written on his heart

С того пикника отношения между Саном и Уёном почти не поменялись, лишь стали теплее. Прошло чуть больше двух недель, и они все также сидели рядом во время обеда, смеясь и сталкиваясь ногами под столом, а также держа руки в замке, пока никто из их друзей этого не видел. Они не хотели говорить о том, в чем пока что не были достаточно уверены, поэтому просто продолжали жить, прерывая прогулки после уроков до дома Уёна короткими поцелуями и долгими объятиями. Это напоминало начало трепетных и очень красивых отношений, и порой Чон мечтал о том, что в будущем они с Саном смогут жить вместе, дарить друг другу еще много чудесных моментов и не бояться того, что кто-то будет осуждать их или вставлять им палки в колеса. В пятницу третьей недели с момента их первого поцелуя Сан попросил Уёна задержаться после уроков, а после проводил в свою студию — она располагалась не так далеко от школы, и дорога заняла не дольше пятнадцати минут. Это место было сокровенным для Чхве — он проводил тут достаточно времени, чтобы назвать студию домом, здесь он переживал тяжелые разговоры с родителями и осознание своих чувств к Уёну, здесь они с друзьями впервые напились до кругов перед глазами, а потом долго рассказывали глупые истории, пока не уснули прямо на полу. Здесь же было настоящее убежище Сана. Помещение казалось немного пустым (если не считать дивана и небольшого кухонного гарнитура, а также шкафа с одеждой и ноутбука на диване), свободным и с духом бунтарства — об этом говорили разводы от красок на стенах, а также беспорядок в художественных принадлежностях и вещах Сана, накиданных то тут, то там. Но если само помещение не вызвало у Уёна каких-то слишком ярких чувств, то все поменялось, когда ребята вошли в небольшую отдельную комнату внутри студии. Там на подставках стояли картины — одна красивее другой. На каких-то были изображены пейзажи в обычном, реалистичном стиле, где-то находились портреты карандашом (в основном это были рисунки их друзей), но внимание Чона привлекли те самые рисунки в стиле Сана, на которых красовались бесчисленные цветы, которые переплетались между собой, черепа и пистолеты идеально вписывались в картинку, а громкие слова, которые Чхве использовал, чтобы донести какую-то важную мысль для смотрящего, лишь дополняли каждую картину. — С ума сойти, и это ты говоришь, что недостаточно хорош, — Уён и правда не знал, как выразить свой восторг. Ему казалось, что Сан настолько потрясающе рисует, что описать это просто словами невозможно, нужно добавить что-то еще, а что — Чон не понимал. — Тут есть, над чем работать, — Чхве пожал плечами, заставляя младшего закатить глаза и ударить одноклассника в плечо. Все-таки Сан и правда сильно себя недооценивал именно как художника. Уён снова обошел помещение, аккуратно дотронулся до тех картин, которые понравились ему сильнее других, и мягко улыбнулся, подходя ближе к Сану и прижимаясь к нему всем телом, требуя объятий. То, насколько тактильным на самом деле был Чон, Сан понял не сразу, потому что какое-то время они были недостаточно близки, теперь же этот парень позволял себе закидывать ноги на колени Сана прямо в школьной столовой, тыкать его в плечо или бок, а потом звонко хохотать, постоянно обниматься, когда есть такая возможность, а также просто дотрагиваться невзначай. Со вздохом (конечно же, притворным) Сан притянул Уёна к себе, и пару минут парни стояли, просто обнимаясь и слушая дыхание друг друга. Однако этого Сану было мало — молодой человек осторожно отстранился и чуть наклонился, чтобы утянуть Чона в поцелуй. Они не переходили грань, просто наслаждались друг другом, но в этот раз Сан был чуть более напористым — он довольно быстро перешел с коротких касаний на изучение рта Уёна своим языком, и это казалось настолько приятным, что Уён просто отпустил ситуацию и позволил себе наслаждаться тем, как глубоко и уверенно целует его Чхве. Руки старшего тем временем медленно опустились с талии Уёна и остановились на его ягодицах — Сан не настаивал и не принуждал к чему-то, будто бы ждал разрешения, и Уён приподнялся на носочках, прижимаясь к Сану всем телом и таким образом давая понять, что брюнет может продолжать. Сан аккуратно сжал ладони, заставляя Уёна шумно выдохнуть от новых ощущений, однако в следующее мгновение старший вдруг приподнял Чона, заставляя того обхватить себя ногами, и быстро оказался около тумбы, на которую и был посажен Уён. Так целоваться было довольно удобно — коленки не подгибались, из-за чего блондин боялся просто упасть, да и Сан, удобно расположившийся между ног Уёна, явно чувствовал себя более комфортно. Уён пару раз тихо простонал в поцелуй из-за приятных ощущений от прикосновений Сана, и это сбивало с толку. Старший водил по бедру Ёна рукой, слегка сжимая, продолжал сладко целовать, полностью выбивая из головы Чона какие-либо мысли, и только когда губы молодого человека переместились на шею Уёна, нежно выцеловывая каждый сантиметр кожи, и Сан засосал кожу, оставляя после себя небольшое красное пятнышко, Чхве сам понял, что стоит притормозить. — Уён-а, — Сан отстранился, стараясь заглянуть в глаза Уёна, и ему это удалось. С мягкой улыбкой Чхве оставил на носу блондина легкий поцелуй. — Пойдем покушаем. — О боги, ты волшебник, еда всегда кстати! — Уён оставался собой несмотря на горящие щеки и раскрасневшиеся губы, и этого было достаточно, чтобы рассмеяться. Покидать комнату с картинами не хотелось, однако еда определенно точно не могла подождать, Уён был в этом уверен, так что он спустился с тумбы, становясь на ноги, и, ткнув Сана в грудь, быстро вылетел из комнаты, оказываясь в самом помещении студии. Уён не мог объяснить, почему ему стало так просто общаться с Саном — просто весь негатив, который был в самом начале их пути, растворился, оставив после себя возможность увидеть друг друга