written on his heart

В конце концов Уён настолько сильно погрузился в подготовку к контрольным, а потом и в их написание, что не просто потерял счет дней, но и просто-напросто потерялся в какой-то день в школе. Это было неловко, и Чон предпочел бы не вспоминать момент, когда, выйдя из кабинета, он просто повернул не в ту сторону и, задумчиво рассматривая носки своих ботинок, дошел до крыла, где проходили занятия у младших классов. Блондин понятия не имел, как добрел дотуда, в голове все еще крутились вопросы из контрольной работы, и он думал о них, и лишь в момент, когда его едва не сшиб с ног бегущий ребенок, Уён, наконец, отвлекся от своего не самого интересного занятия. Юнхо уже успел завалить сообщениями какао Уёна, расспрашивая друга о том, где он и почему вышел из аудитории раньше, чем они договаривались выйти всем вместе, и в итоге Уёну пришлось вздохнуть, проводить взглядом ребенка, который, оказывается, догонял девочку, а потом достать телефон, неловко улыбаясь, спросить, как выбраться из крыла младшеклассников, выслушать несколько шуточек Юнхо (он иначе просто не мог), и только потом благополучно добраться до столовой, где его уже ждали друзья. Правда, на этот раз за столом было куда больше людей, чем привык видеть Уён. Своего удивления парень, конечно, постарался не показать, однако немой вопрос, застывший в его глазах, выдал его с потрохами, когда он снова обвел взглядом такой тихий и уютный в обычное время стол. Чон мог смело сказать, что за то время, что он учился в школе, этот столик стал для него родным, он был подобием некой крепости, в которой они с Сонхва, Юнхо и Чонхо могли обсуждать что угодно, не боясь, что их подслушают те, о ком время от времени заходил разговор. Теперь же рядом с Сонхва сидел Хонджун — последнее время их отношения почти наладились. Во всяком случае, они начали разговаривать, что уже можно было считать настоящим достижением, а еще Сонхва время от времени позволял Хонджуну приобнять себя, и со стороны это выглядело довольно мило, о чем Юнхо как-то сказал Сонхва, а тот заблокировал его в какао на несколько часов. Это было бы забавно, если бы сам Юнхо не выглядел подозрительно довольным тем фактом, что рядом с ним сидит Минги. Сон же и вовсе время от времени кидал на друга Уёна такие взгляды, что у самого блондина мурашки бежали по рукам, спине и остальным частям тела, уж больно осязаемыми были эти взгляды. Ёсан был единственным, что быстро влился в компанию Уёна, когда всеми известные «плохиши» впервые сели рядом с ними. Он довольно легко начал разговор, и спустя пару мгновений к нему присоединились практически все парни, что сидели в этот момент за столом. Ёсан нравился Уёну — он был умным, простым и неплохо использовал сарказм против своих же друзей, а еще явно выступал в их компании голосом разума. Единственным человеком, чье появление за столиком компании во вторник после первой контрольной вызвало у Уёна странное чувство трепета и вместе с тем непонимания, был Сан. Очевидно, он шел в комплекте с остальной компанией, и это было даже весьма понятно, однако тот факт, что он сел прямо рядом с тем местом, где обычно сидел Чон, немного будоражил мысли — трудно было заставить себя не думать о том, что произошло буквально прошлым вечером. — Ты будто призрака увидел, — сказал тогда Юнхо, когда они отошли взять обед. Говорить о том, что Уён увидел призраков вчерашних касаний Сана, парень не стал, просто закатил глаза, набрал полный поднос еды и вернулся за столик под пристальным взглядом Чхве. Сан не говорил ничего — он просто смотрел, внимательно и с чем-то странным во взгляде, чем-то, что не отталкивало и не пугало (хотя, признаться, в самом начале Уён все-таки немного испугался этой компании, ровно до того момента, пока не понял, что на самом деле они все такие же люди, как и они сами). Чону казалось, что одноклассник пытается прожечь в нем дыру своим взглядом, поэтому, чтобы как можно скорее выбраться из-за стола, он съел все быстрее, чем остальные ребята сходили и взяли перекус себе. Вымотанный и погрязший в учебе Уён всегда старался съесть как можно больше после того, как сделал что-то важное, то, к чему готовился дни напролет, а его метаболизм помогал парню справиться с этим, не протестуя против плотных обедов. Собственно, сбежать Уёну не удалось, потому что ребята завели разговор о том, как прошла контрольная, поэтому он даже нашел в себе силы подвинуться ближе к столу (и теперь он сидел, соприкасаясь бедрами с Саном, едва ему стоило пошевелиться, а делать он это стал с завидной частотой с того момента, как Чон придвинулся ближе) и прислушаться. В итоге это стало странной традицией — в среду компания Хонджуна снова оказалась за их столом, так же, как и в четверг, сразу после второй контрольной, которая полностью вымотала Уёна, и он уснул прямо за столом во время разговора друзей. Из сладкой дремы его вывело чье-то прикосновение к плечу, однако окончательно просыпаться Уён не спешил — несмотря на спину, которая теперь ныла, и на затекшую руку, которой он подпирал свою щеку, сон никак не хотел проходить. — Уён-а, тебе надо поесть, — тихий голос Сана заставил Уёна открыть глаза, а после распрямить спину. За столом, кроме него и Чхве, был только Минги, который увлеченно печатал что-то в своем телефоне и не обращал внимания ровным счетом ни на что вокруг него, что было на руку Уёну. Он не стеснялся и не боялся, что ребята поймут, что они с Саном могут нормально общаться, просто странное нежелание делиться моментами, когда Чхве не вел себя, как последняя задница, накрывало лавиной каждый раз, когда Уён отмечал особенное отношения брюнета к своей персоне. А он его отмечал — во вторник на столе осталась пачка клубничного молока для Уёна, и никто, кроме Сана, не мог этого сделать, в среду в библиотеке было занято любимое место Уёна, а когда он подошел, парень, что сидел на нем, спросил его имя и ушел, когда узнал его, потому что «меня попросили подержать его для тебя». Окончательно проснувшись, Уён взглянул сначала на Сана, на лице которого проступало беспокойство, а потом на стол — там оказался поднос с его любимыми закусками. Отказывать было по меньшей мере неприлично, так что Чон мягко улыбнулся, кивнул и взял в руки палочки, принимаясь за еду. Теперь взгляд Чхве не казался враждебным или заставляющим чувствовать дискомфорт, наоборот, казалось, что он смотрит на Уёна как-то иначе, теплее. — Спасибо, — когда на подносе осталась половина, Уён все-таки отвлекся от еды. Было неловко, что он даже не поблагодарил Сана, но тот лишь хмыкнул и отмахнулся. Это было вполне в его стиле, и блондин даже не подумал обижаться — он продолжил обедать, мысленно рассуждая о том, как быстро изменились его отношения и с Саном, и с остальной частью его компании. Это могло быть по меньшей мере странно, однако самому Чону казалось, что так и должно было быть. Да, Уён не изменился, его характер все еще был активным и временами даже вспыльчивым, он все еще легко огрызался на слова кого-либо из этой компании «плохишей», однако теперь это воспринималось в шутку, да и сами парни не стремились как-то задеть новенького в школе, который так хорошо прижился и в классе, и в небольшой группе людей. С Чхве они не возвращались к ситуации в библиотеке в понедельник, и Уён не знал, чувствует он от этого облегчение или, наоборот, разочарование, однако первым начинать разговор парень тоже не спешил — все-таки боялся, что это окажется просто попыткой Сана поиграть с ним. Пятница пролетела практически незаметно — вымотанные ученики едва не засыпали на уроках, и преподаватели лишь качали головами, понимая, что сложные работы заставили ребят потратить много сил. Вечером того же дня, без сил завалившись на кровать, Уён думал лишь о том, что он сможет выспаться. Однако мысль о вечеринке, которая ожидала