Признаки того, что Вы маг из России

      Кольцов отправился на встречу с личами позже, чем Рихтер, когда уже стемнело, и первое, с чем он столкнулся по прибытии в Румынию — это защитный барьер вокруг замка. Он располагался на горе, а переместиться удалось в нескольких сотен метров от подножия.       Но прежде, чем ректор успел подумать, как он в смокинге будет несколько часов подниматься пешком и любоваться горными пейзажами, подъехала карета. Натуральная черная карета, запряженная тройкой молочно-белых лошадей. На месте кучера сидел неприятного вида карлик, одетый в какие-то лохмотья, который, увидев Кольцова, натянул поводья, смерил мага единственным глазом и улыбнулся, продемонстрировав отсутствие половины зубов.       — Проходите, проходите! — каркающим голосом произнес он, резво спрыгивая на землю и распахивая дверцу кареты. — Хозяева ждут вас.       Кольцов нервно улыбнулся, залезая в карету. Ему было неприятно. И еще он переживал за Рихтер. Какой склеп посетила она?       Коллега возвестила о себе смс-кой, почти сразу после того, как карета тронулась, и Кольцов почувствовал неровную дорогу, ведущую к замку. Карлик был далеко не самым лучшим кучером, во всяком случае, казалось, что он просто отпустил поводья и лошади несутся, куда они сами хотят. Оставалось надеяться, что суицидальные мысли их не посетят, и они вернутся домой в целости, сохранности и с невредимым Кольцовым на борту.       Смс-ка гласила: "Узнай у них про Рикерта. Это тоже лич".       Кольцов хотел позвонить ей, уточнить информацию и заодно скоротать дорогу, но связь здесь не ловила, и единственным развлечением были попытки удержаться на жесткой лавке, чтобы его хотя бы не мотало по всей карете.       В общем, когда карета, наконец остановилась, Кольцов сначала почувствовал боль в ушибленном подбородке, потому что на месте он все-таки не удержался, а потом облегчение, когда карлик открыл дверь. Его протянутую руку с длинными кривыми ногтями он проигнорировал.       Они находились во внутреннем дворе замка, окруженные со всех сторон темными каменными стенами. Здесь было темно, неуютно, кроме того, начал накрапывать дождь. Кольцов, который ожидал, что он перенесется сразу в комнату переговоров, не взял с собой ни плаща, ни теплой одежды, поэтому почувствовал себя отвратительно.       — Следуйте за мной, милорд! — мерзко захихикал карлик, а Кольцов подумал, что следовало уточнить у Рихтер, как выглядят эти личи. Может быть, он перепутал адрес и попал в логово вампиров.       Внутри замка было темно и сыро, освещение давали чадящие факелы, которые одновременно служили и источниками тепла. Один из них карлик сорвал со стены и теперь освещал им путь. К тому же приходилось смотреть под ноги, чтобы не сломать себе шею и не лишиться возможности аудиенции с личами.       Вел его карлик долго по винтовой лестнице, и казалось, что он даже не чувствует усталости, а вот у Кольцова перехватило дыхание, а на лбу выступила испарина. Наконец, карлик распахнул маленькую дверцу, приглашая Кольцова войти внутрь.       Ректор очутился в небольшой комнате. Все здесь было сделано под стать остальному убранству замка: голые каменные стены, высокие потолки. Впрочем, тут было большое зарешеченное окно, одна створка которого была открыта, из-за чего веяло холодом и сыростью. На стенах здесь, правда, были не факелы, а свечи, но от этого было только холоднее.       На полу здесь лежал кроваво-красный ковер, который все равно выглядел тускло в общем антураже, в центре комнаты стояли в круг три кресла с темно-зеленой обивкой, возле них столик с бутылкой и тремя серебряными кубками на нем. Материал, из которого они были изготовлены, слегка успокоил Кольцова. По крайней мере, хозяева замка не вампиры.       Они как раз сидели в двух креслах, третье пока пустовало.       