Признаки того, что Вы маг из России

      Кольцов, не скрывая своего раздражения, бросил телефон на стол и посмотрел на коллег. Кассандра вздохнула, разглаживая складки юбки и принялась с преувеличенным вниманием раскладывать карты.       ― Баюн чудит? ― невинно поинтересовалась Елисеева, которая, как и все только что слышала разговоры Кольцова с Селиверстовым и Уайтхедом.       ― И Баюн, и Буян... ― ректор махнул рукой. ― Что делать будем, коллеги?       ― Аркадий будет терпеть чудачества Баюна, а мы Буяна, ― поддержала неумелый каламбур Кассандра.       Кольцов натянуто улыбнулся.       В процессе последнего педсовета, которые проводились по нескольку раз в день, было принято решение наблюдать за Буяном непосредственно на его территории. И под словом "наблюдать" тактично подразумевалась поддержка магического фона, защита растений и животных и ― в идеале ― попытки взять остров под контроль. Пока он разрушался так стремительно, что было понятно, если не начать решительные действия, он просуществует недолго.       В целом, Елисеева уже была на низком старте, готовая отправиться на остров хоть сейчас, а Кольцов мучительно пытался придумать хоть какую-то стратегию действия, выходящую за рамки: разбить штаб на Буяне ― следить за фоном ― пытаться что-то сделать. Вот это "что-то" придумать пока не удавалось.       ― Значит, отправляемся на остров... ― подытожил Кольцов.       Рихтер, которая за последнее время, казалось, срослась с ноутбуком, вдруг резко закрыла его, отложила в сторону и принялась усиленно тереть глаза, стараясь не сильно размазать тушь.       ― Добро пожаловать в реальный мир, Таисия Михайловна! ― попытался разрядить обстановку Саныч, но Рихтер так на него взглянула, что он немедленно передумал шутить.       ― Виртуальный будет получше, ― буркнула она, проходя к дымящемуся чайнику, благо сейчас были те минуты, когда фон был в норме. ― Там за магией следить не приходится, ― было непонятно, слушала ли она разговор остальных или полностью отключилась от происходящего на время, проведенное за ноутбуком.       ― И с людьми общаться проще, ― вздохнула Кассандра.       Рихтер слегка усмехнулась, выражая сочувствие к проблемам стеснительных людей, но, когда она заговорила, улыбки на лице уже не было.       ― На самом деле, ничего подобного, ― голос у нее был спокойный, но глазного контакта она избегала. ― В интернете тебя могут послать в два раза быстрее.       ― Куда послать? ― переспросил Петрович, занимавшийся сбором рюкзака для предстоящего путешествия и прослушавший весь разговор.       Елисеева усмехнулась.       ― На Буян, Дмитрий Петрович, ― ответила она, ― на Буян.       ― Вас, надеюсь, не послали? ― улыбнулся Кольцов, но ответный взгляд Рихтер был очень серьезным.       ― Меня нет, ― она сделала глоток чая. ― Не все... неважно! И вас, Андрей Савельевич, тоже.       Под непонимающими испытующими взглядами коллег даже Рихтер почувствовала себя неуютно, нервно барабаня пальцами по подлокотнику дивана.       ― Андрей Савельевич, вы были когда-нибудь в Румынии? ― поинтересовалась она.       ― Был один раз, ―осторожно ответил ректор, еще не до конца понимая, что она от него хочет. ― А что?       Рихтер усмехнулась, залпом допивая остатки чая, ставя пустую чашку прямо на подлокотник и поднимаясь с дивана, чтобы в упор посмотреть на Кольцова.       ― Хотите еще раз отправиться? Поговорить с мертвецами? ― в зеленых глазах появились лукавые искорки.       Кольцов почувствовал, что брови у него ползут вверх, а на губах Рихтер заиграла самовлюбленная улыбка.       