Еще один титан на голову Разведки

Леви пулей вылетел из замка, мигом вскочив на клячу. Время поджимало. Неизвестно где конкретно находится сейчас Легион Разведки и в полном ли он составе там находится. Нельзя было терять и секунды. Если этот олух скопытится под завалом – человечество, нет, люди Элдии потеряют шанс на освобождение от титанов. Кляча малость обалдела, когда мелкое нечто, несколько раз сверзившись, все-таки сумело забраться в седло и изо всех сил погнало ее в неизвестном направлении. Ошарашенная лошадь хотела по привычке тяпнуть зарвавшегося человека за что дотянется, но опять перед самым ее носом мелькнул бритвенный веник, заставив прекратить тщетные попытки и угомониться. Аккерман отсчитывал каждую секунду до прибытия в ближайший город. Хотя кляча и выжимала из себя полностью все силы, несясь на максимальной скорости, но время также утекало. Наконец из-за очередного травенистого холма показались крыши двухэтажных домов. Город. Леви сильнее ударил ногами по бокам лошади, заставив еще больше ускориться. Однако перед самым въездом в город пришлось сбавить темп, перейдя на шаг. Незачем беспокоить народ и привлекать к себе внимание. Спрыгнув с клячи у самого начала первых домов, брюнет накинул капюшон и не быстрым шагом пошел в направлении первого же трактира. В любом городе, в любом селе и деревне, без разницы где бы она не находилась, трактир – это рассадник всех сплетен. Именно в этих заведениях чаще всего пьянчуги перемывают кости Разведкорпусу. Лучше места, чтобы узнать о местоположении Разведки, не вызвав к себе подозрений, нет. Ближайший к новому штабу Разведки городок был мизерным и насквозь просаленным. Здесь жили небогатые слои населения. Пройдя мимо играющей детворы, которая приняла капрала за ребенка, и отказавшись от предложения поиграть в салочки, Леви миновал несколько дворов и вышел к трактиру. Здание было старым с чуть накренившейся прогнившей крышей. Около входа стояло несколько бухих уже в зюзю мужиков, которые о чем-то оживленно спорили, тыкая пальцем в криво стоящий стенд с объявлениями. Поправив на себе капюшон, сделанный из одной из оставленных аристократкой занавесок, капрал решил подойти к стенду и посмотреть на причину тыканья пьяных мужиков. Капюшон был сделан из маленькой занавески розового цвета, словом единственной занавески, которую сиротливо оставили в замке прежние его хозяева, поэтому новая часть гардероба Леви смотрелась весьма экстравагантно и вызывающе, но делать было нечего, либо это, либо привлекать к себе ненужное внимание любящих сплетни зевак. Капюшон больше всего любил съезжать в самый неподходящий момент, поэтому капралу приходилось его постоянно одергивать и поправлять. Медленно и словно так, прогулочно, подойдя к стенду, при этом увернувшись от шлепка по заднице руки мужика, принявшего его за девушку, и вмазав ему поддых, Сильнейший Воин Человечества, в очередной раз одернув капюшон, подошел к стенду. На стенде не было ничего необычного, всего лишь объявления об очередной ярмарке, проходящей у черта на куличиках, вляпанный и уже порванный листок призыва Святого Культа граждан к чему-то, объявление об открытии очередной мелкой лавки наверняка какой-нибудь местной крысы, а также какая-то жирная харя на последнем объявлении и надпись «Разыскивается!» над ней. Ничего особенного. Все как обычно, вот только взгляд Леви почему-то невольно приковала к себе харя с плаката. Что-то было с ней не так. Было в ней что-то знакомое. При даже мимолетном взгляде на плакат, очень хотелось начистить рожу тому, кто это чудо света нахудожничал для печати. Заплывшая жиром харя от избытка веса еле-еле влезала в плакат. Вся кожа была неловко заштрихована, из-за чего создавалось ощущение, что смотришь на Йети. Ровно посередине этой композиции торчала огромная кривая картошина с одной единственной, под стать размеру самой картошки, бородавкой, что дико и вызывающе торчала на самом