1love

      Куатро и Секста Эспада покинули покои Примера Эспады, оставив Лилинетт приходить в себя наедине со своими мыслями. Они шли в полной тишине, погруженные каждый в свои мысли.       Гриммджо никак не мог понять природу превращений Неллиель; если это умение было с ней изначально, то должно быть и обратное, помогающее принять девушке истинное обличие Трес Эспады. Если же это произошло случайно при повреждении маски пустого, то возникало ещё больше вопросов. Почему девушка вообще не погибла, а осталась в живых? Почему при изменении духовной энергии её тело приняло новую форму, более подходящую под это реацу, и почему именно ребёнок? Миллионы вопросов и совершенно никаких ответов. Если бы он только был в тот день рядом с ней. Знала бы Неллиель, как долго он терзал себя и не мог простить за это. Месть Нойторе была бессмысленной, ведь Гриммджо был уверен в том, что Нелл погибла в той схватке. Тем более обойти Квинто Эспаду у него, к сожалению, так и не вышло. Полностью закрывшись в себе, он избрал лишь один жизненный путь — разрушение.       В голове Улькиорры тоже творился хаос. Из мыслей он никак не мог выбросить одну единственную глупую женщину. Из-за кого она проливала слёзы? Ведь она отправилась в Уэко Мундо против своей воли, была вынуждена покинуть родной дом и друзей. Несмотря на то, что он дал ей браслет-невидимку и поверил ей на слово, что она никуда не направится и не снимет его, но тем не менее, Айзен приказал ему присматривать за ней. Улькиорра прекрасно видел, как она прощалась с Ичиго, как извинялась перед ним, сама не понимая за что, как признавалась в любви и говорила, что хотела прожить с ним ещё много жизней вместе, как хотела поцеловать его, но так и не решилась этого сделать. И сейчас она вновь проливает слёзы. Почему? Зачем? Глупая женщина. Она же сейчас дома, в кругу друзей, родных и дорогих её сердцу. Сердце. Опять это слово. В голове сразу же появились новые мысли и воспоминания о разговоре с этой женщиной перед схваткой с Ичиго. И вновь в голове появляется Куросаки, то, как он пытается изо всех сил спасти Орихиме от него. Но он даже пальцем не тронул эту женщину. Даже когда она подняла на него руку, что ей не свойственно и дала пощёчину, он лишь просто ушёл. И о чём она только думает? Неужели не понимает, что она вернулась к нормальной жизни, которая у неё была до этого. Что ей ещё-то было нужно? Зачем она умоляла взять её с собой в Уэко Мудно? Не стыдясь, просила забрать её, даже не смотря на то, что рядом стоял её близкий человек, она продолжала умолять. Ради кого? Ради кого она проливала свои слёзы? Глупая женщина.       — Халлибел, — окликнул её Джаггерджак, на что девушка обернулась. — Я и не думал, что ты жива. Как давно ты в Лас Ночес? Вы же отправились с Айзеном в Каракуру.       — Да, — согласилась Тиа. — После боя мне приходилось скрывать своё реацу, чтобы меня не могли обнаружить. Айзен предал нас во время боя; когда я осталась единственной выжившей из Эспады, он попытался убить меня. Удар оказался слабее, чем я думала, но, когда началось ускоренное восстановление, я поняла, что он поразил моё тело чем-то, что значительно замедляло процесс регенерации.       — Похоже на действие какого-то особого яда, принадлежащего Октава Эспада, — предположил Улькиорра.       — Всё это время я находилась между мирами и не могла ничего сделать, пока наконец эффект этого яда не спал. Восстановив свои силы и открыв гарганту, я только что вернулась сюда, — закончила свой рассказ Халлибел.       — Скрывалась, значит, — повторил Джаггерджак, словно хотел показать, как это унизительно, но девушка не обратила на укор никакого внимания.       — Правильно сделала, — поправил его Шиффер. — Если бы ты не сделала этого, то действие яда привело бы к полному параличу, овладев твоей реацу, и тогда ты бы точно не смогла выжить.       — Но, — Тиа обречённо посмотрела на свои руки. — Мои Фрассьоны.       — Они мертвы? — без какой-либо тактичности спросил Гриммджо. Девушка отвела глаза в стороны, она никак не могла позволить себе лить слёзы, да ещё и при Эспаде рангом ниже своего. Это было просто недопустимо. Тело начало слегла дрожать и Халлибел обняла себя обеими руками, чтобы арранкары не акцентировали на этом никакого внимания.       — Эй, Улькиорра, а разве нельзя воскресить остальных арранкаров, через этот сгусток молекул? — предположил Джаггерджак.       — Воскресить? — переспросила Тиа, не веря своим ушам.       — Глупец, — на выдохе сказал Шиффер. — Я же сказал, для этого нужна сильная духовная связь с погибшими арранкарами и наличие хоть каких-то энергетических частиц в материальном мире.       Гриммджо скривился, смысл слов Улькиорры ему как всегда было сложно разобрать. Халлибел распахнула свою куртку, обнажая грудь, прикрытую костяной броней, и достала пару кусочков непонятно чего, обладающих очень маленькой реацу. Тиа передала их в руки Куатро Эспады; один из кусочков был очень светлый и напоминал светлую кожу змеи, вероятнее всего он относился именно к Сун-Сун. Во второй его руке оказался такой же светлый острый осколок. Гриммджо долго не мог понять, что это за остриё,но, когда перевёл взгляд на Улькиорру и догадался, что осколок принадлежал Апаччи и был частью её рога. Третьим кусочком являлся небольшой клочок шерсти, принадлежавший темнокожей Франческе.       Тиа прикрыла глаза и слегка наклонилась, вставая на колено перед Гриммджо и Улькиоррой:       — Прошу, — начала она. — Умоляю, если есть хоть какие-то шансы на их восстановление, то давайте попробуем. Они — мои драгоценные фрассьоны, я большую часть своей жизни провела вместе с ними.       — Не нужно, Халлибел, — Гриммджо отвёл голову в сторону, чтобы не смотреть на умоляющую девушку, которая сейчас смотрела на него с непониманием на лице.       — Не умоляй, Тиа, — объяснил Улькиорра слова Джаггерджака. — Мы бы попробовали и без твоего преклонения перед нами.       Оба арранкара подали девушке руку и, вставая с колен, Трес Эспада была по-настоящему встревожена, но в её глазах была видна зародившаяся надежда. Дорога к покоям Примера Эспады заняла куда меньше времени с помощью Сонидо. Лилинетт уже сидела на кровати и пыталась привести в чувство сонного Старка, который после воскрешения ещё не понимал, что происходит вокруг.       — Смотри, уже очнулся, — заметил Джаггерджак, пропуская взволнованную Халлибел вперёд.       — У нас ведь получится? — обеспокоенно спросила она. — Есть хоть какие-то шансы? Улькиорра поместил в парящее пространство маленький осколок рога, затем часть чешуи и клочок шерсти. Лилинетт сразу же подбежала к нарушителям с кучей вопросов, но ответов не последовало: все были в ожидании того, выйдет ли у них эта затея или нет. Молекулы долгое время находились без движения и просто парили в воздухе, когда уже Тиа отчаялась, частицы вдруг забурлили в водовороте и принялись собираться в фигурки из пустоты. Трес Эспада с замиранием сердца наблюдала за происходящим, все три её дорогих фрассьона с каждой секундой приобретали свои истинные формы.