Личей она начала искать уже давно. Сразу же после того, как выяснилось, что возможно они причастны к происходящему на Буяне. И сразу столкнулась с несколькими проблемами. Во-первых, их было мало. Во-вторых, найти их было трудно. В-третьих, на контакт они шли неохотно. В-четвертых, многие понятия не имели, что происходит на Буяне и недоумевали, при чем здесь они.       В итоге из всех опрошенных, что-то рассказать согласились трое, причем двое из них были братьями. Так что получилось всего два адреса, которые надо было посетить.       И все эти личи категорически не хотели видеть толпу народа у себя дома и выставили условие приходить в одиночку.       И это последнее условие совершенно не нравилось Рихтер. Она понятия не имела, кто может туда отправиться и с большой долей вероятности вернуться назад живым. Селиверстова она дергать лишний раз не хотела, тем более у него, как выяснилось, там еще и Баюн вытворяет невесть что. По одному из адресов она была готова отправиться сама. А по второму? Тем более, что румынские братья-личи выставили условие, по которому женщина их обитель переступать не должна.       А Кольцов, в принципе, ректор ОРУ. Представитель если можно так выразиться. Его, наверное, не тронут.       Но сейчас ректор смотрел на нее так, словно она щелчком пальцев решила все мировые проблемы, включая финансовые кризисы и глобальное потепление.       ― Тась, ― от недоумения он даже перешел на фамильярность. ― Ты серьезно договорилась с личами о встрече?       Рихтер, усмехнувшись, кивнула. Сокращение дистанции начальник ― подчиненный ей не очень понравилось, но искреннее восхищение польстило.       ― Ну ты, конечно, даешь... ― вторя ректору, протянула Елисеева. ― Я на твоем фоне чувствую себя лентяйкой.       Рихтер тряхнула рыжими волосами, скрывая торжествующую улыбку.       ― Ладно тебе, ― махнула она рукой. ― На Буяне ты это чувствовать точно перестанешь.       И, вернув себе привычную строгость, она вышла из кабинета. Для похода к личу нужно было переодеться. ***       Так сильно Рихтер не волновалась ни перед одной встречей в своей жизни. У нее было стойкое ощущение, что она отправляется по меньшей мере к Елизавете II. Про найденного лича она узнала не так уж много. Только то, что она живет во Франции, и что занималась когда-то наукой. Впрочем, самые свежие ее работы датировались восьмидесятыми годами прошлого века, и вполне ожидаемо были посвящены некромантии, поэтому особенного интереса у Рихтер не вызвали.       А еще она знала ее имя.       Антуанетта Мэрион София де Камильтон.       Впечатление производило, конечно сильное.       Ровно до того момента, как она, воспользовавшись порталом, оказалась неподалеку от ее виллы.       Таисия Михайловна, у которой одежда не принадлежала к ведущим домам моды, почувствовала, что катастрофически не вписывается в антураж и неловко поправила уже далеко не новый черный пиджак, словно старалась закутаться в него и спрятаться от внешнего мира.       Дорожка, ведущие к парадной двери виллы, была вымощены из камня, по краям ее как живая изгородь росли аккуратно подстриженные кусты. Газон тоже был очень ухоженным, на нем располагалось несколько клуб, представляющим сооружение с яркими цветами, морскими камнями и маленькими фонтанчиками в центре.       Сама вилла была двухэтажная, выполненная в светлых тонах, перед ней располагался бассейн, возле которого на деревянном настиле стояли белые лежаки, а рядом с ними стояли пляжные зонтики.       Это нисколько не напоминало страшное обиталище лича, скорее место для устроения дорогих вечеринок у золотой молодежи. Много света, все в пастельных тонах, красивое, дорогое.       Рихтер так засмотрелась, что не сразу осознала, что золотого цвета ворота открылись, а перед ней возник молодой человек в униформе, который ожидал пока Рихтер обратит на него внимание.       ― Bonjour ― поздоровался он по-французски, а Рихтер быстренько произнесла заклинание для перевода и поклялась себе не щелкать клювом. ― Мадам де Камильтон ожидает вас.       Рихтер кивнула, не совсем понимая, кем является паренек. Понятное дело, что маг, другие тут бы не работали, но кто? Просто дворецкий или некромант, надеющийся обучиться премудростям?       Она покачала головой. Какое ей дело до этого?       ― Благодарю, ― кивнула она молодому человеку, стараясь держаться как можно прямее и не особенно смотреть по сторонам, хотя глаза все равно у нее стреляли из стороны в сторону, подмечая красоту окружающего пространства.       Дворецкий распахнул прозрачную входную дверь, пропуская Рихтер вперед.       Внутри было не менее красиво, чем снаружи. Очень много света, картины на стенах, цветы, скульптуры, ― чем больше Рихтер тут находилась, тем больше ей казалось, что она перепутала адрес.       ― Прошу, ― позвал ее дворецкий, первым проходя по коридору, показывая дорогу.       Он остановился у одной из дверей и открыл ее, предлагая Рихтер пройти. Сам он тоже вошел, но остался стоять возле дверей, бесшумно закрыв их.       Гостиная тоже была выполнена в светлых тонах. На окнах висели плотные бежевые шторы, которые сейчас не были задернуты. На стенах висело несколько портретов, на которых были изображены женщины в одежде девятнадцатого века. На полу лежал светлый ковер с густым ворсом, одна из стен была полностью загорожена книжным шкафом, с множеством книг.       ― Добрый день, мадам Рихтер, ― послышался скрипучий голос.       Тонкостей употребления французского языка, завуч не знала. Возможно, с определенного возраста, ко всем женщинам во Франции обращались "мадам". Ту же самую де Камильтон дворецкий назвал также, хотя мужа у нее, кажется, не водилось.       Рихтер от неожиданности вздрогнула и обернулась на голос.       У противоположной стены стояли два кресла со светлой обивкой, между которыми находился журнальный столик, с лежащим на нем колокольчиком. На одном из этих кресел сидела женщина, такая худая, что казалась скелетом, облепленным бледной, даже сероватой кожей. На впалые щеки были нанесены румяна, светлые, почти белые, как в моменты колдовства, глаза, были подведены, и ресницы тоже аккуратно прокрашены. Ее светлые волосы были собраны в высокую прическу, в которую были вплетены жемчужные нити. Она была одета в розовое платье с длинными расклешенными рукавами и юбкой, спадающей до пола. Худую шею украшало жемчужное ожерелье, а когда она протянула руку с длинными ногтями для пожатия, то Рихтер увидела еще и такой же жемчужный браслет на запястье.       ― Добрый день, мадам де Камильтон, ― от Рихтер потребовалось усилие, чтобы заставить голос не дрожать.       ― Садись, ― предложила хозяйка дома, указывая на соседнее с собой кресло, хотя интонация была больше похожа на приказ. ― Коньяка! ― приказала она дворецкому, который с молчаливым кивком немедленно удалился. Сама де Камильтон наклонилась в сторону Рихтер и испытующе прожгла ее своими светлыми глазами. ― Слушаю.       ― Мадам де Камильтон, я являюсь представителем Общемагического Российского университета...       ― Хорошо, что не представителем косметической компании! ― перебила ее женщина. ― Это я про тебя знаю. Ближе к делу.       Обычно смутить Рихтер было нелегко, но сейчас она почувствовала себя очень неловко.       ― Остров Буян разрушается, ― она постаралась произнести это максимально спокойным голосом. ― И мы точно знаем, что разрушается он посредством магического воздействия.       В дверях появился дворецкий с бутылкой коньяка и двумя бокалами. Под суровым взглядом де Камильтон он поставил их на журнальный столик, наполнил, поставил рядом бутылку и, поклонившись, вышел из комнаты.       