его вечером, заставила Чона едва ли не подпрыгнуть на постели — радость от осознания, что он сможет отдохнуть, провести время в компании людей, потанцевать, что-нибудь спеть и немного выпить, окончательно заполнила его сознание, так что заснул молодой человек с широкой улыбкой на губах. Субботнее утро встретило Уёна солнышком на подушке — будильник парень благополучно выключил, а мама, переживающая за сон сына, старалась все утро быть тише обычного, понимая, что ребенок устал за неделю, и ему действительно нужно отдохнуть. Блондин чувствовал просто небывалое воодушевление, когда сел на кровати и потер глаза — этот день будет чудесным, он буквально чувствовал это. После быстрого завтрака Уён быстро разобрался с домашним заданием, которого, к счастью, было очень мало, а после принялся выбирать, в чем ему пойти на вечеринку. Гардероб стремительно пустел, в то время гора из вещей на кровати Уёна становилась все выше, и в итоге было принято решение позвонить Сонхва — в их компании он по праву считался самым стильным. Хён сначала посмеялся с того, что его непутевый друг выбирает одежду днем, когда до вечеринки есть еще несколько часов, однако потом все же сжалился над Уёном и помог подобрать ему шикарный образ. Блондин давно не носил эти кожаные брюки — сейчас они казались слишком узкими, однако Сонхва сказал, что это просто идеально. Черная футболка, к счастью, нашлась быстро, и когда образ был собран полностью, Сонхва поспешил отключиться, сообщив, что привезли напитки и еду, и ему надо было разобраться с тем, чтобы все расставили так, как он хочет. Спешить Уёну было некуда, поэтому он сделал несколько снимков, которыми поделился с Юнхо, на что друг отреагировал закатывающим глаза смайликом и словами о том, что сегодня кому-то стоит опасаться повышенного внимания к своей персоне — далеко не всегда можно было увидеть Чона в такой одежде, и Юнхо определенно собирался сделать все возможное, чтобы привлечь то самое внимание к своему очаровательному другу, Уён был уверен в этом на все сто процентов. Чтобы как-то скоротать остаток времени до вечеринки блондин уложил волосы, а после засел за компьютер, увлекаясь очередной игрой, в которую последнее время играли почти все его знакомые, особенно, друзья из Мокпо; с ними можно было не только поиграть, но и пообщаться, так что следующими двумя часами Чон воспользовался по полной, и лишь когда прозвенел будильник, поставленный молодым человеком, чтобы вовремя выйти из дома, ему пришлось отвлечься, попрощаться с друзьями, а после выключить компьютер и окончательно собраться. Накинув на плечи куртку и спрятав в кармане штанов телефон, Уён поспешил на остановку — до дома Сонхва было не так далеко, однако идти пешком парень сегодня не планировал. На улице заметно потемнело, людей стало больше — в основном это была молодежь, которая собиралась веселиться всю ночь где-нибудь на Мёндоне, однако Уён лишь покачал головой — его ждет своя вечеринка. К счастью, автобус приехал довольно скоро, и уже спустя пятнадцать минут Чон подошел к внушительного размера особняку — юноша, конечно, осознавал, что Сонхва довольно богат, точнее, его родители были далеко не последними людьми в Сеуле, а это уже чего-то стоило, однако такого размаха Уён точно не ожидал. С другой стороны, он понимал, почему Пак не особо распространялся о том, чем занимается его семья — хён просто не хотел повышенного внимания к себе лишь из-за того, что он был достаточно богатым, чтобы влиться в компанию тех, кто порой зазнавался из-за количества денег на их счету. За своими мыслями Уён и не заметил, как к нему подошел Чонхо — парень тоже выглядел весьма прилично, так что Уён не скупился на комплимент, из-за чего щёки младшего покраснели, а сам он, хоть и пытался выглядеть старше своего возраста и вести себя соответствующе, расплылся в широкой, смущенной улыбке. — Это ты сегодня всех покоришь, хён, — Чонхо, чуть расслабившись, даже подмигнул другу. Чон рассмеялся, но покачал головой, намекая на то, что не собирается лезть в центр внимания, однако не будет против, если потом о том, насколько он крут, будут разговаривать какое-то время. Собравшись с силами, ребята вместе сделали еще несколько шагов вперед, и, оказавшись перед большими дверями, без стука вошли в дом, откуда доносились звуки музыки. Оставив верхнюю одежду в прихожей, друзья двинулись дальше, оказываясь спустя мгновение в просторном помещении гостиной, из которой, очевидно, вынесли большую часть мебели, оставляя лишь несколько диванов, музыкальный центр, практически настоящую сцену, которая просто была чуть меньше обычной, а также небольшой стол с закусками и напитками. Уён кинул взгляд в сторону кухни — там оказалась еще еда, и это окончательно заставило парня расслабиться и улыбнуться самому себе. Внутри огромной комнаты уже были люди — некоторых Уён не знал, очевидно, они были друзьями хёна из других школ или даже университета, другие же были Чону знакомы — несколько девушек-одноклассниц со смехом пробежали мимо блондина. Одна из них задела его волосами, кинула извиняющуюся улыбку и сбежала вслед за подругами, а сам Уён осмотрелся и обнаружил хозяина вечеринки, который сидел за барной стойкой в самом дальнем углу большой комнаты. Удивившись масштабу мероприятия, Уён повернулся было к Чонхо, но того и след простыл — младший легко проникся атмосферой, так что теперь, должно быть, ушел танцевать или просто болтать со своими одноклассниками, так что Чон решил проследовать к Сонхва и присесть рядом с ним. — Впечатляет? — Сонхва выглядел не только потрясающе, но и невероятно довольным, из-за чего Уён прыснул. — Ты как тот краб из мультика про «Моану». Сидишь и восхищаешься своими владениями, — почти получив толчок в плечо, Чон склонился в шутливом поклоне. — Шучу, хён, тут очень круто. Я как будто не дома, а в клубе каком-нибудь. Несколько минут они переговаривались о последних событиях — о контрольных, о том, чем они будут заниматься на будущей неделе, о других мелочах, которые так или иначе касались их внезапно увеличившейся в размерах компании. На вопрос о том, что происходит между ним и Хонджуном, Сонхва просто пожал плечами, однако показал запястье, на котором было написано несколько слов. Разобрать их Уён не смог, однако выцепил среди них что-то похожее на «изменюсь» и «прости», правда, оставалось понять, кому из друзей принадлежат эти слова, чем заниматься сейчас Чон не планировал. Все-таки он пришел развлекаться, а не раздумывать над чужими отношениями. К слову, мысль об отношениях заставила Уёна оглядеться — Сана нигде не было, и это одновременно разочаровывало и расстраивало, блондин надеялся провести немного времени с ним, чтобы, наконец, расслабиться и просто поговорить. — Он придет скоро, не переживай, — Хва, уловив настроение Уёна, сжал его плечо и улыбнулся так, как умеет только он — успокаивающе и очаровательно мило. — Может быть, тебе что-нибудь налить? Или ты боишься? — А несовершеннолетним тут наливают алкоголь? Пак закатил глаза и подозвал какого-то парня — тот стоял за барной стойкой и явно исполнял обязанности бармена. Он кивнул на слова хозяина дома и подошел ближе к Уёну, спрашивая, что он будет пить. Уён редко пил алкоголь — родители позволяли выпить с ними немного вина или соджу во время семейных ужинов, однако опыт в том, чтобы один раз напиться до беспамятства Чон имел, они отмечали день рождения одного из его друзей в Мокпо, а наутро он явился домой в таком состоянии, что мама, смеясь, грозилась запереть его дома на неделю, только вот организм наказал его куда сильнее. Тем не менее, на тех вечеринках, на которых Уён бывал, ему доводилось иногда пить пиво и коктейли, и в этот раз молодой человек остановился на последнем. — Что-нибудь сладкое! — он с улыбкой кивнул бармену, и тот спустя пару минут поставил на стойку бокал