с совершенно другой стороны. По крайней мере, Уён смог увидеть, что Сан куда более глубокий человек, чем знают другие, а еще он умеет быть нежным и крайне милым, только вот эти стороны удалось увидеть только самому Чону, что безумно радовало — Уён считал себя невероятно особенным по этой простой причине. Сан же прекрасно осознавал, почему ведет себя так, однако излишне сильно грузить Уёна своими чувствами пока что опасался — казалось, что блондин может неправильно понять его и просто-напросто сбежать, испугавшись самого себя. Тем не менее, Чхве был готов хоть сейчас поднять Уёна на руки и носить так до конца жизни — эта глупая мысль пришла ему в голову, когда Чон сидел за небольшим столом и с аппетитом поедал заказанную ими пиццу. И это было одновременно жутко забавное и почему-то очаровательное зрелище, из-за которого Сан чувствовал себя странно — раньше он никогда не стал бы думать, что кто-то выглядит привлекательно, когда просто ест. Но что еще интереснее, в голове Сана появилась глупая мысль о том, что раз ему настолько комфортно рядом с Уёном, этот парень вполне мог бы оказаться его соулмейтом. Однако проверять этот факт Чхве не спешил — не хотел, чтобы его домыслы оказались ошибочными, это больно ударило бы и по нему, и, что самое неприятное, по Уёну, а этого Чхве определенно хотел бы избежать. Не хотелось ранить такого яркого, активного и невероятно очаровательного человека, как Уён, так что проверять свою теорию о родственных душах старший не собирался, по крайней мере, не сейчас. Этим вечером Уён решил не возвращаться домой — позвонил маме и отпросился на ночь, обещая вернуться на следующий день после школы, прогуливать ему не позволила бы его совесть, а еще желание заставить Сана еще чаще появляться на уроках, потому что время от времени он все-таки позволял себе не прийти, особенно, если что-то происходило в его семье. Удобно устроившись под боком у старшего на уютном раскладном диване, Уён думал о том, что ему действительно повезло — далеко не каждый человек может рассмотреть в нем что-то помимо громкого смеха, желания принимать участие во всех мероприятиях и мечты о танцах, однако Сан смог заглянуть глубже, наткнулся на недостатки Уёна, но вместо того, чтобы отказаться от парня, он просто принял все это и теперь дарил Уёну порой даже слишком много заботы и любви, и хотя Чон немного боялся серьезности этого слова, описать иначе так много тепла и внимания он попросту не мог. С того вечера Уён все чаще начал появляться в студии Сана — он мог прийти следом за Чхве после уроков и просто сидеть заниматься своими делами, пока старший рисовал. Чон временами делал домашнее задание за них обоих, особенно, когда Чхве слишком сильно увлекался рисованием, и ему было достаточно простых объятий и поцелуев, которыми щедро одаривал его брюнет, когда заканчивал очередную картину или просто отходил выпить чаю и посидеть рядом с Уёном на теперь всегда разобранном диване. Этого вполне хватало чтобы чувствовать себя важным и нужным в этом месте. Сан же теперь не отказывал Уёну, когда тот просил порисовать на его руках, с удовольствием демонстрировал эскизы своих работ, а также купил для него набор столовых приборов на студию и зубную щетку, потому что временами Чон все же оставался на ночь, и это было важно для Сана — таким незамысловатым образом Чон Уён полностью погружался в его жизнь и сам не обращал на это внимания, поскольку это было максимально естественно. Очередной вечер пятницы казался Уёну слишком скучным — парень сделал домашнее задание сразу же, как оказался дома, так что следующие два часа просто смотрел в потолок, размышляя, стоит ли ему начать смотреть новую дораму или же заняться чем-нибудь другим. Юнхо честно признался, что ушел на свидание с Минги, за что получил порцию глупых шуточек от Уёна, который не смог себя сдержать. Правда, это обернулось тем, что друг прислал фотографию, на которой невинно улыбался, однако подпись фотографии была совершенно другой: «Просто мы не вы с Саном, которые облюбовали каждую горизонтальную поверхность в его студии». Уён закатил глаза и пообещал себе больше никогда не делиться с Юнхо подробностями своей личной жизни, однако сам парень понимал — он все равно будет рассказывать, потому что Юнхо успел стать для него не просто другом, а самым лучшим другом наравне с, удивительно, Ёсаном, который оказался понимающим и довольно простым. Переписываться с ним было безумно приятно и весело — сарказм этот парень явно умел использовать на том же уровне, что и формулы в химии, а в химии Ёсан был лучшим во всей параллели. Уён попытался лечь спать раньше, однако ничего не получилось, поэтому он включил очередное шоу с айдолами и просто наблюдал за тем, что происходит на экране. Почти в полночь у него вдруг зазвонил телефон, до чертиков пугая молодого человека, который едва не упал с кровати. Рассмотрев номер звонившего, Уён напрягся: видеть номер Сана в такое время было как минимум пугающе. А что, если что-то случилось? — Да? — голос Уёна дрогнул. — Уён-а, извини, что я звоню так поздно, — Сан звучал крайне грустно, и мысль о том, что у него действительно что-то произошло заставила Уёна не на шутку разнервничаться. — Я могу попросить тебя приехать? Я оплачу тебе такси и поговорю с твоими родителями. — Что-то случилось? — вопрос сам сорвался с губ Уёна. Парень уже не контролировал себя — руки начали трястись, а в голове появлялись мысли одна хуже другой. Чон был уверен, что просто так Сан не стал бы звонить среди ночи и просить приехать — это явно была не просьба человека увидеться, это была просьба о помощи и поддержке, и Уён был готов сделать что угодно, чтобы помочь человеку, который так много для него значил. — Я поссорился с родителями. — Я буду через полчаса, — Уён не стал ни просить денег на такси, ни звонить маме — к счастью, и она, и отец