У обоих братьев была бледная кожа со странным сероватым оттенком и тусклые глаза, когда они посмотрели на Кольцова, тот увидел, что глаза у них почти белые. Один из братьев был выше с длинными седыми волосами, спадающими почти до плеч и худым; второй ниже ростом, практически полностью лысый и какой-то круглый, даже не толстый, а словно опухший.       — Приветствую, — произнес высокий, делая жест рукой. — Я — Тома, это мой брат Тамаш.       — Андрей, — представился Кольцов.       — Мы разговаривали с женщиной, — сказал Тамаш, голос у него был старческим и дребезжащим. — Она — ваш ректор?       — Нет, — покачал головой Кольцов, думая о том, каким образом Рихтер по интернету вышла на этих некромантов. Не похоже было, чтобы они ценили технический прогресс. — Ректор — я.       Тамаш усмехнулся, показывая мелкие острые зубы.       — У нас есть маги, которые ведут дела, связанные с интернетом и прочими техническими вещами, — пояснил Тома, заглядывая в глаза Кольцову. — Та женщина звучала убедительно, но, — он бросил мимолетный взгляд на брата, — мы считаем, что магия — удел мужчин.       Кольцов предпочел ничего на это не отвечать. И закрыть сознание, пока личи не прочитали все его мысли.       — Присаживайтесь, — проскрипел Тамаш. — И перейдем сразу к делу.       Кольцов опустился в кресло и понял, что стоят они так, что одновременно смотреть на обоих братьев не получалось. Это ему не понравилось.       Тома налил содержимое бутылки в кубки.       — Вы продрогли, Андрей, — произнес он, поднимая свой. — Вам нужно согреться.       Это было правдой, хотя Кольцов был уверен, что плед, камин и горячий чай согреют его лучше, чем алкоголь.       И все же он взял кубок, чокнулся с хозяевами и отпил глоток. По вкусу напоминало бренди.       — Мы слушаем, — произнес Тамаш, залпом опустошая свою порцию.       Стараясь не упустить деталей, Кольцов рассказал про ситуацию на Буяне, про пророчество Гамаюн, про магический фон, про обращение к древней магии и про то, что они пришли к выводу о причастности личей к происходящему.       — Конкретно нас? — прищурился Тамаш, делая жест брату, чтобы он налил еще.       Кольцов даже слегка отпрянул.       — Нет, — поспешно сказал он. — Мы просто пытаемся найти любую информацию.       — Судя по тому, как далеко вас занесло от Камчатки, — улыбнулся Тома, добавляя алкоголя в почти полный кубок Кольцова, — это совсем не просто.       Ректор ОРУ кивнул.       — Вы правы. Мы стараемся узнать любую информацию о личах и выяснить, кто желал бы повелевать Буяном...       Братья подняли кубки, и Кольцов хоть и без особого воодушевления последовал их примеру. Это был тот самый отвратительный способ выпивания, при котором невозможно было контролировать количество в емкостях, потому что алкоголь постоянно доливался.       — Буяном? — задумчиво повторил Тома, отпивая еще глоток. — При чем здесь некроманты и остров? Логичнее было бы проверять стихийников.       — В земле Буяна похоронено много животных...       — О! — на лице Тамаша отразилось воодушевление. — Скелеты! Помнится, работал я со скелетами...       — Мы работали, — поправил его Тома.       — Было это году в тысяча семьсот восемьдесят седьмом... — словно не услышал его брат.       — Восемьдесят третьем, — сурово сказал Тома.       — Я тогда собрал скелет из восьмисот костей...       — Мы собрали! — почти нервно воскликнул Тома. — Из восьмисот пятидесяти!       Он резко осушил свой кубок.       — И все равно до Рикерта нам было как до... — он не договорил, отпил прямо из бутылки несколько глотков, а потом швырнул ее в стену. Бутылка пролетела в паре сантиметров от головы Тамаша, и Кольцов так и не понял: то ли лич случайно не попал в брата, то ли случайно промахнулся.       Ректор ОРУ вздрогнул, ошеломленно глядя на обоих личей. Но Тамаш выглядел совершенно спокойным, неторопливыми глотками осушая свой кубок. Заметив взгляд Кольцова, он чуть заметно улыбнулся и, кивнув, чокнулся с ним кубком.       