с яркой жидкостью и кубиками льда. Блондин сделал первый глоток и с удивлением отметил про себя, что угощали его и правда чем-то сладким и вкусным. Алкоголь почти не чувствовался, и от этого напиток кончился довольно быстро. Сонхва довольно быстро сбежал из-за барной стойки — теперь он сидел на диване рядом с Хонджуном, они что-то активно обсуждали, стараясь перекричать музыку, и в конце концов, Пак поднялся на ноги, протянул Джуну руку, и они скрылись на кухне — Уён не хотел знать, что будет происходить там, однако помнил, что за время их разговора Хва упомянул, что оттуда можно сбежать на задний двор. Около музыкального центра стоял Минги — он завязал разговор с тем, кто на этот вечер был диджеем, парни смеялись и выглядели вполне довольными происходящим. За то время, что Уён опустошил бокал, к нему успел подойти Юнхо, который тоже постарался и теперь привлекал к себе внимание красной рубашкой, которая выгодно подчеркивала его широкие плечи, — теперь друг пытался вытянуть блондина на танцпол, на что сам Уён с удовольствием согласился — повысившийся градус в крови подталкивал на свершения. Музыка, до этого радовавшая парочки медленным танцем, очень вовремя сменилась на что-то активное и модное, так что в середине импровизированного танцпола в мгновение оказалось много людей, что не помешало Юнхо аккуратно освободить пространство для себя и Уёна, который начал двигаться в такт музыке сразу же, как оказался на ногах. Сам блондин отчего-то чувствовал себя до ужаса комфортно — ему нравилась атмосфера этой вечеринки, нравилась музыка и то, как здорово она подходила тем движениям, которые сами по себе рождались в голове Чона, нравился Юнхо, который быстро подхватил его движения, и в итоге у них получался отличный танец, с которым можно было отправляться на прослушивание в какое-нибудь агентство для айдолов. Уён наслаждался каждым мгновением, и все шло хорошо до того момента, пока он не понял, что за те моменты, что он отлучался с танцпола, он успел выпить уже три коктейля. Несмотря на то, что парень не испытывал никакого дискомфорта, кроме слегка кружащегося мира перед глазами, он чувствовал, как в голове становится кристально чисто — все мысли испарились в тот момент, когда крепкий алкоголь в обманчиво сладком напитке добрался до разума. Тем не менее, это не испугало Чона, сегодня он не собирался возвращаться домой, Сонхва позволил остаться с ночевкой, когда остальные гости разойдутся, поэтому он допил четвертый коктейль и снова вернулся на танцпол, не находя на нем Юнхо. Друг-гигант спустя какое-то время отыскался около музыкального центра — он обнимал Минги, прижавшись к нему всем телом, а тот расположил свою руку на талии Юнхо и говорил что-то, из-за чего парень смущенно улыбался и кивал. Закатив глаза, Уён решил, что может танцевать и в одиночестве, и он даже начал делать это, привлекая к себе внимание половины девушек на танцполе (музыка сменилась на что-то более чувственное, поэтому приходилось соответствовать, вспоминая все возможные движения из танцев Тэмина и других айдолов, которые время от времени просматривал Уён). В какой-то момент Чону показалось, что кто-то танцует позади него, поэтому решено было развернуться и заглянуть в глаза осмелевшему человеку, которым, на проверку, конечно же, оказался Сан. Не самый трезвый Сан. — Я уж думал, ты не придешь, — Уён рассмеялся, подходя на шаг ближе и располагая свои руки на плечах Чхве. Тот приподнял брови, но противиться не стал — уложил ладони на талию блондина и притянул его к себе, сокращая расстояние между ними до практически катастрофически ничтожного. Уёну на мгновение даже показалось, что сейчас обязательно произойдет что-то неожиданное для всех, кто за ними наблюдал, да и сам парень приготовился к чему-то, однако ничего не происходило какое-то время: Сан просто смотрел на него и улыбался. — Не мог упустить возможности повеселиться и посмотреть на тебя, — Сан нахально подмигнул, из-за чего Чон хихикнул и толкнул молодого человека в плечо. Они стояли, смотря друг на друга, какое-то время, а после Чхве аккуратно взял Уёна за руку и потянул за собой. Парни прошли мимо стола с закусками и напитками на кухне, откуда Сан подхватил коробку с пиццей и тарелку с сэндвичами, а также бутылку какого-то алкоголя, рассмотреть который блондин не успел, следуя за одноклассником. Спустя несколько минут они оказались на заднем дворе — сейчас он пустовал, поэтому Чхве поспешил занять большие качели, располагаясь на них и утягивая Уёна на свои колени. Это казалось немного смущающим, но алкоголь давно не разделял в голове Чона вещи на «в его стиле» и «такие, какие Уён не сделал бы никогда совершенно точно», так что молодой человек не чувствовал угрызений совести все те минуты, что они качались в молчании. В какой-то момент Уён все-таки оказался рядом с Саном — они начали говорить о какой-то ерунде, Чхве, кажется, сказал, что встретил по пути в особняк Сонхва беременную кошку, и в итоге разговор перетек в обсуждение жизней парней. Они пили прихваченное Саном вино, ели пиццу и просто говорили, и это так успокаивало и расслабляло, что Чон не мог поверить, что сначала ему правда не понравился Сан. Уён воодушевленно делился историями из детства, говорил о своих родителях и друзьях, которых оставил в Мокпо, о том, что ему нравится делать, поведал даже о своей нелюбимой и любимой еде, и эта информация определенно была глупой и совершенно бесполезной. Сан же делился подробностями своей жизни: моментом знакомства с Хонджуном и остальными ребятами, которые во многом изменили его и сделали чуть лучше, грустными рассказами о родителях, которым нет дела до ребенка, историями о своих рисунках, которые ему так нравятся, но, наверняка, так пугают его соулмейта. Этот момент казался Уёну настолько особенным, что он не обращал внимания ни на то, насколько близко они сидят с Саном, ни на то, что они в какой-то момент взялись за руки и теперь пальцы брюнета поглаживали руку Чона, посылая по спине десятки тысяч мурашек. Вино совершенно неожиданно кончилось, однако разговор не прекращался. Неожиданно Сан вытащил из кармана толстовки пачку детских фломастеров, чем несколько смутил Уёна. Чон непонимающе уставился на одноклассника, на что тот лишь покачал головой и закатал рукава. — Нарисуй мне что-нибудь, — голос у Сана был удивительно мягким. Отказать Уён не смог, поэтому взял фломастеры и вздохнул, рассуждая над идеями. Решив не ждать, пока вдохновение сойдет на него, Уён улыбнулся и принялся выводить на предплечьях Сана привычные себе узоры и цветы, пускал какие-то слова между бутонами пионов и веточками сирени, добавлял солнечные лучи, которые будто бы путались между листиками зелени, и все это выглядело действительно здорово. Уён создавал будто бы настоящее произведение искусства, он старательно выводил каждый лепесток, уделял особое внимание солнцу и крошечным сердечкам, которые прятались между буквами. Блондин на самом деле потерял счет времени окончательно, и лишь когда удивительно красивая и яркая картина была закончена, он выпрямил спину и оглядел то, что получилось, довольно кивая. Сан же, обратив внимание на рисунки, которые закончил Уён, удивленно выдохнул. — Так красиво, — поразительная нежность, с которой Сан посмотрел на Уёна, заставила Чона закусить губу, потому что внутри начало собираться что-то такое огромное и теплое, что парень на мгновение даже испугался. — Можно теперь я? Уён нетерпеливо кивнул — хотелось скорее увидеть, что же нарисует ему Сан, что-то подсказывало, что это обязательно будет выглядеть очень здорово. Однако одноклассник закатал рукав футболки Чона еще выше и принялся рисовать с самого плеча, чтобы рисунок получился не просто не предплечьях, чтобы это выглядело как самая настоящая татуировка, продуманная, со своей историей, и это очаровывало и