Дефектный

Проснулся омега первым. Едва продрал глаза и не мог пошевелить даже пальцем, поскольку тело было тяжелым и непослушным. И первым, что он увидел, стоило только открыть глаза, было лицо Маркуса Финна. Очень притягательное лицо, стоило отметить, особенно сейчас, во сне. И чьи-то руки обнимали его поперек талии, а горячее дыхание обжигало кожу. Найл задержал дыхание, оборачиваясь назад и замечая Конора Реерса. В первые мгновения он просто переваривал происходящее, а потом неожиданно резко вскочил и громко застонал от боли во всем теле. От его стона альфы разом проснулись, смотря расфокусировано, а потом догадываясь о случившемся. Они оба, обнаженные и чертовски сексуальные с растрепанными волосами и немного мутными глазами, уселись на диване по-турецки, простынью — потому что Найл забрал одеяло — прикрывая стратегически важные места. И смотрели на омегу виновато, почесывая затылки. — Только не кричи, хорошо? — попросил Маркус мягко, поднимая руки. — Мы тебя не обидели. Что последнее ты помнишь? Найл призадумался, рассматривая двух альф. — Помню, как вы пришли ко мне, как я ранил вас, — он виновато посмотрел на Конора, замечая повязку на руке. — А потом у меня началась течка! Течка, точно! У меня была течка спустя столько лет? Альфы кивнули. — И вы помогли мне пережить ее? — спросил Найл, прислушиваясь к самому себе. Тело не болело так сильно, как в прошлый раз, просто чувствовалась тяжесть и анальное отверстие было растянуто сильнее, чем нужно. Но в остальном все было не так плохо. — Мы поймем, если ты прогонишь нас, — начал было Конор, выглядя большим и виноватым медведем, немного неуклюжим, внушительным и трогательным. Рядом с ним с таким же выражением лица сидел Маркус. Найл все еще не забыл то, что случилось между ними в первый раз, но видел, что эти альфы по-настоящему раскаиваются за содеянное. К тому же, они не изнасиловали его в этот раз, хотя перед ними был течный омега. Обошлись аккуратно, бережно. Но обрывочные воспоминания о случившемся, всплывающие в памяти, смущали. Неужели Найл действительно мог так стонать и просить о большем? — Я могу предложить вам кофе, — улыбнулся Найл, смотря на мужчин перед собой. Теперь, когда он стал чувствовать запахи, он отчетливо улавливал, что от Конора пахло табаком и виноградом, а от Маркуса — яблоками и терпкой корицей. Его любимые запахи. Значит эти двое… Мужчины опешили, удивленно смотря на него. — Позволишь остаться? — Позволю. Омега неуклюже сполз с постели и встал на ноги, но не удержался и завалился на бок, но сильные руки поймали его, прижимая к горячим телам. Найл смутился так, что едва не пар из ушей повалил. — С… спасибо, — пробормотал он, умиляя мужчин своими красными щеками и ушами. Слишком невинный. Натянув на себя нижнее белье и свободную, растянутую домашнюю майку, Найл направился на кухню, отмечая на полу подсохшие капли крови и разводы смазки. Его лицо снова вспыхнуло, поэтому он намочил тряпку и быстро избавился от следов, морщась от боли в пояснице. После чего поставил вариться кофе. К этому времени альфы уже появились на кухне в одних лишь трусах, потому что у омеги не было ничего, что могло бы им подойти, он ведь меньше их. — Найл, — первым начал Маркус, привлекая к себе внимание омеги, который глазами задержался на красивой татуировке змеи. Значит, тогда это Маркус провел с ним весь день, помогая с работой. — Ты ничего не чувствуешь? Омега посмотрел на него долгим взглядом, видя волнение альфы и почти физически чувствуя напряжение. Эти двое волновались о том, что он скажет или сделает. И как Найл мог злиться на них после этого? — Вы — моя пара, верно? — спросил он, рассматривая обоих. Мужчины кивнули. Повисло долгое молчание, после которого Найл, разливая кофе по кружкам, продолжил: — И вас устраивает такой омега в качестве истинного? Я не похож на нормального омегу, у меня грубая внешность, да и я простой, бедный парень. Вашему статусу я не соответствую. — Да плевать нам на статус и внешность! — первым не выдержал Конор. — Ты чертовски красивый, Найл, и ты наш! Хотя после того, что случилось в первый раз, это нам стоит спрашивать, примешь ли ты таких ублюдков, как мы? Мы изнасиловали тебя, поступили, как скоты, а ты спас нам жизнь. — Ты потрясающий, Найл, — поддержал Маркус, улыбаясь удивленному омеге и принимая вкусно пахнущий кофе из его рук. — Мы все, что угодно, сделаем, только прими нас. Прости за случившееся, мы постараемся все исправить. Найл не мог вымолвить ни слова. Он никогда не думал, что кто-то сможет принять его и полюбить. Он ведь дефектный, неправильный, уродливый, альфаподобный. Он даже расплакался, роняя слезы в кружку с кофе, пока теплые и сильные руки не заключили его в объятия. Маркус поглаживал его по спине и собирал соленые капли, а Конор целовал макушку и горячо шептал в ухо. И Найлу было хорошо в их руках. Прошлое уже не омрачало его чувств и мыслей. Оно стерлось, словно его и не было. Он чувствовал себя защищенным, мог позволить себе немного слабости, мог побыть омегой, которой хочется тепла, ласки и заботы. Его целовали долго и сладко, разгоняя все печали, обнимали и поглаживали по волосам. И он попросил дать ему время, чтобы привыкнуть и полюбить. — Столько, сколько потребуется, — услышал он в ответ.

