Признаки того, что Вы маг из России

      Студенты ОРУ в эту ночь тоже не спали, несмотря на приказы Селиверстова. Сначала дежурили возле медпункта, а потом пытались подслушать, что происходит за закрытыми дверями кабинета Уайтхеда. Успехом попытки не увенчались, но вот незнакомого высокого седовласого мужчину, который вошел в кабинет, они заметили.       Какой уж тут был сон!       Полночи строились догадки о том, кто это, о чем говорят Уайтхед и Кольцов, что будет с Буяном, что сделает Магистр и прочее. А чтобы не пропустить ничего важного, студенты по два человека подпирали стены напротив кабинета ректора, надеясь, что оттуда кто-то выйдет и можно будет задать вопросы.       К утру напротив кабинета собрался весь десятый курс ОРУ, который встретил одинаковыми располагающими улыбками обоих ректоров и ночного незнакомца.       — Некроманты? — удивленно переспросил последний. — Не знал, что у вас их готовят.       — Не у меня… — буркнул Уайтхед, синяки под глазами у него увеличились после бессонной ночи.       — Что происходит? — нахмурился Кольцов.       Однако, студенты ответить не успели. К ним, широко шагая двигалась пара эльфов – мужчина с длинными темными волосами и рыжеволосая женщина с кучей сережек-колечек в ушах и с большим количеством браслетов на запястьях. Одеты они были странно по какой-то нездешней моде. На мужчине был старомодный светлый костюм, да еще и мантия с сиреневым отливом, которая струилась за ним шлейфом. Женщина была в той же цветовой гамме — в длинном лиловом платье и светлой накидке, которая должна была защитить от холода.       А позади них плелся отчаянно покрасневший Дарриэль.       — Мистер Уайтхед, я хотел бы знать, как мой сын оказался на Камчатке? — не здороваясь, сразу приступил к делу эльф.       Уайтхед смерил его тяжелым взглядом, отчего эльф даже несколько стушевался, явно ожидая что хозяином положения будет он. Но ректор АООМУ за эту ночь вымотался так, что еще два незваных гостя переполнили чашу терпения.       — Напомните свое имя! — потребовал он.       Эльф на секунду словно задохнулся, кончики острых ушей затрепетали, ноздри тонкого носа раздулись, а на бледных щеках появились алые пятна.       — Аритлон, — процедил он. Его жена успокаивающе взяла его под руку.       — Почему вы не предупредили о своем приходе? — продолжил наступление Уайтхед.       — Нашего сына подвергли опасности! — не выдержала эльфийка, всплеснув руками, из-за чего браслеты зазвенели.       — Вы приехали просить, чтобы я исключил вашего сына на выпускном курсе за нарушение дисциплины? — Уайтхед изобразил настолько искреннюю заинтересованность, что даже студенты ОРУ, на глазах которых все это происходило, опешили.       Дарриэль, казалось, мечтал провалиться сквозь землю. Он старался не смотреть ни на преподавателей, ни на других студентов, ни на родителей. А хуже всего было то, что седой незнакомец с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим.       Аритлон побледнел, а потом нахмурился.       — Разумеется нет! — произнес он.       — Вы знаете, я тоже так считаю, — кивнул Уайтхед. — Поступок, разумеется, глупый и безрассудный, но исключение из университета – излишне суровое наказание на мой взгляд. Благодарю вас за то, что вы лично пришли проконтролировать поведение вашего сына, но в следующий раз я попрошу вас предупреждать о визитах заранее. Увы, больше времени уделить вам не могу. Всего доброго! — он пошел прочь, давая понять, что разговор окончен.       Опешившие эльфы стояли, как громом пораженные и беспомощно оглядывались на остальных.       — Так что вы здесь делаете? — Кольцов повернулся к своим студентам.       — Ждем новостей, — ответил Гальдж.       — Новостей… — повторил Кольцов. — Идем, — приказал он, следуя за Уайтхедом. — Все! — поторопил он, когда студенты остались на месте. — Будут вам новости, — проворчал он.       Уайтхед собрал всех студентов и преподавателей в большом зале. Десятый курс ОРУ постарались занять места максимально близко, чтобы слышать каждое слово. Преподаватели ОРУ тоже были рядом. Постепенно зал наполнили и другие студенты, которые с непониманием смотрели на ректора, и с некоторой опаской на Кольцова и седого незнакомца.       Уайтхед первым вышел к трибуне, жестом призывая соблюдать тишину. Начал говорить он только после того, как все замолкли.       — Большинство из вас знает о ситуации на Буяне и Камчатке, — произнес он. — Возможно, она даже более серьезная, чем мы предполагали. В связи с этим я требую от студентов соблюдать все правила поведения в стенах АООМУ. За попытку отправиться на Буян с этого момента я буду исключать каждого виновного, в случае если он, конечно, останется жив.       