Признаки того, что Вы маг из России

      Единственное, чем в ОРУ были довольны абсолютно все — это лаборатории. Кольцов и Рихтер могли на всех собраниях поднимать вопросы, касающиеся жилых и учебных помещений, окон, стен, отсутствия ремонта, крайне нестабильной внешней обстановки, но у их оппонентов — разного уровня чиновников — всегда был железный контраргумент: средства потрачены на лаборатории.       При всех своих недостатках, этот пункт был действительно на высоте. ОРУ в том числе был заинтересован, чтобы студенты после выпуска остались и занимались наукой, да и преподаватели не так охотно отправлялись бы работать на другой конец страны, если бы не было возможности изучать все аномалии Камчатки, практически в самом их эпицентре. Поэтому лаборатории были оборудованы современными устройствами, фиксирующими магию; микроскопами; различного рода приспособлениями, чтобы выяснять возраст изучаемого артефакта; кучей мелочей в виде котлов из различного материала, мензурок, пробирок и прочего. И все это еще и постоянно обновлялось на зависть коллегам из других университетов.       Лаборатории занимали все восточное крыло первого этажа и разделялись по секторам: некромантии, магической биологии, истории, зельеварения. Еще несколько помещений были смешанного типа, в них, как правило, проходили занятия, чтобы не мешать ученым, и не заставлять их прекращать эксперимент в самом его разгаре, потому что у пятого курса зельеварение.       Но сейчас Рихтер сама находилась в одном из таких помещений. Переживать о занятиях не приходилось, студенты были на внеплановых каникулах, и они с Кольцовым ждали подтверждения из нескольких российских магических вузов о принятии студентов. Младшие курсы уже согласились взять к себе в Лукоморье, а вот с остальными пока выходила заминка. Еще один магический университет находился в Сибири, но по размерам он уступал и камчатскому и лукоморьевскому, поэтому нужно было решить вопрос с расселением. Вопрос об отправлении студентов за рубеж пока остро не стоял, в конце концов, итоговые экзамены только у десятого и восьмого курсов, к тому же что-то подсказывало Рихтер, что Уайтхед уже рассказал коллегам о своих впечатлениях, и они уже составили список типа "100 причин, почему мы не можем принять ваших студентов у себя".       Но сейчас она думала о том, что магические импульсы образцов Буяна были не просто далеко за пределами нормы, но и абсолютно хаотичными.       Максимальная концентрация магии была в образцах, которые они взяли в пещере под островом, но даже там она скакала, показывая то абсолютно средние показатели, которые такому очагу магии не соответствовали, то, наоборот, фиксировали такой всплеск энергии, что было непонятно, как остров еще не взорвался.       Образцы почвы тоже не радовали. Но здесь было без сюрпризов — они просто были абсолютно безжизненными, как будто их взяли с поверхности Марса, а не магического острова, который кишел различными представителями животного мира.       Завуч подняла голову на вежливый кашель. В лабораторию быстрым шагом вошел Кольцов, швырнул на стол толстенную книгу, которая от такого обращения сама раскрылась, а потом придвинул стул к столу Рихтер, присаживаясь рядом.       Та чуть отодвинулась, давая возможность ректору заглянуть в микроскоп и в ее записи.       — Книга магии? — спросила она, кивая на принесенный ректором том, который от удара раскрылся.       — Угу, — буркнул тот, недовольно цокая языком от выводов, сделанных по поводу Буяна. — Толкователь предсказаний.       Рихтер тряхнула копной рыжих волос.       — Я считала, что вы во все это не верите.       — Я считал, что с Буяном не случится такого... — он замялся, подбирая слова, но потом просто повторил: — такого.       — А что с предсказаниями? — спросила женщина, тряхнув рыжими волосами.       — То же самое, что и с научными выводами, — поднял голову Кольцов. — Ничего не понятно.       — А вот тут не надо, пожалуйста, Андрей Савельевич, — нарочито обиженно произнесла Рихтер, которая сидела битый час в лаборатории. — Пойдемте.       Рассказывать и выступать перед публикой она искренне любила. Не было никакого страха, если нужно было что-то донести до слушателей, будь это третий параграф учебника по зельеварению, критика чьего-то эксперимента или просьба выделить средства на ремонт пола, который пострадал после урока левитации.       Постепенно это даже превратилось в привычку. И ее, и окружающих. Все знали, если какая-то конференция, на которую выделили три места, то речь идет о занятии оставшихся двух, потому что Таисия Михайловна отправляется безоговорочно.       Но сейчас слушатель был один. И она была не на конференции. Да и говорить особенно было нечего. Скорее, сработала старая привычка.       Впрочем, она всегда была уверена, что лучший способ что-то узнать — объяснить это "что-то" другому, и нынешняя ситуация была не исключением, тем более она и правда работала не один час.       