сегодня были на ночном дежурстве, вернуться должны были только к десяти часам утра, а до этого времени Чон точно успеет вернуться домой. Тем не менее, пока Уён ждал такси, он написал маме сообщение о том, что Сану плохо, поэтому он едет к нему. Женщина, несмотря на то, что обычно не отвечала, будучи на работе, обеспокоенно поинтересовалась тем, не нужна ли какая-то помощь и, получив отрицательный ответ с припиской «пока что» написала, что утром Уён может не торопиться домой, если того потребует ситуация. Признаться, Чон был просто бесконечно благодарен маме, потому что она была действительно удивительной женщиной, которая искренне любила своего сына и была готова поддержать его в совершенно любой ситуации. Дорога до Сана, казалось, заняла вечность — Уён нервно крутил в руках телефон и постоянно смотрел на свое собственное сообщение «Я еду», отправленное Сану сразу же после отправления от дома и прочитанное молодым человеком практически мгновенно. Как только такси остановилось, Чон вылетел из машины со скоростью света, также быстро поднялся на нужный этаж и влетел в студию Сана, набирая код на двери так быстро, что пару раз попал не по тем цифрам. Сердце бешено колотилось, и Чон не мог понять, почему он так сильно переживает, хотя на задворках сознания он осознавал — он просто действительно сильно беспокоится за Сана. Старший нашелся на кухне — он сидел за столом, опустив голову на руки, его пальцы запутались в его волосах, а перед ним на столе стоял бокал с чем-то алкогольным. Очевидно, ситуация и правда была довольно трудной, раз все дошло до того, что Сан пил в одиночестве и просил о помощи. — Сан-а, — Уён быстро оказался напротив Чхве. Громкий голос заставил старшего поднять голову и встретиться взглядом с Уёном. В глазах Сана Чон прочитал то, чего никогда не хотел бы видеть в них — боль, отчаяние и ужасную печаль. — Боги, Сан-а, иди сюда. Стоило произнести эти слова, Сан будто бы упал в руки Уёна — он тяжело дышал и явно с трудом сдерживал свои эмоции, которые, очевидно, вот-вот могли вырваться из него настоящей бурей. Не прошло и минуты, как Сан вцепился руками в свитер Чона и крепко прижал младшего к себе, будто боялся лишиться самой главной драгоценности в своей жизни. Это окончательно сломало что-то внутри Уёна — может быть, это было странно, но он сам вдруг почувствовал, как по щекам катятся слезы. Сан отвлекся на Уёна и теперь выглядел удивленным, если не ошарашенным. — Хэй, ты чего? — его голос был хриплым и уставшим, и это стало еще одной причиной, из-за чего слезы Уёна полились с новой силой, а сам парень начал беспомощно всхлипывать. — Я здесь, я с тобой, Уён-а. — Я так за тебя испугался, — честно признался Уён, когда смог немного собрать себя в кучу. — Расскажи, что случилось, иначе я сойду с ума от переживаний окончательно. Сан отвел Уёна на диван, сам отошел на кухню и вернулся со стаканом воды. Чон сделал несколько глотков, а потом внимательно посмотрел на человека, который давно поселился в его сердце — хотелось забрать всю его боль, все то негативное, что ему пришлось пережить. Уён знал, что у Сана с его родителями была далеко не самая крепкая связь, Чхве приходилось жить, будучи лишенным поддержки со стороны мамы и отца, он привык, что от него откупаются деньгами, и даже несмотря на то, что сам Сан говорил об этом довольно спокойно, младший парень осознавал, что это все равно дается ему довольно тяжело. И это во многом сыграло роль, когда характер Сана формировался, потому что именно из-за этого Чхве стал довольно замкнутым и грубым. Рассказ о произошедшем, тем не менее, Уён получил. Как оказалось, родители Сана вернулись домой из очередной командировки пару дней назад, и все то время, что Сан находился дома, отец пытался заставить его подписать бумаги о наследовании бизнеса. Сам же Чхве упрямо прятался в своей комнате и отпирался как мог, потому что понимал — он не сможет нести эту ношу на своих плечах, да и ему просто не хочется заниматься нелюбимым делом. Он долгое время пытался убедить родителей оставить его в покое с бизнесом так же, как они оставили его в покое в принципе, полностью забив на его жизнь, однако в этот раз это все привело к конфликту. — Отец спросил меня: «Я что, недостаточно тебе даю? Все, что у тебя есть, подарил тебе я, так что тебе необходимо перестать упрямиться и принять свою судьбу», и это звучало так, будто он собирается меня убить, — Сан невесело усмехнулся и продолжил: — А потом мать начала говорить о том, что она так много делает для меня, что в итоге я не выдержал и взорвался. Высказал им все, что думал. И об их деньгах, и об их заботе, которой ни черта нет, и о том, что я думаю об их бизнесе. Неудивительно, что это кончилось скандалом, однако, вместо того, чтобы слушать их обвинения в том, чего я не делал, я просто собрал еще часть вещей и уехал. Они не поедут сюда, потому что знают — я смогу выставить их и даже не пожалею об этом. И несмотря на то, что я довольно спокойно говорю об этом, мне действительно… — Больно? — Уён закусил губу, смотря на Сана, и парень кивнул. Не прошло и секунды, как Чон оказался на его коленях, притягивая одноклассника к себе для крепких объятий. Сан и правда позволил себе, наконец, расслабиться. Этот вечер оказался для него сложнее других — парень был уверен в том, что нарастил достаточно крепкую броню для того, чтобы противостоять родителям, которые, очевидно, не были заинтересованы ни в чем, кроме своего бизнеса, однако все пошло совсем не так, как планировалось. Отчасти в этом был виноват и сам Сан — за своей любовью к Уёну и рисованию, а также семье Чон в целом и маме Уёна в частности, Чхве не заметил, как стал относиться лучше и к своим родителям — он искренне надеялся когда-нибудь получить хотя бы вопрос о том, как прошел день не просто для галочки, а потому что родителям и правда интересно узнать