кончике этого «носа». Очень яро смотрелись три подбородка хари, которые она распушила подобно жабе, позволив торчать им во все стороны. Посередине одной из этих жабьих складок блистала во всей красе уродливая волосатая родинка, тыкая своей шевелюрой прямо в направлении лица смотревшего на плакат. Самым занимательным было то, что куда не встань, «родинка» будет тыкать именно в тебя. Рассматривая это «чудо красоты природы» несколько минут, Аккерман понял что конкретно приковало его взгляд. На фоне всей этой крысоты отчетливо выделялись…его глаза. Да, именно, его глаза. Хоть глаза хари и смотрели в разные стороны, подобно хамелеону, и у них имелись два так экстравагантно смотревшихся на чем-то черном мешка непонятно с чем в той зоне, где у обычных людей образуются мешки от недосыпа, но не узнать в них свой разрез глаз и свое собственное безэмоциональное выражение Леви не мог. Быстро обернувшись и глянув на занимавшийся чем-то своим народ, брюнет резко сдернул и изорвал плакат, выкинув его в недалеко стоящую мусорку. Не хватало только чтобы кто-то из теоретиков, получивших увольнительную, на радостном подходе к трактиру ЭТО увидел. Сильнейшему Воину Человечества по горло хватило и Клуба анонимных теоретиков при Разведкорпусе, для полного «счастья» не хватает еще только образования «Клуба анонимных художников при Разведкорпусе». От осознания того, что это далеко не единственный плакат в городе, Леви захотелось убивать. Желательно первым убить художника этого чуда, а потом само это преступное чудо, что оскверняет мир одной только своей рожей и ее существованием. Несколько пожилых, но не менее борзых, чем те мужики, дам, заметив мелкую девчонку в розовой шали, повязанной как платок, оживленно и не очень цензурно загалдели при виде выкинутого в помойку портрета хари, на сумму за поимку которой можно жить не беспокоясь о деньгах даже аристократу. И этих «дам» не очень смущал факт того, что «девчонка» была какой-то мужиковатой, хоть и низкой, фигуры и облачена в солдатскую одежду с Крыльями Свободы на спине. Кажись последнее их только подстегнуло визжать на всю улицу о распущенной молодежи и ее варварских поступках, поливая эту самую молодежь в лице хамки, сорвавшей: «Легендарного Преступника с невероятно дорогой башкой!», со стенда. Съежившись от горластого вопля клуш и еще больше натянув на голову капюшон, чтобы не видно было трехдневной щетины, Аккерман поспешил зайти в трактир. Пусть эти старые вешалки и дальше считают его девушкой. В другое бы время капрал это принял в штыки, но не сейчас. Очень даже хорошо, что ему присудили не тот пол. Меньше подозрительности – меньше шансов риска. Горожанам незачем знать,что с недавно примкнувшим к Разведке титаном произошел конфуз весьма не маленьких размеров. Трактир был под стать его наружности: весь просаленный, жутко чем-то уже не воняло, а в открытую разило, за столиками по углам сидел всякий заросший и жирный сброд, рубясь в карты и просиживая последние деньги. С потолка свисала клочьями, лет пять как не снимаемая, паутина; пол здесь подметали и мыли примерно столько же лет назад, вон, даже следы чьей-то засохшей блевоты выступают абстрактными узорами. За до невозможности потрепанной и держащейся на честном слове стойкой находился низкий бородатый мужик в очках, чем-то похожих на очки Зое. Мужик упорно протирал всей в пятнах от чего-то, даже противно представить чего, тряпкой пивные кружки, но отвлекся на звук хлопнувшей двери, масляными глазами смотря на прибывшего посетителя. Первым желанием Леви было, после того как он переступил порог, развернуться и выбежать, а затем привезти несколько бочек пороха и подорвать к чертям это антисанитарное убожество, но переборов себя, капрал сделал один неуверенный шаг в перед, заставляя глаза не цепляться и не рассматривать детально то, что его окружает, иначе одним трактиром на планете точно станет меньше. Галдевшие до этого мужики, заметив