Рихтер вывела данные на большой экран. И если на мониторе компьютера зашкаливающие цифры в таблице казались просто неприятными, то выведенные на полстены они казались пугающими.       — А это...       — Вода, — хмуро ответила Рихтер, подходя ближе и жестом изменяя эти данные в график. Линия была ломанной, причем с большой амплитудой. — Я тут замеряла каждые пятнадцать минут последние три часа...       Кольцов вскочил со своего места и подошел ближе к графику. Линия колебалась от значения почти в сотню до восьми с половиной.       — Это что одна и та же вода? — недоверчиво спросил он.       Ведьма кивнула, а график на экране вдруг резко двинулся вверх, скакнув с тридцати пяти до семидесяти семи.       — О! — Рихтер фальшиво улыбнулась. — Смотрите теперь, — она щелкнула пальцами, и в ее руке оказалась банка с водой, стоящая до этого на столе у окна.       — Заклинания работают как надо, — сказал ректор, не сводя глаз с графика.       — Эврика, — в голосе завуча послышались истерические нотки, но она взяла себя в руки и даже улыбнулась, — можем теперь смотреть, когда магия работает, а когда нет. Кстати, я тут выяснила, что если показатель выше восьмидесяти, то заклинания работают наоборот.       Кольцов поджал губы.       — Подай на грант, Тась, — посоветовал он. — Портативное устройство для выяснения уровня магического фона. — Прославишься.       Завуч вымученно улыбнулась, поднимая большой палец вверх.       — Почему так выяснить пока не удалось, — ректор снова не спрашивал, а утверждал.       — Я была занята подготовкой благодарственной речи на вручении гранта, — не осталась в долгу женщина.       Ректор криво усмехнулся, хотя поводов для смеха не было: выводы были. Но первопричины происходящего пока были покрыты сумраком.       — А там что? — кивнул на противоположный стол, где лежали камни, земля в специальном контейнере, какие-то водоросли.       — А там — ничего, — развела руками завуч, в подтверждение своих слов выводя сразу три графика. Два из них представляли собой почти абсолютно прямую линию возле значения равного нулю, третий чуть-чуть отличался динамикой, но все равно был приближен к первым двум.       У Кольцова это вызвало единственную ассоциацию с реанимацией, когда несмотря на все попытки врачей, сердце пациента останавливается. У него в ушах даже зазвучал этот противный звук.       — А третий — это водоросли?       Рихтер кивнула, выводя на экран фотографию того, что лежало на столе и подпись к ней.       Длинное название на латыни, какие-то ареалы обитания, Кольцов даже не успел прочитать все до того, как Рихтер перелистнула сразу к главному: "средние магические показатели колеблются от 80 до 100 единиц, благодаря чему данное растение часто применяется для усиления воздействующих свойств зелий, а также применяется в боевой магии для увеличения разящей силы оружия".       Дальше Кольцов читать не стал. 80-100? На графике цифры менялись в пределах 10-20. Немой взгляд Рихтер только подтвердил это.       — Ну что? — невесело спросил он. — Древняя магия?       — Современная не помогает, — рассеянно ответила завуч.       Ректор ободряюще приобнял ее за плечи.       — Все нормально будет.       Хотя он и сам был в этом не уверен.       Рихтер отстранилась и поднялась со стула.       — Надо будет связаться с Селиверстовым, он просил держать в курсе событий. Минутная слабость прошла. Кольцов тоже встал.       — Тебе из Японии ответили?       — Да, — кивнула Рихтер. — Сказали, что у них тоже зафиксированы некоторые аномалии, но лишь слегка превышающие норму. Но если — цитирую — "вам потребуется присутствие специалистов на Буяне, то мы всегда готовы прийти на помощь коллегам. Просим вас только заблаговременно сообщить об этом".       — Отписка, — резюмировал Кольцов.       — Ну, плюс/минус, — ответила Рихтер. — Мы тоже их озаботили. Теперь начнут усиленно замерять магический фон... И да! — она чуть повысила голос. — Без Селиверстова древнюю магию лучше не трогать. Давай ему сначала сообщим.       Кольцов кивнул.       В этом был свой резон.       Магия древняя, создатели ее давно мертвы, а к мертвым лучше обращаться вместе со специалистом. ***       Сам же Селиверстов пока старался выстроить свое расписание так, чтобы успевать и занятия вести, и консультации студентам с их дипломами оказывать, и насчет Буяна быть в курсе.       Из всего этого получалось совместить любые два пункта, и как бы ни вертел календарь некромант, ничего принципиально не менялось.       Преподаватели с интересом смотрели на него, но вопросов никто не задавал. Наверное, когда они услышали слово "некромант", вокруг Селиверстова автоматически появился ореол таинственности, а в мыслях окружающих появились очертания кладбища, луны, чего-то таинственного и неизведанного.       