5 ноября

— Что теперь делать? — спросила я. Домой не поедешь — там нас ждут, ночевать в отеле не очень хочется, у Хосока — странно, а Суа я не хочу в это вмешивать. — У меня есть план… но тебе он вряд ли понравится, — кисло сказал Чонгук. — Говори, — хоть какой-то выход должен быть. — Я скажу Юнги, что мы встречаемся, — после этих слов дыхание спёрло. — Чего?! — он в своём уме вообще? Я посмотрела на Чонгука, как на полного идиота. Таких странных предложений мне ещё не приходило. — Если скажу, то он тебя не тронет, он просто будет следить, — его лицо было пуленепробиваемо, будто он такое предлагал каждой. — А по-другому как-нибудь нельзя? — с надеждой спросила я. — Вряд ли, — с сожалением ответил он мне. — В противном случае, он тебя затащит туда снова. Ты же теперь знаешь наш секрет… От его слов я съежилась. Тот факт, что Чонгук замешан в продаже девушек, меня сильно смущал, ведь проституция в Корее запрещена. Из этого следует, что он нарушает закон и получает грязные деньги. Более того, он заставляет делать это женщин против их воли, что является прямым насилием. Я вдруг задумалась: а сколько таких же, как и я? Сколько таких же обманутых девушек, которые лишились спокойной жизни из-за своей доверчивости? — Ты сказала, что ты не простишь меня, но тем не менее, ты мне доверяешь, — сказал Чонгук, отвлекая меня от страшных мыслей. — Ты обманываешь людей, — я лишь констатировала факт. — Можно ли простить ложь? — Я тебя тогда не знал, — «защищался» он. — Скольких девушек ты обманул? Ты же тоже их не знал, они не заслужили этого, — мне хотелось показать, что он неправ. — Ты первая, — спокойной ответил Чонгук. — И последняя. Я больше не хочу этого делать. — Не ври. — Я говорю правду, — он смотрел мне в глаза. — Все остальные приходили к нам добровольно — им нужны были деньги, и мы их давали. В последнее время бизнес не шёл, и пришлось идти по грязному пути, — признался Чонгук. — Я с самого начала получил своё место от отца, и теперь должен в этом участвовать. Он никогда не говорил о своей семье, поэтому мне стало интересно. Но парень затих, и я поняла, что он не хочет дальше об этом говорить. Поэтому я не стала его спрашивать, но знать очень хотелось. — Что будет, если мы скажем Юнги, что мы встречаемся? — перевела я тему. — И что насчёт моей матери? — Если мы ему скажем, то он сначала не поверит и будет за тобой следить. Так что когда я буду тебе говорить, ты должна будешь прикидываться, что любишь меня, — сказал парень. — С твоей матерью я разорву все контакты. Я кивнула. Кажется, с приходом этого человека в мою жизнь, начало происходить много всего, и я вдруг почувствовала себя в каком-то фильме. Было, конечно, здорово, но я не хотела притворяться долгое время, ведь можно и самой поверить в эту чушь. — Что насчёт остальных? Тебе не кажется, что это странно — встречаться с бывшим матери? Это как-то неправильно и пошло, — смутилась я. — Мы никому не скажем. Хосоку можно сказать правду, — прибавил он. Я снова кивнула. Мы решили всё-таки поехать домой: как-никак, а вещи мои именно там. Больше всего в данной ситуации я волновалась за свою маму, ведь она ни о чем не догадывается, а если узнает, то будет сложно всё объяснить. — Как ты нашёл меня и мою семью? — спросила вдруг я, когда мы снова были в машине. Теперь мой желудок был наполнен, и я успокоилась. — Встретил на улице, — коротко ответил он и, увидев мой взгляд, желающий продолжения, сказал: — Ты шла по парку и разговаривала по телефону, а потом запнулась и поранила коленку. Кстати, ты была одета в легкое жёлтое платье, тебе очень шло. Ты закричала «Я точно лузер!» и села на скамейку, потом легла на неё и заплакала. Было странно, — признался Чонгук. Мои глаза медленно округлялись: он запомнил всё до единой детали. Но самым странным было то, что действия, совершённые мной в коротком рассказе парня, были очень давними. Это было три месяца назад, когда на улице было ещё не так прохладно. Получается, он следил за нами в течение месяцев? — Извини, что так вышло в конце концов, — снова извинился парень. Я промолчала, отворачивая лицо к окну, ведь он и так уже знает мой ответ. Мы довольно быстро подъехали к дому, и я сразу заметила чёрный гелендваген у нашего забора. Машина Чонгука припарковалась у входа, и мы вышли. Из чёрного авто тоже вышло несколько человек, среди которых я узнала Юнги. Он смотрел на нас очень агрессивно, будто вот-вот хотел сожрать заживо. — Мы ждали несколько часов, Чонгук, — недовольно сказал Юнги. — Мы не уедем, — вдруг сказал Чон, захлопывая дверь своей машины и рукой подзывая меня к себе, так что я быстро обогнула автомобиль и встала рядом, дрожа от страха, словно осенний лист. — Не понял, — нахмурился Юнги. — Зайдём в дом и всё обсудим, — предложил Чонгук, беря меня за руку. От его прикосновения у меня всё скрутило, будто он первый раз брал меня за руку. Я вдруг вспомнила, что он сделал это специально, потому что здесь Юнги, и я даже немного расстроилась. Хотя… чему это я расстроилась? Мин покосился на наши руки, но ничего говорить не стал, а только подождал, пока я открою дверь. Мы молча вошли и также молча сели в гостиной, где некоторое время назад мы все сидели вместе, и я даже задумываться не могла, кого впустила в дом. Несколько парней встали у дивана, в то время как Юнги по-разбойнически расставил ноги и сел на самом диване. Напротив сели мы с Чонгуком. — И что нам надо обсудить? — грубо спросил Юнги, проверяя время на своих часах. — То, что Дженни никуда не поедет, — твёрдо сказал Чонгук, вновь схватив меня за руку. — С чего бы это? — выплюнул тот. — Мы встречаемся, — сразу ответил Чон, чем вызвал недовольные смешки из толпы и презрительный взгляд Юнги. — Да ладно, — присвистнул тот. — Я, кажется, просил обойтись без любовных линий, — недовольно сказал он, смеряя меня грубым взглядом. — Дженни меня зацепила. Теперь я не смогу противиться своим чувствам, — из его уст это казалось слишком правдоподобным, что я сама готова была вот-вот поверить в это. Ему однозначно был дан актёрский талант с рождения. Он немного сжал мою ладонь, и я, шумно сглотнув, начала просто кивать. — И чем же она тебе нравится? — усмехнулся Юнги. Он был похож сейчас на старого ворчливого деда, который не хочет отдавать своего внука кому попало, поэтому смотрел на меня, как на потенциальный биомусор. — Ну… — он немного замялся. — Она красивая, умная, заботливая… — он вдруг посмотрел на меня, и я тоже повернулась к нему по инерции. — Добрая, справедливая, рассудительная… — Хватит, — брезгливо остановил его Юнги, но Чонгук не перестал смотреть на меня, поэтому я почувствовала себя неловко. — Но я все ещё не верю, что вы встречаетесь. Блин, серьёзно? Что ещё надо сделать, чтобы этот урод перестал нас трогать? — Чтобы я окончательно убедился в правоте твоих слов, Чонгук, вы должны… хм… — он задумался, посмотрев на потолок. — Поцеловаться.