проходящую мимо «девушку», лицо которой было целиком и полностью укрыто какой-то шалью, мигом замолкли и недвусмысленно переглянулись, кивнув головой на стеснительную красавицу. То, что на ней была солдатская одежда их мало волновало, тем более, что одежда была на несколько размеров больше девушки и с легкостью скрывала все ее формы. Полет из окна третьего этажа в попытке «самоубиться» на глазах Разведкорпуса не прошел для одежды капрала незамеченным. Несколько переломов были открытыми и потому вся солдатская форма тут же расцвела алыми розами. Пусть, увлекшиеся разработкой плана по спасению Йегера, боевые товарищи этого и не заметили, но идти в такой испорченной одежде в зал суда было нельзя. Кровавые пятна тут же бы заметили Военные полицейские или собравшиеся жиробасы со всего города – это во-первых, а во-вторых Аккерману было просто отвратительно ходить в заляпанной одежде, пусть даже и собственной кровью. Как на зло своей собственной запасной формы не оказалось с собой. Произошла атака Колоссального титана как никак, зато каким-то чудесным случаем нашлась так и не вернутая Моблиту форма, в которой Леви добирался до лазарета после самого первого раза как там очутился. Форма лежала в одном из запасных кульков Легиона Разведки, том самом кульке, в который брюнет поскладировал вещи уже точно не нужные и никогда непригодящиеся, выставив все это чудо за дверь в один из дней генеральной уборки. Вот только неясно каким образом дегенераты Разведки приняли мусор за вещи подготовленные к вылазке. Однако, как ни крути, но все же бывает от них польза, к примеру в том, что не пришлось объяснять Эрвину когда и как на его форме появились пятна крови. Вот только Моблитова одежда висела на Аккермане мешком, делая форму Легиона Разведки больше похожей на детский костюм привидения. Деревянной походкой пройдя до барной стойки и помявшись перед тем как рискнуть сесть на сидение, на котором уже отпечатался черный и липкий след от пятых точек предыдущих посетителей, брюнет все же на него приземлился . Сидение с характерным хлюпающим звуком приклеило к себе зад капрала, проштамповав белые штаны отпечатком коллективного очертания зада. В помещении воцарилась тишина. Просидев минуты две, за которые трактирщик уже успел протиреть в нем дыру взглядом, Леви понял, что нужно начинать действовать. Первым порывом было задать прямой и четкий вопрос в своей обычной манере, но тут капрал осекся. Судя по омерзительным рожам и выражениям на них посетителей, его приняли за женщину. Это и не удивительно. Воспоминания и личность госпожи аристократки, мало того, что заставили Аккермана научиться рукоделию даже не прикасаясь к нему, что и помогло сварганить из шторы капюшон, так еще и стали некоторыми невольными привычками брюнета. Например, взяв в руки такую шторную красоту, похожую на шаль, руки капрала сами максимально стильно и по-аристократически повязали шаль на голову. Полюбовавшись в разбитое зеркало на бутон непонятного растения на своей голове, Сильнейший Воин Человечества, проклиная все и вся, тут же перевязал шаль-капюшон по нормальному, но в итоге все равно получилось больше по-женски, пусть и не так броско. Так или иначе непонятно как возникший в глазах всех окружающих женский образ мог неплохо подсобить. Упускать такую возможность было нельзя, хоть Леви и чувствовал себя паршиво от осознания того, как собирается себя вести. Вздохнув, капрал сделал максимально тонкий голос, который только мог, и пропищал скрючившись в нелепую позу и закинув ногу на ногу: - Эм, кхе, - голос по закону подлости не горел желанием менять привычный ему тембр, - Из-ззвините! Я-я ищу тут своего б-брата! Да! Брата! Тут Легион Разведки не проезжал случаем никуда? Гендж… - брюнета передернуло от первого попавшегося имени, которое принадлежало пожалуй одному из самых главных источников его бед, но быстро скрыв осечку, брюнет быстро затараторил: - Генджи, мой