась полнейшим бредом и объяснялась простым желанием Грюма сойтись с Пожирателями в драке. Пусть я ничего не должен был знать о сути тайной операции, но характер самого Грюма соответствовал канону, а события этой реальности очень часто повторяли фильм. Кроме того, сейчас, когда Дамблдор умер, мне не хотелось идти под руку кого-нибудь ещё. Меня не устраивали, как начальство надо мной ни Аластор Грюм, ни Кингсли Бруствер. Поэтому, в мягкой форме, но непреклонно, я в ответном письме отговорился от участия в тайной операции, сославшись на срочные дела. Срочные дела у меня на самом деле были, и это были не какие-нибудь «срочные» исследования, или мой старый проект «мотоцикл», до которого наконец-то дошли руки. Да, занялся на досуге. То, что казалось мне трудным и емким по времени раньше, теперь сделал за один день просто ради собственного удовольствия. Срочным делом было проверить мой доступ в Хогвартс. Дамблдор, пока был жив, обещал, что позаботится о моём допуске в школу. Как он это сделал и сделал ли вообще — я не знал. Нужно было проверить. Еще, в число необходимых проверок попадала сама Поттер. Нужно было проследить, выдержит ли аватар столкновение с Волдемортом. Логично было бы находиться рядом с Анриеттой, но нет, там во время боя у меня не будет возможностей следить за состоянием аватара, поэтому лучше находиться на другой стороне связки оригинал-аватар, рядом с оригиналом. А аватара осмотрю на следующий день. Доступ в Хогвартс у меня сохранился и аватар показал достойную мощность заклинаний без признаков нарушения связующих чар или разрушения тела. Заявившись к Уизли на следующий день, я узнал все последние новости. Грюм погиб, а Наземникус сбежал, проявив себя трусом.  — Как неожиданно, — прокомментировал я новость, сочась сарказмом. Поговорив со всеми и обсудив дальнейшие планы, я занялся наложением чар защиты на дом Уизли и прилегающую территорию. Помнится, что Снейп убедил Пожирателей в том, что прямая атака на жилище любого члена ордена Феникса не будет иметь желаемого результата по причине прекрасной защищенности. Поэтому Пожиратели во время операции «Семь Поттеров» напали именно в момент перевозки, а не на финальном этапе. Но в фильме Пожиратели после захвата министерства, атаковали Нору моментально, не было никакого продавливания щитов или других преодолений препятствий. Собственно, Снейп соврал Волдеморту и Пожирателям, давая фениксовцам и Поттер больше возможностей выжить. Ну, да, я прилетел к Уизли в тот же вечер. Выслушал от соратников по ордену упрёки. Помог лечить раненых. Узнал самые свежие новости. *** Повторение в точности каноничных событий на свадьбе мне допускать было нельзя, тем более что это свадьба не у Билла Уизли, а моя. Да-да, празднование будет проходить у Уизли. Просто у меня нет никакого другого доступного места, а с Уизли я смог легко договориться. Пусть многие относятся к Уизли, как к париям, но мне многое удалось выяснить об их клейме предателей крови. Разрушение собственного алтаря рода — это серьёзное преступление против магии своего рода. Но, бывают случаи, когда нет выбора. Случай с Уизли был как раз из этого списка. Переполненный проклятиями и энергией, камень рода грозил уничтожить всех членов рода, оставив только главу, и превратив его в одержимого духом. Тогда глава рода совершил преступление против магии собственного рода, преступление для спасения. Разрушение алтаря, кроме смерти тогдашнего главы, поломало множество договоров заключенных с другими семьями. В основном это были брачные договоры, но иногда это касалось и других клятв. Для всех Уизли те события стали чудовищным ударом, по магии, по здоровью, по репутации. Но я могу понять и простить их. Тем более, мера была вынужденной и ударила по самим Уизли, а само проклятие, что легло на эту семью, постепенно слабеет. Защитные и скрывающие чары на область и дом мне пришлось накладывать самому. Собственно, как раз этим делом я и занимался, когда заметил Руфуса Скримджера, который с потерянным видом шатался по окрестностям, недоумевая: где же дом Уизли? Мне о вторженце сообщила уже частично налаженная защита. Министр пришел, чтобы наконец-то исполнить последнюю волю Дамблдора, огласить завещание. Моё имя тоже фигурировало в том завещании, поэтому я присутствовал при оглашении, наравне с