На шум появился карлик.       — Принеси еще! — не дав ему сказать и слова, приказал Тома, усаживаясь в кресло. — И прибери тут.       До тех пор, пока карлик не вернулся, причем не с одной, а сразу с тремя бутылками алкоголя, Кольцов заговаривать с личами не решался. И только дождавшись, пока Тома наполнит свой кубок еще раз, осторожно уточнил:       — До какого Рикерта?       Ответил Тамаш, потому что его брат был занят потреблением алкоголя.       — Наш старинный друг, — ощерился он в сладкой улыбке.       — Подлый вор чужих тайн, чужих изобретений и...       — И чужих жен, братец, — в комнате зазвучал дребезжащий смех Тамаша. — Все успокоиться не можешь. У вашей Стефании уже и кости давным-давно истлели, а вы с Рикертом до сих пор помните.       — У кого? — переспросил Тома под громкий хохот брата.       — А нет, он уже даже не помнит, — Тамаш снова чокнулся с Кольцовым и пояснил: — они на протяжении почти трехсот лет уводили друг у друга жен. Стефания, Мирела, Элизабета, Верена, Гертруда...       — Достаточно, достаточно, — Тома слегка улыбнулся, видимо, среди этих женщин, были и жены Рикерта. — Тем более ты кого-то пропустил. И не трехсот лет… побольше.       — Они меня простят, — поднял глаза вверх Тамаш, выпивая еще. — Вернее, они уже давно никого не винят.       Обстановка стала намного теплее. Настолько, что Кольцов позволил себе еще глоток алкоголя, ожидая продолжения разговора братьев.       — Он тоже занимался скелетами? — задал наводящий вопрос ректор ОРУ.       Тамаш усмехнулся.       — Скелеты и Рикерт, Рикерт и скелеты... он к нам ведь как-то заявился с колонной скелетов, в руках у которых были бутылки цуйки*, помнишь, Тома? В каком это году было?..       — Тысяча восемьсот тринадцатом, — тут же ответил его брат. За все факты, похоже, здесь отвечал он. — Как раз ему очередную научную степень присвоили.       — А он может желать власти? — осторожно спросил Кольцов.       — Все мы можем желать власти, — хрипло рассмеялся Тамаш.       Братья снова подняли бокалы, и Кольцову, не желавшему сейчас потерять источник информации, пришлось последовать их примеру. Впрочем, пить он старался микроскопическими глотками.       — После трехсотого дня рождения жить становится очень скучно, — вздохнул Тома.       — Семидесятого, — пессимистично отреагировал Тамаш.       — Триста семидесятого? — уточнил Кольцов.       — Просто семидесятого, — Тамаш выпил еще. — Хотя некромантия позволяет сделать то, о чем всегда мечтал... деньги, путешествия, — пояснил он, заметив вопросительный взгляд Кольцова. — на первых порах еще и поддерживаем внешность... потом все надоедает.       —А...       — А Рикерту не надоело, — ответил Тамаш. — Он прямо живым казался в нашем склепе, не сказать, что ровесники.       — А он откуда родом?       — А я помню? — огрызнулся лич. — Когда мы познакомились, мы все принадлежали Священной Римской империи.       — Германской нации, — уточнил Тома. — Германия, Австрия, Венгрия, там он где-то жил.       Перспектива искать лича в трех государствах сразу не радовала, но хоть немного сужала поиски.       — Это пятьсот лет назад было, — разбил надежды Тамаш. — А сейчас он может быть где угодно.       — А когда вы его последний раз видели? — спросил Кольцов.       — Четыре года назад, — ответил Тома. — Мы собираем иногда всех личей...       — Когда вдвоем пить становится скучно, — сказал Тамаш, иллюстрируя свои слова еще одним большим глотком.       — Он ничего не рассказывал?       — Они вспоминали своих баб! — огрызнулся Тамаш, кивая на брата.       — Ты просто рано ушел, — отмахнулся Тома, наполняя по новой бокалы. — Андрей...       — Если Андрей будет пить как мы, то очень скоро пополнит ряды покойников, — сурово заметил Тамаш. — А ему, я уверен, еще хочется оставить след в истории.       