˙˙·٠•❆ ❆•٠·˙˙

      — Что только что произошло? — удивилась Апаччи, обращаясь к окружающим. — Мы же умерли.       Счастью Халлибел не было предела, и она позволила себе пролить одну слезу, которую сразу же смахнула рукавом своего одеяния. Улькиорра и Гриммджо сделали вид, что ничего не заметили, однако сами не понимали, чего она так радовалась воскрешению Фрассьонов. Впрочем, они никогда не были так же привязаны к ним, поэтому и не им судить её. А вот Старк и Лилинетт понимали её как нельзя лучше. Когда все трое окончательно пришли в себя, счастью девушки не было предела. Тиа встала на колени перед остальной Эспадой в самой покорной позе, выражая своё восхищение и благодарность.       — Спасибо вам огромное, — искренне прошептала она.       — Мне не по себе, когда Эспада выше меня стоит на коленях. Тем более женщина, — фыркнул Джаггерджак. — Если это не сражение, то больше нет оснований преклоняться перед нами, вставай.       — Хоть раз в жизни ты сказал умную мысль, — поддержал его Улькиорра, чем только больше возмутил Секста Эспаду.       — Чего?! — возмутился Гриммджо, хватаясь за свой занпакто. — Драки захотел?! А ну пойдем, выйдем!       Улькиорра не ответил, лишь с безразличным видом выдохнул и начал наблюдать за бушующим арранкаром. Фрассьоны Трес Эспады постепенно приходили в себя и собирали по крупицам остатки своих воспоминаний. А вот Старк и Лилинетт не могли сдержать смех, как и Халлибел: спустя очень долгое время, она, наконец, смеялась.