Еще один титан на голову Разведки

- Беги! Бросай его скорее! Действие сыворотки уже не остановить. Бежим пока не поздно! Нам нужно бежать! Мы сможем добраться до корабля, если затеряемся в лесу, до того как он обратится!!! - Да сколько уже можно! – раздраженно прохрипел Леви, перевернувшись на другой бок и накрыв голову подушкой. Прошло три дня с того момента как капрал с «непорочной девой» прибыли в новый штаб Разведки. Ни Эрвин, ни кто-либо даже из рядовых до сих пор не объявились. Последнее было очень странно, учитывая то, что из-за сущности Йегера и недоверчивого отношения к нему гражданских, Разведкорпус должен был в тот же день отправиться в новый штаб, находящийся в дали от людских глаз. Но прошло уже три дня, а от Эрвина никаких вестей. Даже рядового или, на худой конец, птицу с посланием не отправил. Хотя последнее можно списать на незнание пернатых в какую сторону лететь, учитывая то, что этот замок, в лучшем случае, не видал людского рода минимум лет десять. Однако Легион Разведки, в отличие от почтовых голубей, отлично знает о расположении нового штаба, но по-прежнему почему-то не спешит переезжать. Аккерман, скинув с лица подушку, лег на спину. То, что в замке из живых существ только он, Йегер, крысы и прочие грызущие паразиты – это заметно осложняет дело. Выведать так жизненно важные для капрала сведения из Эрена Йегера, не вызвав у того подозрений, было крайне сложно. Парень и так знает. Нет, чувствует, что капрал Леви далеко не обычный человек. Через чур настойчивые вопросы в области сущности Эрена, лишь подкрепят догадки того. Такого исхода необходимо избегать. Брюнету только-только удалось сбить его личный геморрой с верных дум и мыслей об его нечеловеческой сущности. Кстати о самом Йегере. За последние три дня Сильнейший Воин Человечества успел сотни раз проклясть жившую раньше в этом замке аристократку, которая забрала из него абсолютно всю одежду, кроме этих долбаных платьев! Даже старой формы прислуги нигде не завалялось, поэтому Леви пришлось, скрипя сердцем, смириться с этим невольным трансвеститом, пока Разведкорпус не привезет новую одежду. Лучше уж пусть ходит в женском платье, чем мозолит глаза голым торсом. Ко всему прочему, помимо нахождения в рассаднике пыли и паразитов, у Аккермана возобновились и участились кошмары как во сне, так и наяву. К счастью, его личный геморрой спал, как и полагалось по плану Эрвина, в подвале, где у него, если превратится в титана, будет место развернуться, но из-за отсутствия солнечного света не будет и малейшей возможности бежать, поэтому за свои падения с дряхлой кровати, сопровождаемые жутким грохотом, Леви не волновался, чего не скажешь об кошмарах наяву. Первый кошмар. Нет, воспоминание, посетило брюнета сразу после попытки Йегера не то утопиться, не то отмыться от ошметков «крысы». Леви всего лишь подошел к краю обрыва, который был глубиной не менее семи метров, чтобы точно удостовериться не утопился ли Эрен ему на счастье, но в самый неподходящий момент ноги подкосились, а виски стиснуло острой болью и перед глазами вновь возникла картина происходящего на поляне. От падения в мелководье с высоты второго этажа Аккермана уберегла, вовремя перехватившая его поперек талии, рука единственного на данный момент подчиненного. Йегер не на шутку перепугался, когда капрал Аккерман чуть не сверзился с обрыва, а затем минуты две-три вообще ни на что не реагировал,полностью расфокусированным взглядом смотря сквозь него. Еще больше усиливал панику факт того, что капрала трясло. То, что начальство Эрена как-то похоже трясло в той комнатушке после суда и то,что происходило после того, как шатен чудом успел перехватить капрала Леви, это все наталкивало на жуткие и неутешительные выводы о здоровье Леви Аккермана. Неужели Сильнейший Воин Человечества смертельно болен чем-то?! Это не похоже на обычную лихорадку, а похоже скорее на приступы болезни, которая пожирает человека заживо. Эрен моментально откинул мысли о том, что Леви Аккерман является таким же титаном как и он, в первую секунду после того как перехватил его, предотвратив падение. С регенерацией титана капрал бы так себя не вел -никакая подобная болезнь бы даже на секунду не заразила его, но он болен и, судя по приступам, болезнь уже не оставляет никаких надежд на выздоровление. Все странности и ауру начальства, от которой и возникало чувство Колоссального или Бронированного титанов, можно посчитать за легендарность его как Сильнейшего Воина Человечества и прогрессирующую смертельную болезнь, что так мистически создавали капралу нечеловеческий образ. Леви ничего не ответил на мимолетные