ответ на этот вопрос. Надеяться на что-то большее молодой человек не рисковал — это было бы слишком глупо и опрометчиво. Уён сейчас казался невероятно теплым и родным. Сан мог бы запросто сказать, что знает это недоразумение куда больше, чем они знакомы на самом деле, и мысль об этом снова вернула его к размышлениям о родственной душе. Что, если он испытывает настолько глубокую связь в том числе и из-за того, что между ними может быть та самая красная ниточка судьбы, что связывает две половинки одного целого? В Уёне было все то, чего на самом деле не хватало Сану, они дополняли друг друга, там, где Сану не хватало дружелюбия, вступал Уён, а где Чону не хватало цинизма и скептичного настроя, помогал Сан. Уён мог казаться слишком активным и слишком общительным, кого-то он даже раздражал этим, но Чхве осознавал, что это все — части этого парня такие же неотъемлемые, как его громкий смех и искреннее желание помогать важным для него людям. И пусть Сану труднее давалось налаживать общение с другими, пусть он в принципе никогда не был дружелюбным, он осознавал, что именно этого ему не хватало в какие-то моменты. В то время как Уён порой упускал из виду тех людей, которые могли бы запросто воспользоваться им в самых разных значениях этого слова и легко сходился с другими и оттого порой страдал из-за слишком интенсивного ритма общения, Сан умел четко разделять людей на «своих» и «чужих». Он не любил разговаривать на отвлеченные темы с незнакомцами, не любил слишком быстро пускать кого-то в свое личное пространство, и несмотря на довольно большое количество не самых длительных и красивых отношений (по крайней мере, с пятью своими девушками прежде он спал, а с двумя парнями заходил чуть дальше поцелуев), Чхве не подпускал людей слишком близко к себе, не давал узнать достаточно много, чтобы воспользоваться этим в плохих целях. — Уён-а, — глубоко вздохнув, Сан позвал Чона, и тот мгновенно отстранился на десяток сантиметров, чтобы заглянуть старшему в глаза. — М? — Чон выглядел домашним. Видеть его таким было безумно приятно, и Сан поймал себя на мысли о том, что мог бы запросто привыкнуть видеть Уёна таким: немного уставшим, но готовым порвать любого, если он причинит боль Сану; разморенным теплотой студии и озадаченным вместе с тем тяжелым разговором. — Я тебя люблю, — эти слова звучали слишком громко и слишком серьезно для этой студии, может быть, для них еще не наступило идеальное время, но Сан понимал, что если не скажет их сейчас, то в ближайшее время не решится точно. Уён не спешил отвечать — он, конечно, изрядно удивился такому заявлению, потому что явно не был готов, что услышит такие важные слова так рано. Тем не менее, в этих трех словах было так много искренности и уместности, что Чон сделал то, чего хотел — наклонился ближе к Сану и утянул его в тягучий, долгий поцелуй. Сначала это было невинное касание губами, однако очень быстро оно превратилось во что-то большее: Уён позволял Сану вести в поцелуе, открывая губы и давая старшему возможность углубить поцелуй. Чон не мог объяснить, почему ему сейчас так хорошо и правильно: то ли от умелых губ Сана, которые время от времени спускались на его шею, оставляя небольшие следы, то ли от его горячих рук, которые переместились под футболку блондина и касались голой кожи спины, то ли от осознания, что только что настолько важный для Уёна человек признался ему в любви. Однако все это заставило молодого человека принять важное для себя решение. Он был готов к этому, просто не осознавал этого прежде. Сан тем временем аккуратно стянул с Уёна футболку и оставил влажный поцелуй на ключице младшего, заставляя того откинуть голову и тихо застонать. Высокий голос Чона окончательно заставил Сана потерять голову — он звучал удивительно красиво, что снова убедило Чхве в том, что его сердце не ошиблось ни на секунду, выбрав именно этого сумасшедшего парня. Стоило губам Сана коснуться соска Уёна, Чон выгнулся дугой, закусывая губу и сжимать в пальцах волосы на затылке брюнета. Он потерся задницей о пах Сана, имитируя движения во время секса, и снова застонал, ощущая невероятное тепло и желание, которое для Уёна пусть и не было в новинку, все равно путало мысли. Сан закусил кожу на ребрах, после снова вернулся к губам Уёна, его руки опустились на ягодицы младшего и сжали их, из-за чего сам Уён прижался еще ближе и снова двинулся вперед, создавая трение. Им обоим этого было достаточно — Чон продолжал двигаться, доводя их обоих до состояния исступления незамысловатыми движениями, а Сан снова и снова обсыпал поцелуями плечи Уёна, его ключицы и шею. Утянув младшего в очередной поцелуй, Чхве и сам подался вперед, и это стало очередной причиной для стонов, срывающихся с губ блондина. Одной рукой Чон все еще путался в волосах Сана, другой же сжимал его плечо, которое оголилось из-за съехавшей набок футболки, оставляя на нем темные полоски от ногтей. Уён никогда не думал о том, что будет чувствовать себя так хорошо от простого трения, благодаря которому этих движений было достаточно для зажатого между самим Уёном и Саном члена младшего. Чон понимал — еще чуть-чуть, и он кончит, однако останавливаться парень не собирался, лишь активнее задвигал задницей, срывая с губ Сана несколько низких стонов. Осознание всей ситуации, того, что Сану хорошо из-за него, Уёна, а также трение сделали свое дело, и молодой человек громко застонал, пачкая белье и собственные джинсы. Сану потребовалось еще несколько движений, и он последовал за Уёном, опуская голову на его плечо и слегка закусывая кожу на плече. Они оба молчали, полностью погруженные в негу и слабость, которая окутала все тело после оргазма, и лишь когда Сан глубоко вздохнул, а после глупо улыбнулся, Уён понял, что ему придется собрать себя по кусочкам, чтобы как минимум переодеться и лечь спать. — Иди в душ, малыш, — голос