Лич взяла один бокал, жестом указывая Рихтер сделать то же самое.       ― Думаешь, мне есть дело до вашего острова? ― спросила она, отпивая глоток коричневой жидкости.       ― Думаю, что вы можете помочь мне найти личей, которым есть до этого дело.       Де Камильтон хохотнула.       ― Прекрасно!       ― Вы ведь понимаете, как скакнет магический фон, если Буян будет подконтролен одному магу?       Де Камильтон залпом допила коньяк и задумчиво постучала длинным ногтем по подлокотнику.       ― Я много чего понимаю.       Рихтер вопросительно на нее посмотрела, а лич таким же внимательным взглядом пронзила нетронутый коньяк в ее бокале И только, когда завуч ОРУ сделала глоток, соизволила ответить.       ― Не только в алкоголизме, если что, ― заметила она. ― Ты ведь не некромант?       ― Зельевар, ― озвучила Рихтер свою основную специальность.       ― Ну да, вы предпочитаете отравлять организм быстро, а не на протяжении трехсот лет, ― усмехнулась лич. ― В общем, если захочешь посмотреть, что будет через много десятилетий и примкнешь к нашей клоаке, то начнешь разбираться в напитках покрепче.       ― Действительность так ужасна? ― без эмоций спросила Рихтер.       Лич усмехнулась, добавляя себе в бокал еще коньяка.       ― Не всегда, ― ответила она. ― Скорее, ты просто заспиртовываешь свои истлевшие органы, чтобы продлить их существование... так, о чем мы?       ― О том, что вы много знаете, ― напомнила Рихтер.       Пить коньяк без закуски ей не нравилось. Может быть, после трехсот лет практики ты достигаешь мастерства в этом деле, но ей до этого было еще далеко. Так что напиток она буквально цедила, боясь опьянения.       ― Много, ― повторила де Камильтон.       ― Вы встречаетесь с другими личами? ― спросила Рихтер.       Она себя чувствовала интервьюером, у которого был не самый сговорчивый собеседник.       Де Камильтон сняла с руки браслет и начала задумчиво перебирать жемчужины.       ― Бывает, ― кивнула она. ― Нас не так много, нужно же периодически уточнять, кто стал новым членом нашего сборища, а кто истлел к чертовой матери.       ― И часто?..       ― Умирают? ― перебила ее де Камильтон. ― Периодически. Но это либо вообще древние развалины, либо придурки, которые не смогли справиться с магией. Приостановили смерть лет на двадцать и сразу все личи!       Может быть, коньяк на таких магов как де Камильтон и действовал слабее, но речи у нее стали более вольными.       ― Я хотела спросить, часто ли вы собираетесь, ― уточнила Рихтер.       ― Ах это, ― лич плеснула себе еще коньяка и в упор уставилась на завуча. Та под тяжелым взглядом залпом допила остатки напитка и приложила к носу тыльную сторону ладони. Горло обожгло так, что даже на глазах выступили слезы.       Лич тоже это заметила, потому что подняла откуда-то с пола большой колокольчик и несколько раз громко позвонила.       В дверях спустя пару минут появился дворецкий.       ― Принеси закуски! ― приказала она. ― Фрукты, сыр, ― дождавшись пока он уйдет, она снова взглянула на Рихтер. ― Раз в несколько лет собираемся, ― ответила она. ― Иногда реже, иногда чаще. Зависит от того, захочет кто-то видеть у себя сборище или нет.       Она, судя по всему, этого категорически не хотела, но, глядя на великолепную, идеально убранную обстановку, Рихтер не могла в глубине души с ней не согласиться. Может быть, конечно, у личей все вечеринки происходят по строжайшим правилам, все ходят в стерильных костюмах и нисколько не мусорят, но верилось в это с трудом. Они хоть и обладающие магией, древние, опытные, очень умные, но все-таки люди.       ― И когда последний раз?       ― Года четыре назад, или пять, ― сказала Рихтер. ― В Румынии. У этих... братьев... не помню, как их зовут...       Рихтер вздрогнула. Может быть, в Румынии были еще личи, но насколько она могла судить, это были Тома и Тамаш, к которым сейчас отправился Кольцов.       ― И у вас не заходил разговор о...       ― Вселенском контроле? ― усмехнулась де Камильтон, снова прикладываясь к коньяку.       Подоспевший дворецкий тем временем поставил на столик блюдо с нарезанными фруктами и уложенными там же сухофруктами. Рядом он также поставил блюдце с дольками шоколада, после чего снова вышел из гостиной.       ― Нет, разговоры велись только о том, как мы поддерживаем форму, ― фыркнула де Камильтон. ― Все сводится к попыткам выведать чужие секреты.       ― И сколько вас таких? ― спросила Рихтер. ― Желающих выведать чужие секреты?       ― Штук двадцать, ― пожала плечами де Камильтон, подливая ей коньяк. ― Плюс/минус. Кто-то принципиально игнорирует подобные сборища, поэтому точно сказать не могу.       ― И никто не говорил, что ему не нравится жить в тени, что хочет, чтобы его имя гремело?       ― Милочка, в какой тени?! ― театрально вскинула брови де Камильтон. ― Посмотри, сколько тут света!       Рихтер сконфуженно отпила коньяка.       ― На самом деле… ― задумчиво протянула де Камильтон. ― Разве что Рикерту славы всегда было мало.       ― Какому Рикерту? ― насторожилась Рихтер.       ― Да один из наших, ― пожала плечами де Камильтон. ― Часто жаловался, что про нас только некроманты знают, ― она хитро прищурилась, отпивая из бокала. ― Надо будет сказать ему при случае, что мы и зельеварам интересны.       ― И что Рикерт? ― нетерпеливо переспросила завуч ОРУ.       ― Да ничего! ― огрызнулась де Камильтон. ― Сказала же ― не рассказываем мы секреты. О погоде беседуем, больных суставах и лекарствах! Мы такие же старики, как и во все века!       Рихтер чуть отпрянула. Де Камильтон категорически не производила впечатление старухи, и если не держать в голове ее возраст, то никогда бы она не сказала, что перед ней женщина, которой несколько веков.       ― А как его можно найти? ― взяв кусочек груши, спросила Рихтер.       ― Стать личем и дождаться очередной встречи.       Рихтер отпила еще коньяка. А вообще от этой лукавой улыбки ей захотелось швырнуть бокал в стену. Или в голову де Камильтон.       ― Расскажите хоть про него, ― попросила Рихтер. ― В интернете посмотрю...       Наверное, ее голос прозвучал совсем безнадежно, потому что де Камильтон хохотнула, выпивая еще коньяка.       ― В интернете... ― повторила она. ― Рикерт скелетами занимался, насколько я знаю. Долгое время, на протяжении всей своей жизни, наверное... многим из нас надоедает одно и то же, а вот он остался верен своему выбору… ― она задумалась. ― Я точно знаю, что он собирал множество скелетов в одного и пытался ими управлять.       Рихтер слушала, боясь пропустить хоть слово, но на этом лич закончила. Прошло несколько минут в тишине.       ― Спасибо, ― наконец кивнула Рихтер.       Информации было не так много, но это было уже кое-что.       А когда Рихтер уже собиралась уходить, дворецкий попросил ее подождать, на несколько минут исчез и вернулся с ярко-желтой папкой в руках.       ― Мадам де Камильтон просила вам передать, ― сказал он.       Рихтер пролистнула несколько страниц. Там в файлах лежали пожелтевшие от времени листы, исписанные крупным почерком.       ― Это на немецком? ― спросила она.       Дворецкий пожал плечами.       ― Мадам де Камильтон сказала, что это статьи Рикерта. Чтобы вы знали, что в интернете искать, ― на последних словах он лукаво улыбнулся.       Рихтер смогла только выдавить из себя "спасибо".