удивляло одновременно. Брюнет водил фломастерами по рукам Уёна достаточно долгое время, он сменял один цвет на другой, что-то смешил и бубнил себе под нос, а когда сам Уён пытался подсмотреть, шикал и просил пока что не мешать, потому что идет работа над настоящим произведением искусства. Ребята так сильно увлеклись рисованием, что не замечали вокруг себя ничего — ни того, как на улице медленно собирался рассвет, а в доме Сонхва становилось тише, ни того, что в какой-то момент их окликнул Сонхва, а потом махнул рукой и вошел обратно, не отвлекая парней от своего занятия. И лишь когда Сан выдохнул и отстранился от руки Уёна, довольно рассматривая свое творение, младшему (как было выяснено путем раскрытия карт и о своей дате рождения, и о своей семье Чоном) было позволено взглянуть на картину, раскинувшуюся на его коже. Уён прикрыл глаза, в потом, повернувшись, резко раскрыл их и ахнул от восторга. На его руке цвело самое настоящее поле подсолнухов — каждый цветок выглядел словно настоящий, а небо пестрело многочисленными рисунками черепов, но не обычных, а таких, которые рисовали на испанских маскарадах — в ярких масках, с цветочными коронами на головах, все это перекрывалось словами, взывающими к справедливости и умению принимать других людей, и пистолетами, которые будто бы этими словами и стреляли в тех, кто их читал. Это могло показаться чем-то абсурдным, но в этом была своя история, может быть, печальная, но очень искренняя, такая, какую хотел донести Сан до других. И несмотря на то, что это был лишь жалкий рисунок фломастерами, Уёну показалось, что Сан вложил в него все свои силы и все свое желание показать и сказать ему, Чону, что-то очень важное. В какой-то момент Уён прищурился, рассматривая черепа, а потом в его голову пришла совершенно сумасшедшая мысль, которую он поспешил озвучить, не боясь осуждения Чхве — парень был уверен на все сто процентов, что брюнет поддержит его в этом. В конце концов, сейчас несколько паззлов дополнили картинку в голове Уёна, и в его душе прочно закрепилась мысль, что он совершенно точно не ошибается в своих выводах. — Пойдем пока еще слишком рано разрисуем стену какого-нибудь дома? Надо только краски где-нибудь найти! — в глазах Уёна загорелись огоньки озорства, и Сан на это предложение рассмеялся таким чистым и искренним смехом, что в груди Уёна снова что-то потянуло. Этот звук был таким приятным, он пробуждал что-то невыносимо нежное внутри Чона, и это одновременно пугало до ужаса и вдохновляло на очередную глупость. — Уён-а, давай оставим эти свершения до более темной ночи и менее пьяного состояния, — брюнет мягко рассмеялся, удобнее усаживаясь на качелях и притягивая Уёна к себе. Чон противиться не стал, он покладисто кивнул и удобно разместился на широкой груди одноклассника, который запустил пальцы в волосы Уёна и начал медленно перебирать их, из-за чего руки младшего покрылись мурашками. Спорить почему-то не хотелось, и хотя идея все еще казалась Уёну просто блестящей, мысль о том, что он расстроит Сана, если сделает то, что хочет, не давала молодому человеку сорваться и сбежать и в самом деле раскрашивать стену первого попавшегося здания. Окончательно разморенный долгими разговорами и алкоголем мозг Уёна предпочел просто отключиться, из-за чего сам парень чувствовал себя крайне странно — ему было комфортно и очень уютно, но ему также казалось, что он что-то упускает, однако разбираться с этим сейчас не хотелось совершенно. Приятно было просто лежать на груди Сана и думать о том, что им все-таки удалось поладить — пусть не сразу, пусть через необъяснимые ситуации, но удалось! Чон определенно считал это своим достижением, которым хотелось поделиться с друзьями, хотелось показать, что ничего такого страшного в Чхве нет, наоборот, он может быть очень милым, если захочет. Хотя Уён и не задумывался в этот момент о том, что таким Сан может быть лишь рядом с ним, парень почему-то понимал, что такого Сана удается увидеть далеко не всем. — Кстати, это ведь твои рисунки около школы? Пистолеты такие же, — недавно добытая истина все-таки заставила Уёна открыть рот, о чем он ничуть не жалел — недаром он был таким общительным и никогда не останавливал себя, даже если мог сказать самую настоящую глупость. — Мои. Здорово, что ты догадался, — хотя Чон не видел лица Сана, потому что подниматься и заглядывать в него было слишком лениво, парень был уверен — брюнет точно улыбается. — А теперь давай-ка засыпай, уверен, ты ужасно вымотался. Уён согласно кивнул, но говорить ничего не стал — силы и правда будто в мгновение ока покинули его, оставляя место лишь расслаблению и желанию закрыть глаза и выспаться. Желательно, все так же на груди Сана, можно просто рядом с ним. Чон никогда не считал, что может нуждаться в человеке, которого знал не слишком долго и не слишком хорошо, но будто бы шестое чувство подсказывало ему, что он может доверять этому странному, грубому и излишне самоуверенному на первый взгляд молодому человеку, который на самом деле мог быть забавным, искренним и довольно милым. Это все было оболочкой, защитой, и Уён понимал это даже под воздействием алкоголя, поэтому не противился ни объятиям, ни пальцам Сана в своих волосах — все это было настолько приятно, что не хотелось, чтобы это заканчивалось. И Уён вряд ли признался бы в этом без смущения, однако полулежать на Сане, вдыхать его собственный аромат, перемешанный с запахом алкоголя и одеколона, было не просто приятно. Это ощущалось как нечто правильное. И лишь мысль о том, что где-то во вселенной может находиться его соулмейт немного освежала разум, хотя Чон был готов поклясться — если Сан будет рядом с ним, он не станет искать никого, потому что все то, что ему было нужно, каким-то образом нашло его само. Сладко улыбнувшись, блондин чуть повернул голову, чмокнул Сана в шею и почти мгновенно заснул, не чувствуя ни того, как Чхве аккуратно поднял его на руки спустя какое-то время, ни того, как уложил его на кровать в одной из гостевых комнат, ни того, как мягко коснулся поцелуем лба Уёна, а потом удобно расположился рядом и заснул следом. Сон рядом с Саном приносил только хорошие сны и спокойствие, которого время от времени совершенно точно не хватало неугомонному Уёну.

х х х

Признаться, Уён боялся, что произошедшее на вечеринке останется забытым. Или что это все и вовсе оказалось сном. Что не было на самом деле рисунков на руках фломастерами, не было глупых разговоров обо всем на свете, не было обещания когда-нибудь вместе порисовать на стенах какого-нибудь заброшенного дома, когда будет такая возможность. Чон Уён, человек, который умел с юмором и легкостью относиться даже к довольно трудным ситуациям, тот, кто мог запросто изобразить радость, даже если грустил, тот, с кем было комфортно общаться буквально всем из-за простого нрава и искренности в общении, испытывал настоящий ужас, поскольку невероятно сильно переживал о том, будет ли Сан общаться с ним в школе так же, как они общались на вечеринке у Сонхва. Однако Сан удивил даже Хонджуна, когда в понедельник за обедом уселся рядом с Уёном и молча поставил перед ним пачку клубничного молока и какое-то пирожное (которое оказалось очень вкусным). Он молча просидел весь обед, а потом спокойно отправился на остальные занятия, ничего никому не говоря. Было заметно, что ему грустно отчего-то, однако делиться он не спешил, поэтому никто не пытался залезть к нему в душу. Во вторник Сан выглядел лучше, на этот раз во время обеда он много шутил, а на уроке литературы и вовсе отлично ответил, что не было для него чем-то необычным, однако его положительный настрой показался чем-то новым даже для преподавателя. Более того, во время ответа Сан не только не перебивал его и не пытался утопить все его аргументы, но и согласился с большинством из них, что окончательно