И теперь все действия мужчины носили отпечаток загадочности. Даже если он просто в сердцах бросил ежедневник на стол.       Причем бросил с такой силой, что он проехал по гладкой поверхности стола до Матиса, который остановил его и с улыбкой запустил обратно Селиверстову.       Тот тоже улыбнулся, как сам считал, совершенно фальшиво, потому что настроение было паршивым, но Матис посчитал это достаточным, чтобы начать диалог.       — Как у вас там дела на Камчатке? ― широко улыбнулся он.       Эта улыбка вязалась с содержанием вопроса примерно так же, как с походом к стоматологу, и единственное, что Селиверстов смог сделать в первую минуту ― это посмотреть поверх очков на преподавателя зельеварения.       ― Нормально, ― хмыкнул он, потом посчитал это невежливым и задал ответный вопрос: ― а вы бывали на Камчатке?       Матис кивнул.       ― Не совсем, ― пояснил он. ― Я был на Буяне. Давно. Нас тогда большая группа собралась.       ― Не удивлюсь, если среди них были Рихтер и Елисеева, ― улыбнулся Селиверстов.       Это была узконаправленная шутка из ОРУ, чтобы понять которую необходимо было несколько лет проучиться там и видеть тот огонь в глазах этих женщин, который загорался каждый раз, как появлялась возможность куда-нибудь отправиться. К счастью, они поделили сферы влияния, и Рихтер отдавала предпочтение науке, в то время как Елисеева предпочитала более активное времяпрепровождение. Иначе бы они вряд ли бы смогли существовать в стенах одного университета.       А сама шутка заключалась в том, что независимо от услышанной новости, будь то вручение Нобелевской премии по литературе или марафон в Кении у них обеих спрашивали: "А вы туда едете?".       Хотя после того, как Рихтер на самом деле отправилась в небольшой городок Норвегии на конференцию, посвященную открытию нового зелья для телепортации, этот вопрос стал звучать реже ― вдруг и в правду отправятся.       ― Кто? ― переспросил Матис, внимательно глядя на некроманта.       ― Е-ли-се-е-ва, ― по слогам повторил Селиверстов, с русскими фамилиями тут была беда.       ― Нет-нет, ― поспешно сказал зельевар. ― Первая фамилия.       ― А! Рихтер, ― ответил некромант. ― А что? Знаете ее?       Он в принципе и не сомневался ― Рихтер в научном мире не самый последний человек.       Но Матис почему-то смутился, забегал глазами, и ответная улыбка у него вышла нервная.       ― Э-э-э, да, знаю... ― пробормотал он. ― Она зельевар, кажется.       ― Да, ― кивнул некромант. ― И завуч.       ― Завуч... ― повторил Матис.       А Аркадий Семенович, кажется, обнаружил способ избавиться от собеседника ― достаточно назвать фамилию Рихтер.       Главное, чтобы сама Таисия Михайловна об этом способе не узнала.       Но она, словно услышала мысли Селиверстова, потому что у него раздался телефонный звонок.       Несмотря на обилие магических приспособлений, к техническому прогрессу пренебрежительно никто в ОРУ не относился, понимая, что он действительно значительно упрощает жизнь. Магия ― это хорошо; различные наливные яблочки на тарелочках ― замечательно; порталы ― вообще отлично.       Но, черт возьми. Телефон, ноутбук и особенно Интернет настолько облегчали жизнь, что не пользоваться ими было просто глупо.       ― Да, Таисия Михайловна.       ― Как официально, ― послышался в трубке голос завуча, которая без паузы продолжила: ― все нормально?       ― Да, я просто захотел назвать вас по имени-отчеству.       В трубке отчетливо послышался вздох, и Селиверстов готов был поклясться, что слышал шлепок от соприкосновения ладони и лба.       ― В АООМУ все в порядке? ― терпеливо повторила Рихтер. ― Десятый курс, Баюн, кикимора ― все живы?       Упокоение вампира, конфликт с русалками, конфликт с эльфами... кто бы мог подумать, что кот-людоед будет самым спокойным существом здесь?       ― Да, все в порядке, ― не моргнув глазом, ответил Селиверстов. ― Учебный процесс...       ― Отлично! ― если Рихтер и почувствовала ложь, то закрыла на нее глаза. ― Ты нам нужен. Хотя бы на выходные. Хотя бы на один. Подумай, кто сможет присмотреть за некромантами.       ― Баюн?       ― Да хоть бы и Баюн! ― недовольно рявкнула завуч. ― Больше трупов ― больше возможности для воскре... извини! ― также резко оборвала она саму себя. ― Селиверстов, я серьезно. Уверена, с тобой еще Кольцов свяжется. Это важно. В конце концов, пусть побудут одни немножко.       Она бросила трубку.       У Селиверстова не было детей, но ему вдруг показалось, что мужья такими словами уговаривают жен провести вечер вместе ведь "с детьми ничего не случится за пару часиков".       Мдаа, а потом возвращаются к руинам, которые раньше именовались их домом. Хотя черт возьми! Тут и местные далеко не нежные фиалки, которые столкнулись в грубыми российскими студентами, сами еще фору им дадут!       Так что ничего. Если что АООМУ будут отстраивать коллективными силами.       А вот про Матиса он спросить забыл...