***

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как у него появились Конор и Маркус. Эти двое громил, самые известные личности столицы, проявляли к нему чрезмерную заботу и опеку, запретив ему сложную и тяжелую работу. Они решили оплатить обучение Найла, позволив ему поступить в университет, но перед этим он должен был набраться знаний. А это поручили Адриану — самому известному врачу столицы, который оказался заинтересован в Найле, как в будущем специалисте. Адриан Найлу понравился. Он был немного язвительным, требовательным и строгим, но учил интересно, делился опытом, помогал и поддерживал. Также Найл находился у него под наблюдением по просьбе Конора и Маркуса. Врач следил за здоровьем омеги, установил регулярность его последующих течек и велел обследоваться хотя бы раз в месяц. Найл противиться не стал. Он даже переехал к своим альфам, как только привык к их присутствию в жизни, к тому, что у него теперь есть пара. Родители приехали познакомиться и остались под впечатлением от серьезного, немного неуклюжего и грубоватого Конора и веселого, разговорчивого и обходительного Маркуса. Эти двое даже пообещали помочь родителям Найла материально, восстановив их магазин и наняв нескольких помощников. Те нарадоваться не могли, но не знали, как отдать долг, да только альфы ничего требовать не стали. Найл всегда думал, что они довольно холодные и расчетливые бизнесмены, когда видел их издали или читал в газетах про очередной успешный контракт. А оказалось, что они были обычными людьми со своими слабостями и привычками. Маркус любил спать долго, крепкий кофе без сахара и пончики с сахарной пудрой. А еще он был любителем пошутить и немного поиздеваться, смущая своими подколками Найла и любуясь его реакцией. Он владел тату-салоном и сам умел делать татуировки, поэтому как-то сделал одну и омеге, изобразив на его левой лопатке красивого орла. Маркус любил рок музыку и умел играть на гитаре, терпеть не мог бумажную волокиту, но всегда вел переговоры с партнерами, потому что дипломатия была его коньком. Конор же наоборот был несколько социально неуклюж. Он плохо сходился с людьми и предпочитал больше действовать, чем говорить. Он был порывистым, немного грубым и резким. Любил целовать Найла и касаться его, редко говорил о чувствах, но показывал их глазами, прикосновениями, поцелуями. Легко разбирался с кипами бумаг и вел дела всех своих заведений. Любил сладкий кофе со сливками, вставал с первыми лучами солнца и ел только домашнюю еду, которую готовил Найл. Они были диаметрально противоположными людьми, разными от кончиков пальцев до кончиков волос, старше его на тринадцать лет, но хорошо уживались вдвоем, поскольку дружили с самого детства. Всегда рассказывали Найлу все, что его интересовало, кроме теневой части своего бизнеса. Да омега и не лез. Он прилежно учился, набирался опыта в больнице Адриана, либо наблюдая за работой самого хирурга, либо помогая ему в мелких делах и с пациентами, которые получили несерьезные повреждения. Навещал родителей, учился водить машину и чувствовал себя счастливым, потому что его в буквальном и переносном смысле носили на руках, а если кто пытался заикнуться о его внешности, шарахался от грозного рыка альф. Того человека, который взорвал клуб, нашли спустя несколько месяцев. Его отправили за решетку, клуб восстановили. Найлу рассказали о том, какое воздействие оказывает его запах, поэтому он стал использовать его, чтобы помогать людям с посттравматическим и болевым шоком в больнице Адриана. А когда пошел учиться, жить стало веселее. Найл хорошо разбирался в предметах, потому что за год набрался практического опыта, да и Адриан следил за его успеваемостью. Конор и Маркус гордились его успехами и тем, какую помощь он оказывает. Все течки они проводили с ним, но до сцепки дело ни разу не дошло, потому что Найлу нужно было учиться. А вот на последнем курсе омега щеголял округлившимся животом и едва смог сдать сессию, получив автоматы под предлогом того, что вполне может заблевать преподавательский стол. Омега всегда думал, что белой полосы в его жизни никогда не будет, что он останется одиноким из-за своей внешности, но он сумел обрести пару — двух альф, которые любили его и готовы были носить на руках, друга и наставника в лице Адриана, поступил и отучился в медицинском университет, обзавелся двумя очаровательными двойняшками — альфой и омегой — и вскоре должен был приступить к работе своей мечты. Жизнь складывалась чертовски круто, дав Найлу все, чего он хотел. Большего желать он был не в праве. Да и не нужно ему больше ничего. Он счастлив. И этого достаточно.