Студенты зашептались. Уайтхед выдержал паузу, прежде чем продолжить.       — Должен вам представить, — он посмотрел на седого мужчину. — Это Тома Данешти. Лич.       Шепот в зале стал громче. Особенный интерес незнакомец вызвал у студентов ОРУ, которые начали активно переговариваться, пока Селиверстов на них не шикнул.       — Я уверен, что на образовательном процессе сложившаяся ситуация не скажется, — заметил Уайтхед. — Это самое главное, что я хотел вам сказать.       Студенты начали расходиться, и, пользуясь суматохой, десятый курс ОРУ быстро двинулся Кольцову.       — Андрей Савельевич! — роль парламентера взяла на себя Кира. — Вы ведь будете держать нас в курсе?       Кольцов фыркнул, качая головой. А Тома, стоящий рядом, усмехнулся.       — Некроманты, — в голосе у него послышались нотки сочувствия и некоторой гордости. — Так много и в одном месте, — он смерил студентов взглядом. — А кто из вас сегодня спиритические сеансы устраивал?       — Они в медпункте сейчас, — ответила Аня. — А что? Заинтересовались?       Тома кивнул, в глазах у него появились лукавые искорки.       — А что с Буяном, Андрей Савельевич? — Даша в упор посмотрела на ректора. — Только не говорите, что ради нашего блага, — она патетично прижала руку к груди, — вы нам ничего не расскажете.       — Вот именно! — поддакнула Аня. — Не все же нам спиритические сеансы проводить! Некромантов не напасешься!       — Я хочу с ним поговорить, — сказал Кольцов. — И вообще я хочу попробовать решить все мирно.       Последние слова прозвучали не слишком уверенно, отчасти потому, что Тома засмеялся каркающим смехом, еще не дослушав.       — Если вы, Андрей, все-таки пойдете на эту глупость, то я составлю вам компанию, — тут же сказал он. — Давно я не видел своего приятеля.       Почти все бросили на него вопросительный взгляд, но лич только улыбнулся. Кольцов вздохнул.       — Хорошо.       — И не сбрасывайте со счетов меня! — тут же заметил Селиверстов. — Я все-таки некромант. Опытный некромант! — тут же поправился преподаватель, заметив взгляды студентов. — Вас я на Буян не пущу.       — А если будет битва, тоже не пустите? — Кира накрутила прядь волос на палец.       — Долгова!       Кира закатила глаза.       — А что делать, если договориться не удастся? — спросил Хоггс, оказалось, что преподаватели АООМУ тоже сгрудились вокруг толпы.       — Любое противостояние будет на Буяне, — тут же ответил Кольцов. — Мы постараемся, чтобы АООМУ это не затронуло.       Уайтхед покачал головой, слушая это «постараемся».       — Андрей, — он исподлобья посмотрел на коллегу. — Я клялся защищать АООМУ. Подожди! — заметив, что Кольцов хочет что-то сказать, прервал его ректор. — И я буду защищать АООМУ. Если сюда снова придет лич, то я сделаю все, чтобы университет выстоял. Но. Ты можешь сколько угодно мне рассказывать о значимости Буяна. Ты можешь, сколько угодно говорить мне, что это наша общая проблема. Я это понимаю. Но рисковать жизнью своих людей я не буду. Моя совесть мне не позволит.       — А моя позволит! — выкрикнула О’Салливан откуда-то сзади и сквозь коллег пробралась вперед. — Если потребуется защищать Буян, я буду. Считайте, что я доброволец! Вам нужны некроманты!       У Уайтхеда было слишком хорошее зрение, чтобы заметить ее осторожный взгляд, брошенный на Селиверстова.       — Артур, мы не допустим серьезного противостояния…       Его слова потонули в смехе лича.       — Допустите! — уверенно ответил Тома. — Допустите вы серьезное противостояние, Андрей. Хватит тешить себя надеждами. Поговорите с Рикертом, если хотите. Возможно, он вам что-нибудь расскажет интересное о некромантии. Но если вы захотите вернуть Буян, вам придется доказать, что вы его достойны.       — Мы не можем требовать, чтобы АООМУ выступало в защиту Буяна…       — Не требуйте! — усмехнулся Тома. — Один доброволец уже есть, — О’Салливан покраснела на этих словах. — Ну не будьте идиотами, пожалуйста, — он капризно поджал губы. — Андрей, когда я с вами разговаривал, вы казались мне рассудительнее.       Рихтер тряхнула рыжими волосами и скрестила руки на груди.       — Сегодня вечером отправимся на Буян, — вздохнул Кольцов, стараясь не замечать пристальных взглядов студентов.       Те, однако, не сводили с него глаз, и Кольцов прекрасно понимал, что сделать так, чтобы они держались подальше от Буяна, будет не так-то просто. Придется Селиверстову придумать им какое-нибудь занятие.       