Пока в историю у Кольцова удавалось только влипнуть, но по крайней мере, появлялась надежда сохранить рассудок, который уже нельзя было назвать абсолютно трезвым.       — Ему категорически не нравится, что про него все забыли, — вздохнул Тома, у которого от выпитого алкоголя появилась меланхолия. — Впрочем, все мы предадимся забвению.       — Так пусть засветится где-нибудь с деньгами и недвижимостью, — желчно посоветовал Тамаш. — Сразу родственники найдутся.       — А у него их много? — спросил Кольцов.       — От всех его... — он бросил взгляд на брата и поправился: — их жен? Конечно! Небось еще и бастардов наплодил, как мой братец, — Тамаш легко уклонился от летевшей в него пустой бутылки, и она разбилась о стену. — Другое дело, — невозмутимо продолжил он отвечать Кольцову, — что вряд ли они знают про своего родственничка.       — Это да, — кивнул Тома, откупоривая новую бутылку. — Где-то на прапраправнуках уже теряешь связь с семьей.       — Наконец-то... — тихо буркнул Тамаш. — Но на самом деле, — он посерьезнел. — Если он вам прямо очень нужен, ищите следы в Европе.       — Он в научном мире известен, — заявил Тома. — По его словам, по крайней мере.       — А если это все-таки он разрушает Буян, то, как защищаться от такого рода магии? — спросил Кольцов.       — Постараться подчинить скелетов себе, — Тома расплылся в улыбке, словно он все свои пятьсот лет жил только ради того, чтобы рассказывать, как бороться со своим давним врагом.       Тамаш отпил прямо из горла.       — Стать личем, накопить могущество и постараться подчинить скелетов себе, — расширил схему действия второй брат.       Кислое выражение лица Кольцова Тома решил разбавить еще одной дозой алкоголя. ***       Едва Кольцов переместился в свой кабинет, как вынужден был ухватиться за стол, чтобы устоять на ногах. Он так и не понял, что они пили, может быть пресловутую цуйку, с которой когда-то заваливался Рикерт в гости к румынским братьям, но голова от этого напитка гудела, а ноги слегка подкашивались.       — Здравствуйте, Андрей Савельевич, — холодно произнесла Рихтер, которая сидела за его столом и внимательно рассматривала содержимое желтой папки. — Вы простите, что я ваше место заняла, я думала, что вы позже придете.       — Зд-р-ств-з-й... — Кольцов поддержать диалог был не в силах, поэтому просто рухнул на диван, ожидая пока состояние опьянения если не пройдет, то хотя бы уменьшиться.       Ждать пришлось долго, и тишина нарушалась только шелестом страниц и звуками наливающейся воды в стакан, который Рихтер то и дело наполняла.       Наконец, Кольцов почувствовал себя нормально до такой степени, что смог дойти до стола и заглянуть завучу через плечо.       — Что скажешь?       Рихтер чуть отстранилась от запаха спиртного, исходящего от ректора, но усмехнулась.       — Скажу, что разгадала загадку, над которой бились тысячи магов. А всего-то и надо было напроситься в гости в шикарный особняк и выпить коньяка с его хозяйкой.       — Особняк? — перепросил Кольцов.       Рихтер тряхнула волосами.       — Я думала, вы спросите, какую загадку.       — Тася, я пил водку с румынами в сыром неотапливаемом замке...       — Давайте не будем рассказывать друг другу свои алкогольные приключения?       — Таисия Михайловна!       — Андрей Савельевич, мне тут дали бесценный документ девятнадцатого, а может быть даже и восемнадцатого века. Не дышите на него перегаром.       — Прости, пожалуйста, документ, — протянул Кольцов, вглядываясь в буквы, которые упорно не хотели складываться в слова. — Это немецкий?        — Ага, — кивнула Рихтер. — Это публикация Рикерта, которую мне любезно подарила мадам де Камильтон.       — И в чем загадка?       — В чем разгадка, — поправила его Рихтер, перелистывая несколько страниц и тыкая пальцем в самую последнюю строчку на последней странице.       Там красивым готическим шрифтом стояла подпись: Meister X.