братик, сказал, что они проедут через этот городок! Да, он у меня Разведчик! Аккерман был готов удушить сам себя. И чего он ожидал? Голос и интонации по-прежнему были мертвыми, безэмоциональными, спокойными и ровными. Кто на такое поведется? Но попытка понизить тембр голоса до женского дала результаты…вот только немного не те, которых ожидал капрал. Голос, ни с того не с сего, вместо того, чтобы стать пародием девчачьего, стал почему-то до невозможности пародировать голос «любимого» дядюшки. Даже интонации полностью совпали с интонациями Кенни. Лысый пузытый боров, хотевший по обыкновению закинуть легкомысленную дуру на плечо и уволочь к себе в комнату, чтобы потом, наигравшись вдоволь, выкинуть ее куда-нибудь или ее труп, это смотря на сопротивление, вдруг резко затормозил, расслышав кому принадлежит голос, в двух шагах от цели, резко побледнел, на цыпочках отползая к выходу. Проследив цепким взглядом за подозрительным типом, капрал, чувствуя себя полным идиотом, продолжил: - Хахаха! Миленькое у вас заведеньице, как раз похожее брат описывал, когда останавливался в хорошей гостинице! Ну так что, мой брат тут проезжал? – прекратив дурачиться на последнем предложении спросил горе надзиратель Йегера. Трактирщик молча буравил взглядом субъекта непонятного пола и ориентации, потянувшись свободной рукой к припрятанному под стойкой ружью. Лучший способ покончить с подобными персонами – пулей в лоб. Поняв, что так ничего не добьется, Леви, покопавшись по складкам и карманам, выложил приличную для такого захолупья сумму. Увы, но это все деньги, что были у него. Все немногочисленные сбережения остались в том временном штабе, из окна которого он сигал в попытке «самоубиться» на публику. Трактирщик, обратив внимание на предложенную щедрость, моментально забыл об избавлении мира от бесполых субъектов и, расплывшись в радостно-милейшей улыбочке, которую невозможно было разглядеть из-за торчащих в разные стороны длинных усов и бороды, проворковал: - Что же пригорюнились, сударыня? Не денется от Вас никуда Ваш брат! Не слышали Вы еще что ль? Беда у Легиона случилась! - Беда? – Аккерман насторожился. Это не к добру. - Беда-беда! Да еще какая! Один из верхушки командования – крыса! И эта крыса выкрала что-то ценное у Ваших придурк…, кхем, у сослуживцев Вашего брата. Три дня найти не могут! Даже Гарнизон и этих, - трактирщик неопределенно махнул рукой, - зажравшихся полицейских на уши подняли! И ничего. Ни-че-го. Понимаете? Ой! Эм, в-вы не волнуйтесь так! – уже обеспокоенно замахал руками трактирщик, заметив дернувщегося капрала. – Найдут, найдут! Никуда эта крыса не денется! Вон ее портрет на каждом углу висит. Король, впервые в истории, назначил за ее голову нереальную награду! Так что крысу теперь не только солдаты ищут, но и все кому не лень. Получив сумму за башку этой крысы, можно стать вторым по богатству после самого короля! Считайте, что вопрос уже улажен и похищенное вернули. Леви стало не по себе. Один из Легиона Разведки предатель и не абы кто, а один из верхушки командования? Тот с кем он, Леви, столько лет знаком, тот с кем он сидел за одним столом, тот, кого он прикрывал во время вылазок предатель? Но кто? И что он такого украл, раз его лицо висит на каждом углу? Хотя нет, не на каждом. Кроме жирной хари с плаката, над которой было кривыми и косыми буквами подписано «Станешь барыгой за башку!», капрал ничего из лиц разыскиваемых больше не видел. А уж подобной хари в Разведкорпусе точно нет, а если бы и была, то больше одного дня в нем не задержалась, уж Аккерман бы постарался. - Где сейчас Разведкорпус? Мне нужно увидеть …брата. Я…волнуюсь. - Ох, простите, сударыня! Совсем заболтался, старый я совсем стал, склероз мучать начал, - живо залепетал трактирщик, почуяв упавшее ниже плинтуса настроение «гостьи». – Разведчики сейчас окопались в одном из замков или фортов, не помню чем конкретно он является, он в тридцати