Не спеша, все начали расходиться.       Кира отстала от остальных и незаметно выскользнула во двор. Ей нравилась поздняя осень и особенно зима. Причем не та, которую рисуют на открытках, с припорошенными снежком домиками вдали от цивилизации, а настоящая городская зима. Когда запах мороза смешивается с бензином, мелькают автобусы, перевозящие жителей с одного конца города в другой, вечером включается иллюминация. Именно так и никак иначе.       И в поздней осени тоже была своя прелесть. Опавшие листья с деревьев устилали землю пестрым ковром, воздух уже был холодным, хотя в нем еще не чувствовалось мороза. И даже слякоть казалась приятной.       Кира вытащил пачку сигарет и затянулась. Курила она редко, по настроению. Но сегодня ей прямо хотелось, чтобы ее никто не трогал хотя бы пятнадцать минут.       И не успела она затянуться, как увидела эльфа, который быстрым шагом шел туда, где стояла она.       Уши у Дарриэля слегка покраснели, а губы периодически искривлялись в нервной усмешке. Особенно после того, как он заметил девушку.       Кира неподвижно смотрела на него, а эльф на несколько секунд остановился, словно раздумывая, продолжать свой путь или вернуться в АООМУ. Наконец, пауза затянулась настолько, что продолжать молчание было неловко.       — Травишь свой организм? — спросил Дарриэль.       — Травлю, — спокойно согласилась Кира, затягиваясь. — А тебе твой организм сегодня отравили родичи, — в глубине души она надеялась, что он уйдет.       Эльф не ответил, но уши и лицо у него покраснели.       Кира затянулась дымом и выпустила его в сторону Дарриэля. Тот сделал вид, что не заметил.       — Много ты понимаешь в семейных традициях, — бросил он и отвернулся.       Кира фыркнула. А потом и вовсе засмеялась.       — Вы меня бесите, — беззлобно призналась девушка, снова затягиваясь сигаретой.       — Эльфы? — парень повернулся к ней.       — Не, — Кира снова затянулась. — Представители элитных семей. Ты, тот вампир, Звягинцев-Беляев да даже Юрка Зимин периодически. У вас все так сложно. Туда не ходи, сюда не ходи. Смотри так, делай так. Ибо традиции! — она со знанием дела подняла палец вверх.       В глазах Дарриэля промелькнул неожиданный интерес. Даже краска с щек спала.       — Завидуешь? — он усмехнулся уголком рта.       Кира не улыбнулась, щелчком закинув сигарету в грязь.       — Завидую, — мрачно кивнула она. — Жить в детдоме, а потом узнать, что ты последняя из рода… Мне не нравится роль Избранной.       Дарриэль хотел что-то сказать, но закрыл рот, не вымолвив ни слова. Неожиданно, повинуясь какому-то порыву он протянул руку, чтобы положить ее девушке на плечо, но тут же отдернул. Кира взглянула на него своими ореховыми глазами и неожиданно усмехнулась.       — Никогда их не видела, — ответила она на незаданный вопрос. — У меня начались всплески магии, я перепугала детей и преподавателей, а потом ко мне заявился магический опекун, который без лишнего шума вытащил меня из детдома. Мне было восемь.       Эльф смотрел на девушку, стараясь уловить в ее лице что-то, что говорило бы о сильном потрясении, но Кира говорила абсолютно спокойно и даже несколько отстраненно, словно не про себя, а про какую-то знакомую.       — Они… — Дарриэль замялся. — Умерли?       — Да, — спокойно ответила Кира. — А некромантом я стала, чтобы встретиться со своими родственниками в фамильном склепе.       Эльф неуверенно улыбнулся, но Кира окинула его строгим взглядом, и улыбка сползла с его лица.       — Я не шучу, — сказала она. — У меня действительно есть фамильный склеп на окраине Подмосковья.       — А ты с ними?..       — Смогу в двадцать один год.       Эльф помолчал, а потом нерешительно спросил:       — Почему ты мне это рассказываешь?       — Ты же спросил, завидую я или нет, — пожала плечами Кира. — Тем более, что это не тайна.       — Нет?       — Неа, — девушка усмехнулась. — Играть в бедную несчастную сиротку неинтересно, а своей судьбы я не стыжусь.       — А опекун?       — Милая женщина-лекарь. На момент нашего знакомства, ей года двадцать три было или что-то типа того. Может, чуть больше. И она такую ношу на себя взвалила, — Кира фыркнула.       Она помолчала, вдыхая холодный воздух.       — Короче, остроухий, — она хлопнула Дарриэля по плечу. — Я это к чему говорю: хреновые родственники – это лучше, чем семейное кладбище! Ладно, бывай!       Девушка напоследок еще раз лучезарно улыбнулась эльфу, сверкнула глазами и направилась к АООМУ.       Эльф слегка улыбнулся ей вслед.