золотым трио, остальных попросили удалиться из комнаты, ибо посторонние. Скримджер поочередно вручил нам завещанные предметы, попутно зачитывая волю усопшего. Рон получил делюминатор. Гермиона получила сказки Барда Бидля. А Анриетта получила свой первый пойманный снитч. — Вам, Арракис Блэк, Дамблдор завещает эту шкатулку со словами: «Враги нас зачастую учат большему, чем друзья», — передал мне шкатулку Руфус. — «Она откроется в руках того, кому предназначена». Откройте её! Открыв шкатулку, я обнаружил в ней защищенный чарами сохранения флакон. Скримджер пододвинулся ближе, желая увидеть, что это такое. — Что это за мензурка? — спросил министр голосом полным надежды. — Это кровь. — Чья это кровь? — не отставал чиновник. — Точно не знаю, но, у Дамблдора был друг, его звали Грин-де-Вальд. Этот же друг стал и врагом Альбуса. Вы же знаете, кто такой Грин-де-Вальд? Думаю, что это его кровь. — Зачем Дамблдор завещал вам этот флакон с кровью? — пристал как банный лист Скримджер. — Вероятно, он предлагает мне поучиться у наших врагов, — предположил я. — Символизм? Предлагает откровенно поговорить с Геллертом. — Сожалею, — сказал Скримджер, — но поговорить с Грин-де-Вальдом не получится. Находясь всё это время в Нурменгарде, предыдущий Темный Лорд недавно умер, так и не покинув своей тюрьмы. Пожав плечами, я убрал флакон в шкатулку. Ну не объяснять же Руфусу, что мне для разговора с Геллертом достаточно одной капли крови? Провожая Руфуса к аппарационной площадке, я решил попробовать поговорить с ним серьёзно, попробовать спасти. — Министр, — обратился я к Руфусу, — позвольте дать вам совет. Бросайте всё и бегите во Францию, или еще дальше. То, что вы выпустили Малфоя и не стали казнить оборотня, не спасет вас от очевидного решения Темного Лорда. Для него вы не человек, а фигура, которую нужно показательно и жестоко убрать, показав, таким образом, всем, что сопротивление бесполезно. — Не лезьте не в своё дело, мистер Блэк, — зло ответил министр. — Я лучше знаю, что мне делать. Мне было жаль этого человека. Несмотря на то, что он пытался найти компромиссы между своими убеждениями и диктуемой последними событиями необходимостью, он гнулся, но не ломался. Who will break and who will bend. Не всегда сила решает. Кто-то кажется сильным, но сразу сломается, как только найдется большая сила. Другой изначально слабый будет гнуться, чтобы потом распрямиться. Так кто сильный? Спасти Скримджера я не мог, да и не чувствовал в себе такого желания. Прошло то время, когда хотел спасать если не каждого встречного, то всех до кого мог дотянуться. Многие люди так стремятся к своей смерти, что мешать им, кажется глупостью. Скримджер уже не мог сойти с намеченного пути. Каждый из нас в какой-то мере подобен Поттер, каждый избран, у каждого своё пророчество и трагическая судьба, ибо каждого в конце ждёт смерть. Проводив Руфуса на площадку для аппарации, я закончил накладывать защиту. После постановки защиты мы все вместе отпраздновали день рождения Анриетты. Праздник был не самым веселым, всё-таки Грюм погиб, что омрачало это время, да и ближайшее будущее не казалось светлым. *** На свадьбе у меня было множество забот. Приходилось встречать гостей, с каждым нужно было обмолвиться парой фраз, кроме того, я был на своем празднике витриной не меньше чем Флёр. Жена в большей мере была хозяйкой праздника для женщин, а мне нужно было являть собой эталон мужественности. Флёр была вся такая красивая, изящная, светлая, женственная. Я, в противовес Флёр, был весь серьезный, в меру темный, надёжный, ну, что-то в этом роде. На свадьбе из гостей больше всего было родственников Уизли, но мне грех было жаловаться. Если принимать в расчет дальнюю родню, то и Уизли являются родственниками Блэков. А приглашать на это мероприятие Беллатрису или Нарциссу было бы ошибкой. Но, к слову, родители Флёр всё-таки приехали на свадьбу и некоторые другие гости из Франции были, что позволило мне спокойно и без суеты договориться об «эвакуации», Флёр, сестры и других, о ком я обязан был позаботиться. Сейчас Кортес уже готовил пути отхода, купил билеты на паром, мониторил ситуацию на месте. Дополнительно было заготовлено множество порт-ключей, были подготовлены пути отхода и несколько убежищ. Следить на свадьбе еще за Анриеттой у меня не было