и боязливые вопросы подопечного о своем здоровье. Брюнет чувствовал себя как ни странно отлично, но, в связи с участившимися приступами воспоминаний, пусть Йегер считает, что причиной зависания и сильной тряски является какая-либо болезнь. Все равно Аккерман хотел провернуть аферу со своей фальшивой смертью сразу же после того как Разведкорпус прибудет в новый штаб. Замок простоял в запустение неизвестно сколько десятилетий, поэтому ничего удивительного не будет в том, если что-нибудь совершенно «случайно» отвалится и «в самый подходящий момент» прибьет Леви. Даже если ничего нельзя будет поломать себе на голову, всегда можно устроить небольшой и незначительный поджог, к примеру конюшни, предварительно выведя оттуда всех лошадей и трагически погибнуть, сгорев в огне при попытке потушить пожар. Вот только где взять труп такого же роста и телосложения для последнего варианта оставалось той еще проблемой. Эрвин предпримет меры по тушению пожара моментально, даже быстрее, чем можно ожидать в такой ситуации. Верхом подозрительности будет то, что за такой короткий промежуток времени от Аккермана остался лишь один пепел, который невозможно было бы отличить от пепла всего остального сгоревшего. Подозрительным это будет именно потому, что, по-идее, к моменту, когда пожар потушат,от тела Леви должна сохраниться большая, пусть и обгоревшая, часть, а не пепел. Эрвин Смит не отнюдь не дурак и сложит два плюс два в данной ситуации. Этот вариант не подходит. Самоубийство? Но предыдущая попытка окончилась весьма…печально. Никто даже и в сторону капрала не глянул. Хотя если повеситься в кабинете Эрвина или в столовой… Тогда Ханджи точно заберет тело «самоубийцы» на опыты, прикрываясь созданием очередного лекарства, благо что опыт выживания Леви сделал ему в ее глазах весьма бессмертную и безлимитную регенерацию, которую, по мнению Зое, нужно «изучить во благо человечества». Брюнет сел на кровати, а затем, оставшись в таком положении на несколько секунд, решил встать. Все равно уснуть уже больше не получится. Перед глазами тут же заплясали чертики, вот только у всех людей чертики как чертики, а у капрала Аккермана они облачены в аристократическую одежду и имеют непонятный зеленовато-желтый цвет глаз. Поднявшись, наконец, и автоматически одернув юбку платья, Леви пошел в сторону припасенного еще со вчерашнего дня тазика с водой для умывания. По пути к тазику, стоящему на тумбочке в дальнем углу комнаты, Аккерман чертыхнулся тихо выругавшись. Юбка платья отчаянно не желала поправляться, но лишь только уже на подходе к заветному сосуду с водой Леви резко понял, что он мужчина и никогда в жизни не носил женских платий, в отличие от Йегера, что стыдливо опускал взгляд в пол каждый раз, когда начальство проходило мимо него. Этот факт выбил Сильнейшего Воина Человечества из колеи. Постояв и посмотрев несколько мгновений расфокусированным взглядом в стену, капрал понял, что при заданном самому себе вопросе о том какого он пола, он не может ответить внятно и четко. Это уже окончательно выходило за рамки и грань обыденного, походя на безумие. Леви уже даже не был уверен, что он Леви, а не аристократка. За прошедшие дни тот орущий и задолбавший неожиданно мельтешить перед глазами аристократ вдруг резко и как-то окончательно перестал быть противен брюнету, став родным старшим братиком. Сей факт больше всего бесил капрала. Чем больше проходило времени после того рокового дня, когда Аккермана в первый раз нашли присмерти, тем сложнее Леви было разграничить себя и не себя. Воспоминания и чувства, что так неожиданно всплывали в сознании, казались собственными и такими очевидными. Но это было далеко не все. Помимо воспоминаний о случившемся на поляне и чувств к этому пижону в дорогой одежке, капрал часто ловил себя на мысли, что в какой дыре эволюции находится сейчас Элдия, раз тут даже о поездах никто ничего не слышал, не говоря уже о самолетах, машинах и прочей инфраструктуре. Когда Сильнейший Воин Человечества в первый раз поймал себя на таких странных мыслях, то подумал, что бредит или окончательно свихнулся. Какие самолеты, какие поезда, какие машины и какая еще к черту Элдия?! Однако ответ в мозгах всплыл незамедлительно, четко нарисовав образы и дав понятия каждому непонятному пункту, что чуть не заставило Леви стукнуться головой об ближайшую стену. Как можно забыть такие очевидные вещи, понятные даже ребенку? Секунду спустя до капрала дошло, что он не забыл эти понятия, он их просто не знал! Даже вообразить ничего подобного не мог. Механические повозки, которые едут сами по себе, паровой гигант, который везет грузы или людей, двигаясь по рельсам. То что люди могут летать по небу на похожих, только воздушных, приспособлениях, не используя никакие трос маневры, тоже повергло в шок. Однако больше всего по нервам ударило осознание того, что такое Элдия, к которой незамедлительно добавилось понятие «Парадайз» или же «Рай», как прозвали это место за стенами.