километрах отсюда по главной дороге. - Хорошо, спасибо, - капрал с хлюпающим звуком отлип от сидения и направился на выход, а затем прямиком к лошади , по пути уничтожив еще несколько портретов оскверняющей мир хари. Некоторое время спустя. Вконец замученная и обессиленная от такого варварского обращения, кляча уже хотела забить на ужасный и смертоносный веник, скинув свою карликовую ношу со спины, но ноша сама резко ее затормозила и спрыгнула , быстро ретировавшись и не дав тяпнуть за что-нибудь. Леви был в смятении. Нет, он был в шоке. Кто? Кто посмел предать? Из-за леса появились очертания небольшого форта, поэтому капрал тут же спрыгнул с лошади и, невольно и незаметно подчиняясь все тому же непонятному инстинкту, прокрался за стены форта окольными путями. Сейчас все решится, он узнает кто предатель, но Йегер… Нельзя терять и минуты. Как бы не грызла и не скреблась в груди тупая боль осознания, что близкий тебе человек предатеть, личный геморрой может отбросить коньки в любую секунду. И выбирая из двух зол меньшее… Аккерман, скрипя сердцем, решил отложить вопросы на потом. Можно в конце концов расспросить Ханджи по дороге, если конечно предатель не она. Из-за кустов послышались голоса, заставив брюнета насторожится неведомо чему. « - Словно вор какой-то», - подумал про себя капрал. - … Чего?!!! Да вот увидишь я первым его найду! Из-под земли достану и туда же навечно закопаю!!! – ничего не стесняясь орал на всю округу первый голос. - Ха, Жан, да ты и лопату-то не согнувшись держать не сможешь, не говоря про то, что он не испугается твоей лошадиной морды, - обломал владельца первого голоса второй. - Че ты сказал?!!!Ты себя в зеркале давно видел, лысый? Леви аккуратно выглянул из-за куста. Да, воистину, морда у этого Жана была и вправду лошадиной. Рядом с ним стоял невысокий лысый паренек, которому и принадлежал второй голос. Чуть дальше стояла уже знакомая азиатка и знакомый блондинистый пацан, который норовил встрять между спорящими и предотвратить предстоящий мордобой. Поняв, что здесь ничего интересного нет, лишь только выкрутасы новобранцев из которых еще не успели выбить всю дурь, Аккерман пополз между кустами дальше, как ищейка найдя окно комнаты из которой доносились вопли ученой и запах какой-то гадости.Форт был каким-то странным. Зачем перед башней, в которой и находилась лаборатория, делать какую-то абракадабру из металлических прутьев, бритвенно острых даже на вид?, Кто в своем уме полезет на четвертый этаж по гладкой, без единого изьяна стене? Оглянувшись по сторонам, капрал убедился, что его никто не видит, поэтому с чистой совестью изменил структуру своих пальцев, превратив в цилиндрические когти.Когти ловко разрезали камень, словно воздух, впиваясь в стены. Меньше чем через пять секунд. Именно в этот момент послышался звук падающего на пол тела и разбитой склянки. Ханджи вскрикнула. Леви, среагировав на странные звуки, по привычке резко возник в помещении, перевалившись через раму распахнутого окна и попутно зацепившись за нее. Зое, которая над чем-то склонилась около, недающего рассмотреть это, стола, тут же обернулась на звук второго падающего тела. . - Л-леви? Это ты? - А ты ожидала смерть с косой? - Леви!!! – Ханджи бросилась на капрала с намерением удушить. Вовремя откатываться и предугадывать поведение ученой уже постепенно входило Сильнейшему Воину Человечества в привычку. Со всего размаха влетев в стену, чудом миновав на долю метра окно, и, схватившись в попытке удержаться за стеллаж с тяжелым оборудованием, Зое получила по башке этим самым оборудованием, обессиленно обмякнув и скатившись по стенке вниз. Капрал чертыхнулся тут же подлетев к ученой. Пульс есть. Всего лишь потеряла сознание и кровь из носа течет. Ничего страшного, так даже лучше, не нужно выслушивать поток бессмысленных и бессвязных вопросов при попытке объяснить зачем это вдруг ему понадобилась скромная персона Ханджи. Вытаскивать