Сана звучал еще мягче, чем всегда, и сердце Чона сделало очередной кульбит в его груди. Тепло разливалось по всему телу, из-за чего Уён снова понял — ему и правда хорошо рядом с Саном. И кем бы ни был его соулмейт, он не сможет оставить этого человека ради него, даже если это будет самый хороший, добрый и правильный парень во вселенной или милая, искренняя и добрая девушка. От предложения пойти в душ Уён отказываться не стал, более того, пока он стоял под горячей водой, Сан успел принести в ванную комплект одежды и сказать о том, что он приготовил постель. Волна нежности снова накрыла Чона, и он поспешил закончить с водными процедурами, чтобы как можно скорее оказаться под боком Сана, который уже ждал Уёна на расправленном диване. Младший быстро оказался рядом, забираясь под одеяло и прижимаясь к телу человека, который вызывал в нем бурю эмоций. — Я тоже тебя люблю, Чхве Сан, — признание, окончательно сформировавшись в голове Уёна, наконец, сорвалось с его губ, и парень почувствовал, как Сан прижимает его к себе и тягуче целует в шею. Спустя мгновение брюнет навис над Уёном, улыбаясь, словно сумасшедший, и оставил на его губах сладкий поцелуй, в который попытался вложить все чувства, которые испытывал в этот момент. И, очевидно, этого было достаточно для Чона, потому что он крепко обнял старшего за шею, и когда тот прервал поцелуй, заставил Чхве обнять себя. — Добрых снов, Уён, — уже проваливаясь в негу, услышал Чон, однако ответить ничего не успел, так как уставший мозг и разморенное тело заставили его максимально быстро заснуть.

х х х

Никто из них никак не пытался обозначить эти отношения — все просто получилось само по себе. Сан не предлагал Уёну стать его парнем, а Уён ни на что подобное не соглашался, просто так вышло: они оба знали, что с самого начала принадлежат друг другу, а после той ночи, когда они признались друг другу в любви, их отношения стали еще более теплыми и искренними (правда, огонька в них тоже добавилось). Не сказать, что они никогда не ссорились — случались недопонимания, из-за которых Уён обижался на Сана, а Чхве в ответ пытался зацепить одноклассника, однако их хватало максимум на полтора дня, потом они взаимно извинялись, объяснялись, и все снова было хорошо. Теперь в школе ни одна поклонница Сана не подходила к Уёну — Чхве весьма понятно обозначил свою позицию относительно этого молодого человека, когда поцеловал его прямо перед воротами после последнего урока, как раз в то время, когда большая часть школы заканчивала. Сам блондин не протестовал — ему нравилось осознавать, что именно из-за него все эти люди теперь не подходят к Сану и не предлагают ему вместе пообедать или что-то типа того. Кто-то из преподавателей пытались осудить их, однако брюнет четко дал понять, что слушать чужое мнение относительно его отношений он не собирается, и этого было вполне достаточно, чтобы люди прекратили говорить о том, что их не касается. — Такие вы сладкие, фу, — протянул как-то Юнхо, а потом едва не растаял от улыбки Минги, который присел рядом и обнял его. Наблюдать за этой парочкой было довольно забавно, потому что они находились на стадии «Мы проводим много времени вместе, но официально никем не являемся», и Уён откровенно подшучивал над лучшим другом, который старался не смущаться слишком сильно в присутствии Минги, однако это происходило само по себе. Отношения Сонхва и Хонджуна из тихой ненависти и взаимных подколок неожиданно для всех превратились в отношения едва ли не женатой пары: они открыто выражали свои чувства, а когда как-то раз кто-то попытался осудить их за это, именно Сонхва, тихий и спокойный Пак Сонхва, которого и правда любили преподаватели, послал обидчика так далеко и надолго, что от них отстали в мгновение. Эти двое часто сидели рядом и тихо о чем-то переговаривались, они продолжали порой переругиваться, однако теперь совершенно беззлобно, скорее, просто в шутку, чтобы поддерживать образ своей немного странной, но крайне интересной парочки. Открытием для всех стал момент, когда за обедом Ёсан ненавязчиво положил свои ноги на колени Чонхо, а младший просто удобно устроил руку поверх ног старшего и продолжил перечитывать очередной конспект для будущего урока. — Простите? — первым оттаял Уён. Для него было не открытием, что младшенький в их компании был настолько невозмутимым: он совершенно точно не обращал внимания ни на взгляды друзей, однако это все еще казалось чем-то неожиданным, потому что чувства свои Чонхо открыто выражал только на вечеринках, когда был достаточно пьяным, чтобы начать говорить всем своим хёнам, как сильно он их любит. Тем не менее, Ёсан на вопрос Уёна заметно покраснел. — Ёсан-а, я думал, мы с тобой друзья, а ты явно что-то скрываешь. — Давай покажем им, хён, — спокойствие Чонхо действительно пугало, однако он просто старался не отвлекаться от конспекта. В следующее мгновение, правда, парень завернул рукав рубашки на правой руке и перехватил у Ёсана ручку, после чего написал на своем предплечье несколько слов. Которые спустя пару мгновений появились на руке старшего, все еще отчасти смущенного вниманием к своей персоне, — сегодня Кан был в рубашке с коротким рукавом, так что было прекрасно видно, как на его коже появляются записи Чонхо. На короткое мгновение среди всех членов компании повисла тишина, и Ёсан даже напугался, что реакция будет негативной, однако вместо этого Уён вылетел из-за стола и крепко обнял сначала Кана, а потом и все еще максимально спокойного Чонхо, на лице которого, наконец, появилась очаровательная смущенная улыбка, которая сделала его еще более милым, чем он казался изначально. — Это так здорово! Я безумно за вас рад! — Чон довольно улыбался, смотря на друзей. Как только остальные ребята пришли в себя, на Чонхо и Ёсана посыпались поздравления. Это все было большой неожиданностью для