Из всего этого получается…что за стенами есть живые люди и их не терроризируют титаны? Звучит как-то дико и нереально, но Аккерман поверил и доверился этим воспоминаниям как родным, потому что…они и были родными? К третьему дню пребывания в замке капрал уже не шокировался и полубезумно не реагировал на каждое новое/старое знание, что вдруг внезапно всплывало в голове.Больше всего не давал покоя один единственный вопрос: откуда приходят все новые и новые титаны, если где-то там, далеко, их нет, они являются для людей не больше и не меньше, чем обычной страшной сказочкой, таверной байкой, которая сможет напугать разве что пятилетнего ребенка.Как и в прошлый раз, ответ в сознании всплыл незамедлительно, но промелькнул молниеносно из-за чего капралу не представлялось возможным за него уцепиться. Но кое-что от этого осознания все же крепко и напрочь застряло в голове и поползло липким темным пятном по душе брюнета. Это что-то заключалось в том, что Леви резко и внезапно стало противно убивать титанов…словно он предает себя? Предает то, в чем поклялся, предает клятву самому себе, что никогда не убьет за ни за что ни в чем неповинного человека. От этого факта появилось ощущение противности к самому себе и собственной лицемерности. Закончив с утренней гигиеной и одевшись, Аккерман вышел из комнаты на поиски одного дегенерата, что вчера умудрился разжечь костер прямо в замке. То, что камин уже в лучшем случае не разводился десяток лет Йегера как-то не особо волновало, как и то, что огонь из камина быстро перекинулся на другие предметы. Учитывая, что этот олух еще и из комнаты вышел… Инициированная смерть Леви в огне не была бы такой уж инициированной, если бы капрал не среагировал вовремя на запах гари. Олуха, разжегшего камин в буквальном смысле этого слова, к его же счастью, в комнате не оказалось, зато по его возвращению его ожидала так и не совершенная в зале суда «воспитательная беседа», а также разгребание завалов в тюремной части замка. Не известно почему, но все, что не было нужно предыдущим хозяевам, стащили именно туда. - Тюрьма, - еле слышно, устало произнес Леви, вспомнив, что забыл сказать его личному геморрою, что тот в одиннадцать вечера может уже идти гулять. В кровать. Брюнет спустился со второго этажа, где располагалась просто идеальная для капрала комната, слева от которой была какая-то до сих пор еще неизведанная пристройка, загораживающая обзор со двора на окно комнаты, справа от окна была водосточная труба, по которой, в случае чего можно быстро съехать вниз. Если припечет, то побег будет быстрым, тихим и беспаливным. Миновав половину замка, капрал вышел к спуску в тюрьму, быстро зайдя в нее. Лучше бы не заходил, забив на чувство совести, которое у него все же было. Этот олух, как его уже постоянно про себя называл Леви, застрял! И не абы где, а в прогнившем пыточном оборудовании, которое старые владельцы свалили в кучу, не пожелав с собой забирать. Башка Йегера застряла в чем-то вроде колодки. Каменной колодки. Словом, башка этого недотитана была единственным, что можно было видеть, все остальное тело покоилось под кирпичами, обломками досок и щепок, что были когда-то дыбой, а также кучей какого-то непонятного срача. Где-то посередине этой кучи с башкой Йегера, где-то как раз в районе того места, где находился торс парня, торчали железные штыки под самый потолок. Под самый отсутствующий потолок. Еще вчера эта тюремная камера была совершенно обычной, а сейчас у нее имеется индивидуальное окно, из которого заключенные могут любоваться видами этажом выше и свалить при первой же возможности. При виде вошедшего начальства, Эрен скорчил самую болезненную, страдальческую и преданную до самого сердца гримасу. Два металлических штыка, торчащие крест на крест, что пронзили собою его живот, и без того доставляли адскую боль, поэтому гримаса вышла на редкость правдоподобной, но капрал ее не оценил. - Ты что натворил, свинья? Как это все понимать прикажешь?! Эрен сглотнул – пожалуй придавать себе еще более страдальческий вид не стоило. Начальство рвет и мечет. Очень велик шанс того, что капрал Аккерман его так и оставит здесь гнить. Ведь не могли же слухи о самой худшей участи провинившихся из неоткуда взяться? Вот только опять неясно какого рода их