Зое прямо так – вызвать панику у солдат. Отбивание у полицейских Йегера было большой нервотрепкой для целиком и полностью всей Разведки. Будет крайней степенью бесчеловечности поднять страх и панику у только что получивших надежду солдат, которые посвятили свою жизнь освобождению человечества от гнета титанов и уже успели потерять своих друзей и близких. О том, что придурок Йегер присмерти необходимо было молчать, пока жизни олуха не перестанет угрожать опасность. Что как не висящее на плече тело чокнутой, способно вызвать вопросы и привлечь внимание даже слепого? Да ничего. Выносить Ханджи прямо так было нельзя. Но тогда как? Ответ нашелся быстро прямо на противоположной стене. Красный махровый ковер больших размеров. В который можно с легкостью запрятать тело. Идеально. Подлетев к стене, Леви, подпрыгивая, сумел отцепить все кольца. Ковер был не самый легкий по массе и не самый маленький по размерам, поэтому капрал по пути к ученой запнулся за что-то сапогоподобное. - Вот ведь неряха! Никакому порядку в детстве не научили. Что-что, а запасные сапоги или что там такое, можно было и убрать с середины комнаты! Туша ученой оказалась намного тяжелее, чем ожидал Аккерман. -Да как так вообще? Ничего не жрет, а весит тонну! – сам себе под нос тихо выругивал капрал, прожигающе смотря на тушу. С десятого раза, но тело все же удалось упаковать в ковер. Ковер оказался даже больше, чем надо, поэтому наличие в нем кого-то ничем себя не выдавало. Взвалив себе на плечо мешок костей и текстиля и взвыв от веса, брюнет тихо вышел через дверь, идя по направлению к лестнице, но далеко уйти не удалось. Невольно глянув в лестничный проем, Аккерман заметил пастора, который в этот момент решил, стоя на первом этаже, задрать зачем-то голову вверх. Два взгляда встретились. Глаза святоши расширились и он, провизжав на всю округу что-то, активно заковылял вверх. Гроза Титанов, повинуясь доводам своего нового инстинкта самосохранения, бегом вернулся в лабораторию, тут же свободной рукой заперев дверь на засов. Выхода не было. Если только не … Подлетев к окну капрал резко выглянул в него. Никого. Весь находившийся в зоне видимости народ поспешил на вопль святоши и сейчас также активно как и сам святоша вскарабкивается на четвертый этаж. В том, что пастор чокнут, Леви убедился еще в самый первый раз, когда тот пытался сжечь ни в чем не повинное орудие уборки, но чтобы настолько? Очередной вопль донесся из под двери, в которую активно заколотили, намереваясь выбить. Пастор совсем с катушек слетел. Выбора нет. Перехватив поудобнее ковер, Аккерман выпрыгнул из окна четвертого этажа. Если бы не создавшаяся автоматически структура, которая выплеснулась вперед него из руки, то дело бы закончилось плачевно. Структура поймала ковер и его нижнюю половину туловища, скатив по себе как с горки, но тут везение закончилось. Свободная от ковра рука в полу полете рефлекторно выставилась в попытке ухватиться за опору, поэтому как и верхняя половина туловища не попала под спасительное действие структуры. Ковер улетел вниз вперед капрала, а сам Леви, закрутившись и пытаясь удержаться за «горку» приземлился рядом с кучей бритвенно острых железных балок. Почти рядом. Левая рука по самое плечо попала в зону балок при падении, тут же оказавшись проткнутой в двух местах и застряв насмерть. Послышался звук выбитой двери. Вопль священника и голоса солдат заставили Аккермана мгновенно и молниеносно вскочить на ноги. Раздался звук рвущейся плоти и громкий болезненный вскрик брюнета, перед глазами которого заплясало красное марево. По самое плечо зажатая острыми как нож балками рука осталась одиноко лежать средь этих балок. Боль была далеко не детской, но приступ выбросившегося в кровь адреналина заставил действовать, как и разбушевавшийся инстинкт. Схватив единственной рукой ковер и закинув его на плечо, Леви быстро преодолел территорию форта затерявшись в лесу.