остальных — очевидно, за своими собственными переживаниями и проблемами они просто не заметили, как макнэ их компании сблизился с вечно спокойным Ёсаном, которому легко удавалось учиться и сохранять холодный ум в сложных ситуациях. В любом случае, теперь Ёсан и Чонхо не чувствовали себя плохо из-за того, что скрывали свою связь, и это радовало — в итоге остаток обеда прошел за разговорами и обсуждением планов на грядущие выходные. Уён же, чуть успокоившись, удобно расположился в объятиях Сана, который выглядел максимально спокойным и удовлетворенным: ему нравилось то, как размеренно движутся их отношения в сторону чего-то более серьезного. Однако неприятный червячок мыслей о связи родственных душ все равно просочился сквозь счастье и серьезно озаботил самого Сана, который старался не придавать этому слишком большого значения, предпочитая просто наслаждаться временем рядом с Уёном. — У тебя есть какие-то планы на вечер? — голос Уёна был тихим, но Чхве легко услышал его. Отрицательно покачав головой, парень мягко улыбнулся, смотря на то, каким забавным и милым казался Уён, когда настолько сильно расслаблялся. — Тогда пошли ко мне? Я вчера вечером приготовил пирог, хочу тебя угостить. Не уверен, что он вкусный, но хотя бы поймешь, с чем тебе придется иметь дело в будущем. Брюнет рассмеялся. Ему нравилось, что время от времени они с Чоном разговаривали о будущем, о том, что они будут жить вместе и хорошо проводить время наедине, что они будут бесконечно сильно поддерживать друг друга, несмотря ни на что, и семья Уёна сможет подарить Сану так же много любви, как дарят самому Уёну. Кстати, Сану удалось не так давно познакомиться с отцом Уёна, и парень был действительно в восторге от того, каким интересным и действительно любящим свою семью оказался этот мужчина. Им удалось легко найти общий язык, и даже когда господин Чон отозвал Сана в сторону, чтобы предупредить, что за разбитое сердце своего сына он сделает все возможное, чтобы Сан потом об этом пожалел, мужчина выглядел при этом достаточно добродушным, чтобы это не слишком давило. — Конечно, Уён-а, — было бесполезно отказываться, да Сан и не хотел этого делать, потому что проводить время дома у Уёна стало так же комфортно, как проводить его в студии Сана. И пусть у Чона время от времени кто-то оказывался дома, это вовсе не мешало старшему парню чувствовать себя достаточно комфортно. Остаток дня прошел довольно спокойно, и когда уроки закончились, Сан с Уёном попрощались с остальными и пошли в сторону автобусной остановки. Ехать на метро сегодня не хотелось ни одному, ни другому, так что было решено передвигаться другим способом. К счастью, дорога заняла не так много времени, и спустя сорок минут ребята вошли в дом семьи Чон, где их встретила тишина и записка от мамы со словами о том, что в больнице потребовалась их с отцом помощь, так что они вернутся домой, как только смогут. Сан уже свободно ориентировался в этом доме, поэтому, оставив свои вещи в комнате Уёна, он вернулся на кухню, где младший уже разливал по кружкам чай. — У тебя ведь нет аллергии на клубнику? — Нет, не беспокойся так, ты уже готовил мне, поэтому мне в любом случае понравится, — Чхве мягко рассмеялся. Волнение Уёна казалось едва ли не ощутимым физически, и это было одновременно очаровательно и вместе с тем немного необоснованно. — Рамен не считается, — Чон закатил глаза, но после расслабился. Во время еды Сан несколько раз похвалил пирог (причем максимально заслуженно, потому что Уён и правда хорошо постарался), а потом и вовсе оставил на губах возлюбленного сладкий поцелуй с привкусом клубники. Последнее время Уёна было все сложнее смутить, так что парень лишь позволил себе прикусить Сана за губу и довольно ухмыльнуться, когда Чхве отстранился, удивленно приподняв брови на это действие. — Я воспитал дьявола, — старший рассмеялся, из-за чего Чон стукнул его в плечо, однако дальше этого их баталия не зашла, потому что решено было подниматься в комнату Уёна, чтобы разобраться с домашним заданием, а потом посмотреть какой-нибудь фильм. Такие уютные моменты безумно нравились самому блондину, так что он часто искал возможность просто поваляться рядом с Саном на диване в его студии или на кровати в комнате Чона, посмотреть какой-нибудь сериал и поговорить о какой-нибудь ерунде. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливыми, однако было еще кое-что, что радовало Уёна, и это те короткие и чувственные моменты близости, которые последнее время довольно часто возникали между ним и Саном. Они все еще не заходили слишком далеко, однако этого было действительно достаточно им обоим. Собственно, после выполнения заданий Сан удобно устроился на кровати младшего, просматривая что-то в своем телефоне, в то время как сам Уён все еще сидел за столом, что-то дорисовывая. В его тетрадях последнее время появилось много узоров, потому что на руках он рисовать практически перестал — рядом с Саном он не чувствовал потребности искать своего соулмейта. Однако в этот раз сам Уён отчего-то почувствовал потребность нарисовать на руках подсолнухи — последнее время он испытывал к этим цветам огромную симпатию, они казались такими живыми и яркими, что трудно было удержаться и не нарисовать их. Во всех тетрадях уже разместились рисунки подсолнухов, и теперь пришла пора стать полотном и коже Уёна. — Ты идешь, Уён-а? — голос Сана отвлек Чона от рисования, но парень покачал головой и сказал, что присоединится через пару мгновений, и Чхве пока может выбрать фильм. Возражать старший не собирался, лишь пожал плечами, решив и правда не отвлекать Уёна от его важных дел, однако что-то определенно пошло не так в тот момент, когда Сан, читая описание очередного фильма, вдруг обратил внимание на свои руки. На свои руки, на предплечьях которых медленно начали проявляться подсолнухи — удивительно