запутало учителя, который еще какое-то время назад наблюдал за странными перепалками этих двоих. Среда прошла для всех слишком быстро — у них было всего три урока, а потом директор собрал всех для того, чтобы поговорить о важности экзаменов и поступления в престижные университеты. Эта информация не была новой ни для кого, так что ученики откровенно скучали, и только Уён довольно улыбался, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, потому что Сан сидел рядом с ним и вырисовывал какие-то узоры кончиками пальцев на открытом предплечье одноклассника, и это было одновременно очень приятно и щекотно, так что сидеть спокойно у Чона не получалось. Только в четверг компания смогла снова собраться за обедом почти в полном составе. Два урока математики подряд вымотали даже всезнающего Ёсана, который предпочел обеду возможность поваляться на мягких диванчиках в холле школы и немного подремать. Сан же снова расположился рядом с Уёном, а после и вовсе удобно уместил свою голову на его плече, прикрывая глаза и расслабляясь. На происходящее обратили внимание все, кто сидел за столом, Джун даже приподнял бровь и вопросительно взглянул на Чона, но ничего не сказал, приступая к еде. — Ты не выспался? — пока остальные отвлеклись на разговор о чем-то своем, Уён наклонил голову в сторону Сана и, чуть улыбнувшись, подул на его волосы. — Не ложился. Отец вернулся домой вчера вечером, сначала пытался узнать, как у меня дела, мы даже поговорили, а потом он что-то выяснял полночи со своими партнерами, и я просто уехал к себе на студию. Как хорошо, что они сделали для меня хотя бы что-то полезное, — брюнет говорил тихо, явно будучи уставшим. Удивительно, что после сумасшедшей ночи он все же пришел к школу — Уён почему-то был уверен, что прежде Сан вряд ли явился. — Тогда молчи и спи, — Уён с улыбкой вернулся к своей еде и вступил в разговор с парнями, которые кидали заинтересованные взгляды в их сторону, но ничего не говорили, очевидно, понимая, что на вечеринке случилось что-то такое, что заставило и Сана, и Уёна изменить свою стратегию поведения, начать относиться друг к другу немного иначе. И пусть это немного настораживало и даже удивляло, это действительно не было чем-то плохим, так что никто старался не вмешиваться в отношения этих двоих и не портить то, что начинало между ними зарождаться. Пока Юнхо рассказывал очередную шутку, из-за которой Минги едва не подавился лапшой, Сан и правда использовал время так, как ему сказал Уён — продолжал дремать, положив голову на плечо младшего, и не обращал внимания ни на шум, ни на чужие взгляды, которые были прикованы к ним. И если компания ребят отнеслась довольно спокойно к происходящему, были те, кто смотрел на Уёна с нескрываемой ненавистью — в конце концов, Чхве все еще был самым популярным учеником этой школы, каждый хотел если не встречаться с ним, то хотя бы общаться, так что такой явный интерес главного хулигана, который последнее время не доставлял никому никаких хлопот, к новичку вызывал как минимум интерес. Чону же было наплевать. Он не хотел становиться между Саном и его фан-клубом из множества школьниц, однако и отказываться от общения с брюнетом не собирался, так что планировал в итоге просто принять тот факт, что, возможно, кто-то будет относиться к нему негативно, и расслабиться. В конце концов, он всегда мог попросить друзей помочь разобраться с проблемами, да и у них был Чонхо, которого вполне заслуженно побаивались некоторые ученики, потому что парень не раз демонстрировал свою силу, разламывая яблоки пополам прямо во время обеда. После обеда пришлось разойтись на уроки, а когда последнее занятие закончилось, Уёну позвонила мама, сообщив, что она находится около школы, так что может его забрать. Отказываться парень не стал, обнял на прощание всех своих друзей, дотянулся даже до Минги, который упрямо прятался за спиной Юнхо, оставив напоследок Сана. Парень все еще выглядел неважно, однако пообещал приехать домой и лечь спать, а потом написать Уёну, когда проснется, и Чон поймал его на слове. Обняв Чхве чуть крепче, чем остальных, блондин помахал ребятам на прощание и удобно разместился на пассажирском сидении маминой машины, улыбаясь женщине и сразу же узнавая у нее, как прошел день. Как бы то ни было, отношения с мамой у Уёна были практически дружеские, он не боялся попросить совета или поделиться секретом, и женщина очень ценила такое доверие своего сына. — Мальчик со светлой челкой очень мило смотрел тебе вслед, — когда машина отъехала достаточно далеко, госпожа Чон тепло улыбнулась, смотря, как у ее ребенка краснеют щеки. — Ой, серьезно, я, наконец, смогла тебя смутить? Что случилось с моим сыном, который не знает о личных границах, не стесняется буквально ничего и может без страха станцевать танец акулы в общественном месте? Ты что, нашел свою родственную душу и не рассказал об этом своей главной подружке? — Ну мам! — Уён почувствовал, как лицо начинает гореть. — Со мной все хорошо. Мы просто подружились с Саном. И нет, я не встретил родственную душу, этот человек все еще молчит, хотя последние дни я опять рисовал на руках, и это было бессмысленно. Честно говоря… Уён вдруг замолчал. Он не знал, стоит ли говорить об этом, однако он все также доверял маме и не боялся поделиться с ней чем-то важным для самого себя, в том числе и своими переживаниями относительно личной жизни. Тем более, женщина очень вовремя остановилась на красном светофоре и заглянула сыну в глаза, показывая, что что бы он ни сказал, она обязательно поддержит его. Наверное, именно за это Уён так любил свою семью — его и правда поддерживали во всем, никто не ставил ему никаких запретов и рамок, и, Чон был уверен, его родители примут его таким, какой он есть. Возможно, он не догадывался, что его уже приняли, еще давно, когда поняли, что мальчишка отлично ладит и с девочками, и с мальчиками, да и не разделяет для себя людей на какие-то категории, просто общается с теми, кто ему нравится. — Честно говоря, я хотел бы, чтобы Сан оказался моим соулмейтом? — слова прозвучали скорее как вопрос. Уён закусил губу, не понимая, как решился сказать это. Последнее время, особенно, после вечеринки, Чон часто задумывался об их отношениях с Саном, которые начались определенно странным образом, однако теперь становились все лучше с каждым днем. Ему нравилось, как Сан ненавязчиво заботился о нем, как делился едой и приносил те снэки, которые блондин любил больше всего, нравилось, как Сан спокойно укладывает голову на его плечо, когда появляется такая возможность, а еще как трепетно он касается рук Уёна. Сан менялся рядом с Уёном, в нем не было больше той надменности и желания что-то доказать, которым он руководствовался, когда парни только познакомились. В нем не было странной жажды обладать Уёном, теперь все это сменилось на что-то другое, что-то искреннее и куда более нежное, и, что удивительно, сам Чхве этого не боялся. Уён замечал это, может быть, он не показывал этого так явно, но он видел все изменения, понимал, что происходит, но боялся признаться самому себе. И, возможно, это просто было делом времени, поэтому судьба решила, что именно сейчас Уёну стоило принять тот факт, что ему нравился Чхве Сан. И нравился не как друг. — Может, стоит спросить у него? — мама мягко улыбнулась, и Уён едва не задохнулся от нахлынувших эмоций — эта удивительная женщина не осуждала его, а поддерживала. И это было именно тем, в чем так отчаянно нуждался этот парень. — Я сделаю это. Но попозже, ладно? Пока что мне нравится то, что есть между нами. Я не хочу все испортить, — Уён заглянул маме в глаза, и женщина кивнула. Она на мгновение отвлеклась от вождения, легко переместила руку на руку сына, и сжала его ладонь в своей, показывая таким образом, что она всегда рядом и готова его выслушать. До дома они