ждала участь и от этого становилось еще страшнее. Остаться в сырой тюрьме, заваленным и застрявшим, с проткнутым насквозь животом – это худшая участь, которую только можно сейчас придумать. - Ты что, оглох?! –тоном начальства смело можно было превратить любое озеро в каток. - Н-нет, сэр! – проблеял Эрен –каждый звук давался с трудом и отзывался рвущей не щадящей болью в животе. - П-прик-каз выполнен! Все, что может пригодиться из вещей старых владельцев вынесено в кабинет над тюрьмой. Леви выразительно посмотрел на дыру в потолке и комнату над ней. - Н-нет, кххх, - парень кашлянул кровью, - сэр, в соседнюю этой комнате кабинету. Но случилось непредвиденное. Потолок обвалился, когда, кххех, мною была предпринята попытка отодвинуть висевшие, но недостающие до пола балки, чтобы отодвинуть в сторону дыбу. За дыбой был сундук, сэр, - поспешно добавил Эрен, завидев еще один выразительный взгляд капрала. - Как давно ты тут…лежишь? – вздохнул Аккерман, потерев глаза. День определенно незаладился с самых первых секунд после пробуждения. - Со вчера, кхх, вчерашнего вечера, сэр! Терший глаза брюнет чуть не выдавил их себе от этого заявления. Со вчерашнего вечера? Всю ночь? С двумя дырами в животе, множественными ушибами и с шеей, находящейся под опасным углом в колодке? Да как он вообще еще жив остался? Вздохнув, Леви подошел к куче и присмотрелся. Балки были скрещены крест на крест, мимолетная попытка дернуть одну из них закончилась воем Йегера. Бесполезно. Так не выйдет. Балки видимо воткнулись уже после того, как на геморрой капрала грохнулись некоторые перекрытия потолка. Эти самые перекрытия сдавливали тело парня и вытащить их не представлялось возможным, не выдернув сперва из него балки. С башкой, что приземлилась на колодку в момент обвала, дело обстояло тоже не ахти. Если вытащить из под солдата колодку, нагрузка на шею возрастет в несколько раз, что может с легкостью повлечь за собой перелом шейных позвонков. Любая попытка освободить это…чудо природы в одиночку может закончиться для того летально. Недовольно цыкнув, капрал глянул на съежившегося парня. Нет, в одиночку ему Йегера не вытащить, тут нужен специальный рассчитанный медицинский подход, граничащий с безумием. К счастью или к несчастью, брюнет знал одного такого человека, порой даже жалея об этом. Особенно в момент ее экспериментов. Ханджи. Только эта ненормальная сможет выкинуть нечто в своем репертуаре, чтобы максимально быстро и безболезненно освободить из-под завала гемо… Йегера. Однако Йегер из под этого завала все равно выйдет с непоправимыми травмами. Психическими травмами. - Эй, олу… Йегер, сколько еще часов или дней твое тело способно пробыть под завалом? Эрен вздрогнул. Вот оно наказание. Интуиция не обманула и капрал действительно хочет его оставить гнить в этом месте. - Я к кому обращаюсь? Или ты реально оглох?–уже не скрывая своего раздражения, которое все равно нельзя было заметить в безэмоциональном голосе, Леви склонился к самому лицу Йегера, пристально смотря тому в глаза. - С-сутки, сэр! – от такого неожиданного жеста со стороны начальства, сердце Эрена юркнуло куда-то в направлении пяток. Нет, пусть уж лучше соврать, сказав, что всего лишь сутки, а не дня три-четыре, чем торчать тут изнывая от боли и тяжести эти дня три-четыре. Аккерман встал и направился в сторону двери, лишь на выходе бросив через плечо: - Я за Ханджи. Вытаскивать тебя в одиночку я не собираюсь, все равно помрешь. Вернусь в лучшем случае часов через двенадцать. Никуда не уходи. Дверь за капралом закрылась, а Йегер проклял себя и свой длинный язык. Неужели Сильнейший Воин Человечества заметил ложь? Это отчетливо и недвусмысленно было слышно в его последней язвительной фразе. Хоть она и была сказана с каменным лицом и безжизненным голосом, но весь смысл дошел до парня тут же. И сколько из-за своего бескостного языка ему тут еще мучаться и гнить заживо из-за ржавых балок? Неделю? Две? Эрен сглотнул, поклявшись и зарекшись больше никогда ни в чем не врать. По крайней мере капралу, для своего же блага и блага других. Сказки и слухи о Леви Аккермане не врали, это действительно очень страшный и опасный человек, которого лучше даже не пытаться раздражать или злить. Ведь все это обернется страшной участью для любого кретина-самоубийцы, попытавшегося сделать это. Впрочем, Йегер даже представить не мог, что самая страшная участь и самое страшное наказание, на которые только способен Леви – это уборка штаба. Одна мизерная найденная пылинка и тут же раздается самый кошмарный приказ для любого солдата : «Все переделать!».Это и есть настоящий ужас Легиона Разведки.