времени, но, тем не менее, получилось подловить тот момент, когда Поттер попыталась поговорить с Элфиусом Дожем о Дамблдоре. Первый вопрос героини я пропустил, но ответ Элфиуса уже услышал. — Конечно, я знал его лучше всех, — держа бокал с шампанским и пристально глядя на Анриетту, утверждал Дож. — Это если не считать его брата, Аберфорта. Но его почему-то никто в расчет не берет. — Я не знала, что у него есть брат. — Дамблдор всегда был скрытным, — задумчиво сказал Дож, — даже в детстве. — Не отчаивайтесь, Элфиус, — влезла в разговор тетушка Мюриэль. — Говорят, все его тайны были раскрыты Ритой Скитер. Ходят слухи, что кое-кто, кто хорошо знал семью Дамблдора, разговаривал с ней. Мы знаем кто этот кое-кто. — Чудовищное предательство, — возмутился Элфиус, нахохлившись как ворона в дождливую погоду. — О ком речь? — ничего не поняла Анриетта. — О Батильде Бэгшот, — пояснила Мюриэль. — Это самый известный историк уходящего века. Она жила в Годриковой впадине рядом с семьёй Дамблдора. — Дамблдор жил в Годриковой впадине? Мне тоже уже хотелось вмешаться в этот разговор, но в этот момент я заметил в темных небесах яркую точку, что быстро приближалась к дому Уизли. Это был патронус Бруствера, который сразу же привлек внимание всех присутствующих. — Министерство пало, — сказал патронус голосом Кингсли. — Министр магии убит. Они уже близко. — Всем, начать эвакуацию, — скомандовал я. — Проходите на площадку для аппараций и перемещайтесь по готовности. Защита долго не продержится. Не скажу, что эвакуация прошла совсем спокойно, но неразберихи избежать удалось. Многие, как гости из Франции использовали заранее приготовленные портключи, кто-то ушел аппарацией, но в любом случае к моменту прорыва Пожиратели никого не застали. Я не успел предупредить Поттер о бессмысленности посещения Годриковой впадины, конкретно Батильды Бэгшот. Но, помнится, что укрыться она с друзьями решит на Гриммо 12, там я их и подожду. Письмо от Флёр и других родственников пришло довольно быстро. Выбираться из Англии им предстояло маггловскими способами. Сейчас, когда министерство полностью перешло под власть Волдеморта, а надежных контрабандистов всех поприжали, заставив лечь на дно, безопасно воспользоваться магическими способами перемещения не было возможности. Да, конечно, сам я тоже мог сделать портключ до Франции, но беременную мать Меган сейчас лучше беспокоить как можно меньше подобными американскими горками. Поттер и компания, завалились ко мне домой той же ночью. Ни на ком из них не было никаких ран или ушибов, но они поведали, что ушли со свадьбы не совсем чисто. Оказалось, что их смогли выследить и прижать в каком-то случайном магловском кафе. Роули и Долохов решили действовать без поддержки, что и спасло золотое трио. Уж больно самонадеянными оказались эти пожиратели. Грейнджер сказала, что стерла память нападавшим, на этом посчитав ситуацию разрешенной. — Всех некомбатантов я эвакуировал во Францию, — рассказал я друзьям о своих действиях. — Они уже сели на паром, о чем сообщили в письме… Грейнджер, — обратился я к девушке. — Твои родители — маглы, может, их тоже лучше переправить во Францию? — С ними всё в порядке, — соврала Гермиона, пряча взгляд полный боли. — Они в безопасности. Лезть ей в душу я не стал. Да и не знал, смогу ли на самом деле вернуть память Грейнджерам. Предложу Гермионе помощь позднее, когда эта «война», закончится. Кроме последних событий обсудили и медальон. Поттер порывалась напасть на Амбридж немедленно. Конечно, я хотел собрать всю возможную информацию, узнать все привычки розовой жабы, а потом аккуратно, одним ударом разрешить ситуацию к своей пользе. Но, нет. Молодость в лице Поттер и компании, требовала действий. Утренний «Пророк», поведал о том, что новым министром магии стал Пий Толстоватый. Этот откровенно трусоватый, но исполнительный Пожиратель не посмеет даже подумать что-то сделать не по указке Темного Лорда. Выбор Риддла был довольно понятным, сам он не мог стать министром магии. Неожиданно?.. Хотя нет, скорее ожидаемо, наверх продвинулась и Долорес Амбридж. Новый министр объявил о переаттестациях (чистках). Заверил всех, что им нечего бояться, если они верны властям (Волдеморту). Остальная его речь вообще не имела ни слова правды. После завтрака начали собираться в министерство.