ехали, подпевая песням с радио и переговариваясь о всякой ерунде, и это невероятно сильно грело сердце Уёна. Дома Чон помог маме с ужином, разделался с домашним заданием и отправился в кровать. Несмотря на то, что день был довольно хорошим, молодой человек успел порядком устать, поэтому теперь он просто валялся в постели, переписывался в чате с друзьями и думал о том, что было бы неплохо пригласить ребят к себе в гости когда-нибудь в будущем. Дом, конечно, не такой большой, как у Сонхва, зато тут уютно. А еще часто никого нет, так что можно будет не только сделать домашнее задание вместе, но и просто поболтать обо всем на свете, не стесняясь родителей и не опасаясь, что они услышат то, что лучше не стоит слышать. Почти в девять Уёну написал Сан — он нашел выпуск комикса, о котором пару дней назад случайно обмолвился Чон, и теперь спрашивал, будет ли удобно принести его завтра в школу или лучше будет передать в другой день. Мысль о том, что Чхве искал именно то, о чем говорил блондин, заставила самого парня покраснеть и глупо улыбнуться. А потом вдруг ударило осознание, что этот выпуск наверняка довольно дорогой, раз уж является настолько редким. Догадки Чона подтвердились, когда он нашел в интернете цену спецвыпуска, о котором они говорили, и это немного разозлило Уёна, все-таки было при этом немного неловко, что кто-то на него тратится, да еще и настолько сильно, так что он без предупреждения набрал номер Сана и, дождавшись ответа, удивленно выдохнул: — Ты потратил целое состояние на комикс. — Ага, — в голосе Чхве была слышна довольная улыбка. Уён на мгновение представил, как одноклассник точно так же расположился на кровати в своей комнате, рассматривал потолок и до момента звонка улыбался сообщениям Чона. Эта картинка приятно грела сердце. — Но я потратил целое состояние на комикс для тебя. Это немного другое. — Дурак, — Уён хихикнул. Эти слова еще сильнее согрели его, то самое чувство, которое теперь получило название «влюбленность» в геометрической прогрессии росло в груди блондина, и он действительно не собирался как-то останавливать это. Сан сам давал поводы своими словами и поступками, он не останавливал Уёна, когда тот лез с объятиями, приносил любимые снэки и все еще вел себя так, будто действительно что-то подразумевал под своими действиями. И это что-то, Чон надеялся, оправдает его надежды, если все будет идти дальше так же, как идет сейчас. Сан спросил, в порядке ли сам Уён, и в итоге они разговорились об учебе и о прошедших на прошлой неделе контрольных, результаты которых сообщили в понедельник, и многие были довольны своими оценками, в том числе и сам Уён, потом разговор плавно перетек на обсуждение вечеринки у Сонхва, которую и Сан, и Уён помнили практически в мельчайших подробностях, затем ребята заговорили о рисунках самого Чхве и искусстве в целом, так что разговор затянулся почти на полтора часа. Пока Сан что-то рассказывал, Уён внимательно слушал его и попутно, дотянувшись до ручки на столе, рисовал на своей ноге незамысловатые узоры. Вторая рука была занята телефоном, поэтому парень просто воспользовался единственной возможностью порисовать на себе. Только когда сам Чон начал зевать, Сан настоятельно попросил его укладываться спать, потому что завтра нужно было рано подниматься на занятия. Отказываться от такого заманчивого предложения младший не стал, просто пожелал однокласснику доброй ночи и, отключившись от разговора, уснул практически сразу, едва успев поставить телефон на зарядку. Пятница прошла совершенно обычно — преподаватели вели уроки, ученики пытались отвечать, Уён немного опозорился на математике, когда забыл, как разделить одно число на другое, из-за чего Сан подшучивал над ним всю следующую перемену, однако все было достаточно спокойно. На выходных было решено никуда не ходить компанией — стоило хотя бы немного провести время со своими семьями, однако Уён будто чувствовал, что предложение Сонхва всем прислать фотоотчет о времени с родителями больно задело Сана. Пока остальные обсуждали свои варианты выходных, Уён быстро написал маме и предложил вместе сходить на пикник. Отец должен был работать оба выходных дня, поэтому отвлекать его не хотелось, да и время с ним Уён мог провести в любой его выходной, они часто пользовались этим, выбираясь на небольшие прогулки, говоря о многих важных вещах и обсуждая то, что беспокоило их обоих. Однако мама еще вчера сказала, что будет отдыхать в воскресенье, так что этим нужно было воспользоваться. Госпожа Чон отреагировала на предложение максимально положительно — прислала с десяток восторженных смайликов в какао, а потом столько же сердечек, из-за чего блондин с трудом сдержал смех. Собственно, по этой причине после уроков Чон, улыбаясь, подошел к однокласснику и, смотря Чхве прямо в глаза, склонил голову, делая те самые щенячьи глазки, из-за которых порой ругался Сонхва. — Нет. — Но ты даже не знаешь, что я хочу предложить! — Уён возмущенно топнул ногой, вызывая у брюнета напротив него смех. На самом деле, сумасшедшая идея пришла в голову младшего парня довольно быстро. Стоило ему только подумать, что Сан все выходные будет в одиночестве сидеть дома или рисовать, ему самому стало жутко грустно. Он вспомнил разговор с мамой и подумал, что женщина будет явно не против познакомиться с тем самым парнем, который кидал в сторону ее сына такие многообещающие взгляды, да и к тому же, она сама спросила, будет ли Уён один во время пикника или позовет с собой кого-то еще, поэтому идея окончательно сформировалась и превратилась в настоящий план. И если Сан не согласился бы добровольно, Уён продумал несколько вариантов, как вытянуть его с собой принудительно. — Мы с мамой идем в воскресенье на пикник. И ты идешь с нами. Я знаю, что ты хочешь отказаться, но я очень-очень прошу тебя, — Уён и правда был похож на большого щеночка, которому было просто невозможно отказать, он еще и выпятил нижнюю губу, за что Чхве ему определенно не был благодарен, однако в итоге Сан просто закатил глаза и сам удивился тому, как просто он сдался. Чон Уён творил с ним что-то совершенно необъяснимое (хотя сам брюнет определенно знал название этому, боялся, правда, признаться самому Уёну в этом, так как сам свои чувства он уже принял и учился жить с ними, аккуратно, шаг за шагом, показывая младшему, что в его голове и, что главное, в сердце), однако Сан не был против. Пусть он не был готов к тому, что ему придется так легко капитулировать, он понимал, что в будущем, если все сложится хорошо, этот хитрец обязательно будет пользоваться возможностью вить из Сана веревки, но кто-то должен же, верно? — Я тебе скину подробности сообщением! — на радостях Уён подпрыгнул на месте, а потом повис на шее Сана, крепко обнимая его. Одноклассник на секунду растерялся — все-таки настолько активные реакции младшего время от времени не то чтобы пугали, скорее, настораживали, и Чхве еще предстояло полностью смириться с тем, что его угораздило влюбиться в такого яркого и подвижного человека, как Уён, который, казалось бы, не останавливался ни на секунду. Однако после секунды оцепенения Сан и сам притянул блондина поближе и осторожно коснулся своими губами его шеи — практически незаметно, никто вокруг точно не увидел бы этого короткого, но искреннего жеста. Главным было то, что сам Уён почувствовал прикосновение и шумно выдохнул, после чего смутился и осторожно отстранился. Наконец, пришлось разойтись по домам. Уёну предстояло приготовить ужин, Сан же прямым ходом направился к себе в студию — после таких коротких, но очаровательных моментов, его вдохновение выдавало такие потрясающие картины, что они начинали нравиться Чхве еще сильнее. По дороге на студию Сан рассуждал о том, как сильно он изменился из-за того, что влюбился в Уёна — сначала это чувство казалось неправильным и