красивые, практически как настоящие, даже кажется, будто крупные листы шевелятся на ветру. А вокруг, как бывало и раньше, появились завитки и аккуратные сердца и солнечные лучи — все именно в том стиле, рисунки в котором время от времени появлялись раньше на руках Чхве. На секунду Сан задумался — странно, что рисунки начали появляться именно в этот самый момент, и хотя раньше его соулмейт все-таки объявлялся, сейчас все это немного напрягает и кажется, что блондин что-то упускает. И лишь когда взгляд Сана упал на Уёна, который держал в руках ручку и что-то старательно выводил на своем предплечье, все медленно, но верно начало становиться на свои места. С самого начала Сан испытывал к Уёну странное влечение, которое Чхве сам для себя оправдал тем, что Уён на тот момент был совершенно новым человеком в их школе, так что ему просто хотелось проверить его и узнать, что он из себя представляет, однако со временем этот интерес сменился на что-то другое, что-то куда более важное и немного необычное для самого Сана — ему хотелось узнать Уёна лучше, чтобы осознавать не то, каким он пытается казаться, а то, какой он на самом деле. А потом странное желание обладать Уёном словно лавиной накрыло Сана, и объяснения этому Чхве найти попросту не смог. Так что решено было все-таки действительно познакомиться с Чоном и попробовать с ним подружиться, что увенчалось успехом, и дружба медленно, но верно переросла в куда более теплые чувства. Это точно была любовь, Сан вряд ли спутал бы это сильное чувство, эти эмоции и привязанность к Уёну с чем-то другим, и несмотря на то, что прежде ему не приходилось любить кого-то так сильно, сейчас Чхве был уверен в том, что не ошибался ни на йоту. Однако сразу же после признания в любви было бы совершенно глупо пытаться выяснить, являются ли они с Уёном родственными душами, не хотелось испортить все таким нетактичным вопросом, когда сам Сан поставил перед собой цель не думать об этом, так как рядом с Уёном ему было действительно хорошо и спокойно. Собственно, именно поэтому Чхве и решил действовать по ситуации. И ситуация завела его туда, где он был сейчас. — Уён-а, — Сан решил действовать аккуратно. Это открытие было несколько шокирующим и для него, хотя, признаться, Чхве искренне желал, чтобы так и получилось, потому что отпускать Уёна не хотелось совершенно, и тот факт, что он оказался родственной душой Сана, помог старшему окончательно укрепиться в мысли, что их явно свела судьба. Чон все же отвлекся от рисования и развернулся на своем стуле с забавной улыбкой на губах. В его взгляде читался вопрос, на которой Сану хотелось ответить как можно скорее, и он не придумал ничего лучше, как просто показать свои руки, на которых завис взгляд Уёна. Блондин какое-то время внимательно смотрел на предплечья Сана, украшенные такими же подсолнухами, как и у самого Чона, и это заставило молодого человека приоткрыть рот от удивления и осознания, что ему не нужно бояться, что из-за своей родственной души он может потерять Сана. На душе стало неожиданно тепло и легко, поэтому вмиг Уён поднялся на ноги со стула и запрыгнул на кровать, утаскивая Чхве в объятия, которые кому-то могли показаться излишне крепкими. — Поверить не могу, ты все это время был рядом со мной, — сумасшедшая улыбка замерла на губах Уёна, когда он, наконец, смог отпустить Сана из медвежьих объятий. Чхве не знал, как реагировать на такого Уёна, он казался взволнованным, но бесконечно счастливым, и мысль о том, что парень и правда рад новости о том, что Сан является его родственной душой, вдруг показалась безумно приятной. — Я сам немного в шоке, — признался все-таки Сан, смотря на Уёна. Младший снова улыбнулся, окончательно выбивая из-под ног Сана почву, и несмотря на то, что он, вообще-то, лежал на кровати, показалось, что он просто летит где-то в бездне, созданной из радости и счастливого осознания, что человек, предназначенный ему судьбой, это тот, кого выбрало его сердце самостоятельно, без меток и попыток сблизиться лишь потому, что они были соулмейтами. Взгляд Уёна лучился любовью, искренней, такой, которую просто невозможно подделать, и это в очередной раз подкупило Сана, который до сих пор не до конца мог поверить, что рядом с ним находится такой удивительный молодой человек, который временами может раздражать своей активностью и желанием сделать сто дел одновременно, однако в тот же момент умилять какими-то незамысловатыми действиями и словами. Сан снова кинул взгляд на подсолнухи на своих руках, мягко рассмеялся и притянул Уёна ближе к себе. На мгновение они зависли в таком состоянии — Сан лежал на кровати младшего, в то время как самому хозяину постели пришлось нависать над одноклассником, однако не прошло и минуты, как Чхве поменял их местами, оказываясь над Уёном, который на это действие лишь растянул губы в довольной улыбке и обхватил своими руками шею старшего. — Твое имя, Чон Уён, явно было изначально выбито на моем сердце, — Сан усмехнулся, из-за чего Уён пожал плечами, довольно улыбаясь. Очевидно, ему было приятно слышать эти слова, потому что они могли означать только одно — тот факт, что Сан бесконечно сильно любит этого шумного, активного парня, который умеет сладко улыбаться и добиваться желаемого самыми разными путями. Несдержанного временами, но невероятно искреннего и настоящего Чон Уёна, который может легко смутить любого из их друзей забавными комментариями, однако сам легко краснел из-за каких-то намеков самого Сана. Человека, который умел и не боялся мечтать, который определенно в будущем собирался стать удивительным хореографом, который будет ставить самые крутые танцы. — Думаю, твоему тоже нашлось местечко на моем, — Уён вдруг глупо хихикнул, густо краснея из-за этого звука, однако и это Сан нашел просто очаровательным. И пока старший с восторгом рассматривал улыбку Чона, сам блондин