очень глупым, и несмотря на то, что молодой человек не ставил себе никаких ограничений, он странно ощущал эту влюбленность в своем сердце. Он привык быть в одиночестве, привык быть циником и грубияном, однако сейчас, когда Уён так реагировал на его слова — не мирился с ними, а оспаривал, не боялся отстаивать свою точку зрения и просто оставался самим собой, не подстраиваясь под стандарты Сана, он казался не просто хорошеньким, он становился удивительным по-своему. Да, эти изменения все еще ощущались странно, однако они, очевидно, были в лучшую сторону, и этим Сан мог гордиться. Ему порой приходилось сдерживаться, чтобы не сказать какую-нибудь грубость очередному младшекласснику, который врезался в него по пути в школу, однако он одергивал себя, понимая, что это не приведет ни к чему хорошему — парень лишь испортит настроение и себе, и ребенку, хотя прежде Сан о таком не задумывался. Уён менял его, незримо и ненавязчиво, и теперь Чхве казалось, что он двигается в правильном направлении, потому что Хонджун, его лучший друг и человек, которому Сан доверил бы свою жизнь и не задумался бы о последствиях, сообщил, что видеть такого Чхве ему в разы приятнее. И даже если стиль рисования у Сана не изменился — все та же мрачность, черепа, кровь и громкие лозунги, он рисовал теперь не от злости или разочарования, а от действительно охватывающего его вдохновения, которое приходило с глупыми шутками Уёна, его смехом и аккуратными, робкими порой касаниями. Вот и сегодня, стоило парню войти в студию, он схватился за кисти и краски, выводя очередной рисунок на холсте. Это сводило с ума, но Сан был готов к последствиям принятого решения: он собирался идти до конца, чтобы доказать Уёну, что он и правда очень много для него значит. Уён же весь вечер провозился с едой, а после с тем, чтобы дождаться всех домой и успешно накормить. Родители сегодня закончили одинаково, так что дома оказались в одно время, и садиться за стол всей семьей было действительно замечательно — Чону нравилось осознавать, что ему так повезло. Они говорили о работе, обсуждали пациентов и возможности помочь кому-то из них, и Уён осознавал, что он действительно сильно гордится тем, что делают его мама и папа. Сам же парень никогда не задумывался о том, чтобы стать в будущем врачом — ему нравилось что-то более творческое. Да и не был этот парень уверен, что готов взять на себя ответственность за что-то настолько ценное, как жизнь другого человека, совершенно незнакомого ему. И если рисунки на руках и других частях тела у него получались довольно хорошо, а каракули в тетрадях и вовсе порой выглядели даже почти прилично, они лишь забавляли самого Чона, однако с музыкой дела обстояли иначе, ведь танцевать парень просто обожал. В будущем он действительно хотел бы попробовать связать себя с этим направлением, собирался подать документы на хореографию в какой-нибудь колледж или институт искусств, чтобы стать хореографом, однако все это было лишь планами, которые молодой человек страстно желал осуществить. Ночь оказалась для Уёна настоящим испытанием — в голове почему-то крутились десятки самых разных картинок, начиная от его поступления, о котором он задумался за ужином, и заканчивая отношениями с Саном, это разбавлялось какими-то глубокими и грустными разговорами про родственные души, и все это так сильно путало молодого человека, что пришлось пытаться не заснуть, а под утро сон прошел сам. Уён чувствовал себя паршиво — тело ломило от недостатка сна, голова ужасно болела, и все, что он смог сделать за субботу — это проваляться в постели весь день. Он пытался спать, и ему, к счастью, удавалось сделать это, но на этот раз без навязчивых сновидений. День практически прошел мимо Чона, он лишь пару раз отвечал на сообщения друзей, успел написать Сану, где и во сколько они встречаются завтра, а потом сон снова сморил парня, так что проснулся в следующий раз он только под утро воскресенья. На светлеющем небе были видны отблески восходящего солнца, и Уён, чувствуя себя отдохнувшим, порадовался тому, что позволил себе потратить день на то, чтобы просто отлежаться. Иногда ему это было просто необходимо, а сейчас, когда каждый день ему приходилось получать слишком много эмоций, возможность вот такой разрядки оказалась как нельзя кстати. К тому моменту, как проснулись родители, блондин уже успел приготовить для всех завтрак, умыться и даже посмотреть пару забавных видео на YouTube. Мама радостно сказала, что вчера прикупила все для сэндвичей, а также не забыла про любимые мармеладки Уёна, чему парень обрадовался, и к десяти утра, когда отец был благополучно отправлен на работу, а корзинка для пикника собрана, госпожа Чон с сыном удобно устроились в машине и отправились к парку, где договорились встретиться с Саном. — Нервничаешь? — женщина кинула беглый взгляд на сына. Уён прихорашивался дольше обычного — пытался красиво уложить челку, потом долго выбирал, в чем ему пойти, и в итоге остановился на самых обычных джинсах и уютном свитере, а после просто заметно нервничал, из-за чего в итоге изрисовал себе все руки узорами. Госпоже Чон пришлось уговаривать сына отмыть руки хотя бы для того, чтобы не напугать Сана, и Уён, решив не отпираться, все же согласился на это. — Очень, — Уён без задней мысли признался маме. Он понимал, что она и так видит его состояние, так что было просто бессмысленно делать вид, что с ним все в порядке. — Это ведь не первый раз, когда вы проводите время вместе, Уён-а. Не переживай, все пройдет хорошо. Я не буду ничего портить, да и Сан, я уверена, очень хороший мальчик, так что никаких проблем не возникнет. Уён уныло покачал головой, но когда они подъехали к парку, и госпожа Чон припарковала машину, ее сын быстро поменялся — широко улыбнулся, глубоко вздохнул и первым вышел из машины, оказываясь под прохладным ветерком. Женщина последовала за сыном, доставая корзину с едой с заднего сиденья, а также большой, мягкий плед, чтобы им было, где присесть. Спустя мгновение к ним подошел очень красивый молодой человек — темные волосы и высветленная челка привлекали к нему внимание, острые черты лица сначала казались несколько враждебными, но стоило ему улыбнуться при виде Уёна, на его щеках появились ямочки, и он вдруг из холодного принца вмиг превратился в прелестного юношу, который активно боролся с волнением, хотя это было совершенно не в его стиле. — Ты, должно быть, Сан, — женщина приветливо улыбнулась, из-за чего Сан учтиво поклонился и представился самостоятельно, окончательно очаровывая госпожу Чон. — Ох, да ладно тебе! Ты можешь называть меня мамой, все друзья Уён-и так обычно и поступают. А теперь идем, я хочу занять место у пруда, там так красиво! Добраться до центра парка было просто, занять удобное местечко — чуть сложнее, потому что в выходной день здесь было довольно людно. К тому же, погода явно была на стороне людей, потому что светило солнышко, согревая землю, ветер пусть и был не достаточно теплым, все равно ничего не портил. Когда госпожа Чон устроилась на пледе и достала еду, Уён с Саном мигом оказались рядом с ней. Они о чем-то переговаривались, и женщина не стала вмешиваться в разговор, с интересом наблюдая за тем, каким робким становится Уён в присутствии Сана — он будто бы смущается его, но изо всех сил старается делать вид, что все в порядке, в то время как Чхве наоборот казался довольно уверенным, он легко помог Уёну устроиться на пледе, а после и вовсе накинул на его плечи свою кожанку, чем окончательно заставил женщину проникнуться доверием к нему. — Уён говорил, что вы работаете врачом, верно? — в какой-то момент ребята все-таки обратили внимание на женщину, и она довольно улыбнулась. Рассказывать о работе ей нравилось — госпожа Чон и правда гордилась тем, чем занимается, так что она довольно подробно объясняла Сану, что делает, на что молодой человек кивал и выглядел действительно весьма заинтересованным. Он пару раз задавал вопросы и постоянно говорил о том, насколько это круто, чему женщина не могла перестать нарадоваться. Сам же Сан о себе почти не говорил, и госпожа Чон решила взять дело в свои руки — ей было интересно, с кем проводит так много времени ее сын и о ком постоянно думает. — Кем ты собираешься стать после выпуска, Сан-а? — Честно говоря, я не задумывался об этом. Я понимаю, что прошло уже какое-то время с начала учебного года, что мне надо начинать выбирать себе институт и позаботиться о том, чтобы оказаться на верхушке рейтинга, но я не хочу шагнуть в бездну и упасть в то, что мне не по душе. Мои родители — бизнесмены, они очень редко бывают дома, а когда бывают, мы не проводим время вместе, потому что даже тогда они слишком заняты. Одно я знаю точно — я не хочу быть как они, — эти слова прозвучали довольно печально, и пока госпожа Чон грустно улыбалась, Уён рискнул сделать то, что просило его сердце. Он осторожно коснулся правой рукой левой руки Чхве и попытался просунуть свои пальцы между его, чтобы переплести их. И дело увенчалось успехом, потому что Сан легко перехватил инициативу и сам скрепил их руки в замочек, чуть расслабляясь. — Сан отлично рисует! — Уён не мог спокойно сидеть, чувствуя грусть в голосе одноклассника, поэтому поспешил разбавить обстановку. — Правда? — Я не уверен, что достаточно хорошо- — А ты не думал связать жизнь с рисованием? Конечно, это довольно опасно, ты никогда не знаешь, будут ли у тебя заказы, но почему бы и не попробовать? — госпожа Чон выглядела действительно заинтересованной, и это согрело сердце Сана, который привык к холодной отстраненности своей матери, которая была припрятана за милой улыбкой и фальшивыми вопросами о том, чем дальше собирается заниматься ее сын. — Я боюсь, — признание Сана оказалось тихим и немного печальным. Смотреть на такого грустного парня женщине было действительно грустно, поэтому она аккуратно придвинулась ближе к сыну и его однокласснику и легко прижала обоих к себе, крепко обнимая. Ей хотелось подарить этому парню чуть больше заботы и материнской любви, которой, очевидно, его обделяла его собственная мать, и госпожа Чон действительно была готова сделать это. Сан казался ей хорошим, просто в него недостаточно верили, не давали ему всего того, что он заслуживал, и из-за этого в нем обострились сильнее и без того острые углы характера — женщина знала, что такое бывает, она много раз слышала рассказы подруг о тех мальчиках, которые совершали ужасные поступки лишь для того, чтобы привлечь внимание родителей, и это одновременно пугало и питало энергией, чтобы не дать Сану потеряться. Сейчас госпожа Чон осознавала, что была очень рада, что ее сын смог найти такого человека, как Сан. — И Уён, и я тебя обязательно поддержим. У тебя прекрасно получится, я уверена, — мягкая улыбка женщины и ее добрые слова окончательно выбили Чхве из колеи, и он заторможено кивнул. Ему было больно от осознания, что ему не дается вся эта любовь, но при этом он испытывал огромную благодарность к этим двум людям, которые вместо осуждения, что он отвергает мнимую заботу родителей и попытки откупиться от него деньгами, говорили, что действительно будут на его стороне. Дальше было решено обсуждать менее серьезные темы — ребята разговорились про фильмы, и мама Уёна с удовольствием присоединилась к ним, время от времени говоря о своих предпочтениях и советуя молодым людям посмотреть что-нибудь, что она считала достойным их внимания. Уён, как и всегда, был жутко активным, но и смущался временами внимания Сана, которое тот дарил ему без остатка. Он даже пару раз беззастенчиво засунул в рот Чона пару виноградинок, из-за чего госпожа Чон тихо рассмеялась — все-таки эти двое временами были глупыми детьми, которые или не замечали, или просто пока не поняли всей серьезности тех чувств, что витали между ними и с каждой секундой становились все сильнее. И лишь когда солнце начало клониться к западу, было решено расходиться — госпожа Чон собрала корзинку, попрощалась с Саном и пообещала ждать Уёна около машины. Ей хотелось дать возможность парням попрощаться наедине. И стоило женщине скрыться из поля зрения Сана, парень подошел к Уёну и крепко обнял его, мгновенно оставляя на шее короткие поцелуи. Он будто выражал таким образом свои чувства — благодарность, легкий трепет и бесконечное счастье, которое за короткий промежуток времени поселилось где-то глубоко внутри. — Спасибо, — голос Чхве казался ниже, когда он отстранился. Ребята предусмотрительно отошли от того места, где прежде сидели, и теперь стояли на одной из пустынных тропинок парка. Рядом не было никого — большинство людей все еще сидели около воды, остальная же часть находилась в более оживленной части, поэтому здесь они находились один на один. Уён вдруг смутился, он опустил взгляд, рассматривая носки своих кроссовок, и Сан воспользовался этой возможностью, чтобы подойти еще ближе, осторожно взять Чона на подбородок и поднять его лицо, из-за чего младшему пришлось смотреть прямо в глаза брюнета. Мысли в голове, которых до этого момента было слишком много, снова куда-то пропали, и единственное, о чем мог думать в эту секунду Уён — так это о том, насколько же Сан на самом деле красивый. Особенно, когда медленно наклоняется к нему, передвигая руку с подбородка на шею. Если кто-то когда-то попросит описать Уёна тот момент, когда губы Сана коснулись его, он точно не сможет этого сделать. Потому что все чувства мгновенно обострились, в животе заплясали сумасшедшие бабочки, а глаза закрылись сами собой. Чон целовался прежде, однако сейчас в этом поцелуе было все то, что сложно было передать словами — была искренняя, чистая симпатия со стороны Чхве, была благодарность и желание сказать о том, что Сан готов делиться чувствами с Уёном, даже если это будет ранить его самого, было такое доверие, которое многим людям было трудно построить за долгие годы. Уён и правда не мог описать это, ему просто было бесконечно тепло и хорошо. Парень и сам не заметил, как осторожно положил руки на плечи Сана, как тот сжал его талию и мягко углубил поцелуй, а сам Чон позволил сделать это, приоткрывая губы. Они оба не считали времени, просто наслаждались моментом. Сан продолжал вести в поцелуе, и Уён уступал ему совершенно осознанно, так просто казалось правильным. И лишь когда воздух окончательно кончился в их легких, а вдыхать его уже не было сил, парням пришлось оторваться друг от друга. Губы Чона покраснели и теперь выглядели еще более пухлыми, из-за чего Сан вздохнул — вид такого Уёна заставлял его терять голову окончательно. — Твоя мама тебя заждалась, — мягко улыбнулся Сан, смотря на то, как стремительно краснеют щеки такого открытого и простого в обычное время Уёна. Это зрелище завораживало, и Чхве не смог удержаться, так что легко оттянул одну щеку младшего пальцами, тиская его и забавно смеясь. — Спасибо за чудесный день. И передай своей маме благодарность, она замечательная. А теперь топай, тебя и правда уже ждут. Уён неуверенно кивнул и сделал шаг в сторону выхода из парка. На секунду остановился, задумался, а потом быстро развернулся, притянул Сана к себе и оставил на его губах еще один короткий поцелуй. После чего оторвался от губ одноклассника и в несколько шагов вылетел из парка, скрываясь в стороне парковки. Сан усмехнулся — этот парень был таким ярким и храбрым, однако сейчас очаровательно смущался, чем добивал остатки стены Сана, некогда выстроенной, чтобы не пускать никого к своему сердцу. Этот светловолосый парнишка по имени Чон Уён окончательно разрушил все барьеры в голове Сана, заставил его открыться и признаться самому себе, что он ему бесконечно нравится. Теперь дело оставалось за малым — ничего не испортить.