понимал, что он и сам просто без ума от этого порой холодного и грубого парня, который мог легко постоять за тех людей, которые были ему дороги, который без страха говорил о своих недостатках, однако чаще всего скрывал свои настоящие чувства. Который за семью замками прятал ранимое и очень доброе сердце, которое показывал лишь своим самым близким людям, который мог и умел любить, просто не всегда осознавал, как сделать это лучше. А еще который был просто удивительным художником, чьими работами уже заинтересовались несколько довольно известных авторов выставок в крупных павильонах Сеула, и Уён был уверен, что это только начало для такого талантливого человека, как Чхве Сан. — Давай целуй меня уже, родственная душа, — Уён смог справиться со своим смущением буквально через мгновение, и Сан не стал отказывать этому парню в его просьбе. Он медленно наклонился, удерживая себя на руках, и утянул Уёна в мягкий, целомудренный поцелуй. Они не так долго целовались настолько нежно и аккуратно, потому что в итоге это все слишком быстро превратилось во что-то большее, что-то более страстное и яркое, в то, что на самом деле представляли собой Уён и Сан и их немного сумасшедшая временами парочка. Чхве без стеснения проник языком в рот Уёна, на что тот лишь что-то довольно промычал прямо в поцелуй и скомкал майку Сана на спине. Теперь они целовались иначе, отдавая друг другу так много, как могли, делясь эмоциями, которые переполняли каждого из них, и разделяя одно дыхание на двоих. В какой-то момент старший спустился на шею Чона, оставляя несколько влажных поцелуев, но из-за мешающейся одежды это было не так удобно, поэтому Чхве осторожно стянул с Уёна футболку и снова припал губами к его шее, позволяя себе оставить более яркий засос — парень надеялся, что блондин сможет спрятать его от родителей, и несмотря на то, что те поддерживали ребят, создавать поводы для разговоров все-таки не хотелось. Уён же подался вперед и обхватил ногами бедра Сана, прижимая его к себе и шумно выдыхая из-за приятных ощущений. Этот момент казался идеальным для того, чтобы пойти дальше, однако стук в дверь комнаты заставил Сана отстраниться от губ Уёна и закусить губу — продолжить хотелось неимоверно, желание распирало изнутри, путаясь с нежностью и любовью. — Мальчики, все хорошо? — голос госпожи Чон заставил Сана вдруг рассмеяться — эта ситуация показалась ему такой забавной и неловкой, что он все-таки собрал остатки своего самообладания и сел на кровати, с трудом отцепляя от себя Уёна — младший протестовал и требовал продолжения, несмотря на то, что прямо за дверью находилась его мама, так вовремя вернувшаяся из больницы. — Все чудесно, госпожа Чон! — Сану приходилось отвечать за обоих, и это позабавило женщину. — Я просила называть себя мамой, Чхве Сан! — мама Уёна хихикнула. — Через полчаса жду вас обоих на ужин, уверена, вам есть, что рассказать мне. Отпираться никто из парней не стал — просто пообещали спуститься через тридцать минут, однако стоило женщине отойти от двери и направиться на кухню, Уён перевернул Сана и оказался сидящим на его бедрах. — Ты представляешь, у нас есть как минимум двадцать минут, чтобы нацеловаться вдоволь, — Уён нагло усмехнулся и наклонился ниже, замирая буквально в паре сантиметров от губ старшего парня. Сан глубоко вздохнул, понял, что бороться с этим недоразумением просто бессмысленно, особенно, когда он не собирается отказываться от собственных желаний, поэтому просто расслабился и расположил руки в задних карманах джинсов Чона. Блондин довольно улыбнулся, словно настоящий кот, наевшийся сметаны, а в следующее мгновение коснулся губ Сана, окончательно укладываясь на него сверху. И оставшиеся двадцать минут до ужина они и правда просто целовались, правда, Сан все-таки позволил себе несколько раз оставить свои руки на ягодицах Уёна, на что младший, хитро улыбаясь, прикусил Чхве за губу и подмигнул, якобы обещая продолжение этого практически невинного занятия. И им все-таки придется рассказать родителям Уёна о том, что им повезло оказаться родственными душами (подсолнухи действительно понравятся и маме, и папе Уёна), а также в будущем объясниться с родителями Сана, когда они снова потребуют своего сына подписать очередные документы. И, может быть, Чхве, наконец, соберется с силами и скажет обо всем, что его беспокоит, и отношения между ним и его родителями не станут идеальными, но его мнение хотя бы будут учитывать, когда снова будут решать какие-то важные вопросы. Уён и Сан как можно скорее поделятся с друзьями своим открытием и получат достаточно шуточек от каждого из них, но все это будет настолько теплым и добрым, что никто и не подумает обижаться, так что ни Чхве, ни Чон не пожалеют о своем решении. Сан и Уён блестяще окончат школу, а при поступлении в университет Сан будет поддерживать своего соулмейта так сильно, что иногда Уён будет даже возмущаться из-за чрезмерной опеки. Однако это все равно будет искренне и тепло, именно в их стиле. И они действительно станут весьма востребованным хореографом, который будет ставить номера для айдолов и постановок на сцене театров, и художником, чьи картины будут пользоваться огромным спросом среди широкого круга людей. Они будут рисовать друг у друга на руках невероятной красоты цветы, переплетать их с сердечками и признаниями в любви и каким-то образом добавлять в эти рисунки черепа и пистолеты в неизменном стиле Чхве Сана. Сан и Уён будут жить в уютной студии почти в центре Сеула, где всегда будет пахнуть выпечкой (потому что Уён все-таки решит отточить этот навык до совершенства), а позже, когда они станут старше, они заведут очаровательного котенка по имени Спаркл, однако останется одна вещь, которая никогда не изменится: и это их любовь друг другу. И любовь Уёна к подсолнухам на своих предплечьях (и, конечно же, предплечьях Сана).