Blood in the Water

      Мы торчим здесь уже месяц с лишним.       Поправка: я торчу здесь месяц. Паркер, видимо, не очень торопится разобраться со своими делами и свалить отсюда, в отличие от меня. Наоборот, он выглядит очень даже довольным сложившейся ситуацией, словно бы Мистик Фоллз — это рай на земле. Сомневаюсь, что для таких, как он вообще существует рай. Впрочем, как и для меня.       Мне не терпелось поскорее покинуть город. По какой-то причине, непонятной даже мне, я чувствовала себя здесь крайне некомфортно. Чувство, что вот-вот должно произойти что-то плохое не покидало меня ни на минуту, что начинало жутко раздражать. Быть может, дело было в том, что я нахожусь в нескольких штатах от своего дома с маньяком-убийцей за компанию, да еще и в полном его распоряжении. К сожалению, это была истинная правда — я не могла покинуть его, пока он сам не отпустил бы меня. И это, судя по всему, не входило в его планы на ближайшее время.       На самом деле, все было не так просто, как я говорила раньше. Быть может, я опустила детали, когда говорила, что Кай всем доволен. За месяц, который мы провели здесь, связь между нами лишь окрепла, что меня никак не устраивало. Я на подсознательном уровне чувствовала, что что-то не так. На самом деле, его было очень сложно понять, в силу того, что он просто чокнутый псих. Его эмоции сменялись от одной к другой с молниеносной скоростью, мне оставалось лишь гадать, как в человеке может быть смешано сразу столько красок.       За все это время я привыкла к тому, что Паркер пропадал целыми днями и мне не представляло никакого интереса, где он находится. Наверное, снова кромсает кого-то на кусочки своим излюбленным ножом. Неужели я привыкла к этому безобразию (это слово не могло описать того, что представляет собой характер Паркера, но я не могу подобрать другого) всего за месяц? Лишь бы и мне не сойти с ума, а за последнее время я подумала об этом не раз.       Я все еще путалась в своих чувствах, вот только теперь моральных, а не физических. Я сторонилась Кая, считала нужным избегать его, чувствовала к нему неприязнь такой силы, с какой можно было бы пробурить дыру в Земном шаре. Однако, стоило ему появится на горизонте и все эти чувства притуплялись, уходили на второй план, их сменяло другое, до сих пор не до конца понятное. Неприятное чувство, но лишь тогда, когда его не было рядом. Не знаю, когда я докатилась до того, что чувствовала жуткую смесь притяжения и невидимой связи к маньяку со стажем. Оставалось только надеяться, что это все эти фамильярские штучки, а не мое побитое сознание.       Но фамильяры не спят друг с другом, — услужливо напомнил мне внутренний голос. Не спят, но мы с Каем сделали это уже дважды и мне оставалось надеяться, что больше этого не произойдет, потому что я себя больше не контролировала. Контролировала ли я себя когда-нибудь вообще?       В коридоре послышались шаги. А вот и мистер Вселенная идет. Я вернула свой взгляд к страницам книги, от которой некоторое время назад меня отвлекли жалкие размышления, не дававшие мне покоя.       Шаги стали ближе. Вскоре в кухню вошел и сам Паркер. Я не поворачивалась в его сторону, но точно знала, что он хмурится. Он всегда приходил хмурым и задумчивым, казалось, начни стрелять из пушек прямо под этим окном — он даже не заметит. Но это была обманка. Я знала, что он внимателен и в такие моменты даже больше, чем обычно. Мне оставалось лишь гадать, о чем же таком он думает, что его приводит в такое состояние. Но хватает его, увы, ненадолго. Уже полчаса-час спустя на его лице вновь появляется самодовольная усмешка, которая меня так бесит. Ему это, видимо, нравится и только больше веселит.       — Как прошел день, лисичка? — прозвучал насмешливый голос за моей спиной примерно через полчаса. Я же говорила!       — Знаешь, было бы лучше, если бы я могла выйти, — съязвила я, подняв голову.       Ах да, забыла сказать — я под домашним арестом. Как бы я ему не объясняла, как не доказывала, что не смогу уйти от него, даже если очень захочу, его это, видимо, не сильно убеждало, потому что так или иначе, защита стояла на доме, а я не могла и шагу ступить с крыльца. А может ему просто нравилось меня мучить, что тоже было похоже на правду.       — Не будь такой занудной, Офелия, — он сел на боковую спинку кресла. — Ну, рассказывай, что ты делала в мое отсутствие?       Еще один момент — мое имя. Зря я рассказала ему о нем, но было уже поздно. Каждый раз, когда Кай произносил его я, от чего-то, дергалась. Это имя больше мне не принадлежало. Оно умерло вместе с моим братом. Мне было очень непривычно его слышать, даже спустя столько времени.       — Неизмеримо тосковала по тебе, конечно, — буркнула я и вернула свое внимание на книгу. Книгу, которую псих легко выхватил у меня и отложил на стол. Я снова повернулась к нему, стараясь вложить в свой взгляд все свое недовольство.       — Не сомневаюсь в твоих чувствах ко мне, милая, — ответил он. — Прогуляемся?       — Что? — встрепенулась я, от чего получила очередную его усмешку.       — Собирайся, — Паркер поднялся с места и вышел из кухни.       Собиралась я всего пять минут. Этого мне хватило, чтобы торопливо натянуть на себя джинсовые шорты и черную тонкую рубашку, оставив волосы распущенными. Ненавижу заплетать их. От этого у меня всегда болит голова. Наверное, единственным исключением был Кэррик, который заплетал меня так бережно, что я почти ничего не чувствовала.       Кэррик… Самым болезненным было то, что я начала забывать, как он выглядит. Я попыталась восстановить его в своей памяти. Нет, вот же он — темный, кареглазый, с кудряшками, сильным телом, крепкая фигура которого всегда сама собой вызывала чувство робости (но только не у меня) и теплой улыбкой, всегда обращенной ко мне. Он был не просто братом, он был всей моей семьей, всем, что у меня вообще когда-либо было.       — Не время, Ева. Не снова, — я отвернулась от своего отражения, находившего одно самое заметное с ним сходство и быстро спустилась вниз. Паркер вальяжно развалился в кресле и не повернулся в мою сторону, но я знала, что он меня прекрасно слышал.       — Когда мы пойдем? — нетерпеливо спросила я.       — Торопишься?       — Может быть. Знаешь, после месяца домашнего ареста мне бы хотелось выйти. Ты и сам знаешь, что я не могу уйти. Зачем тогда держишь взаперти?       Кай не ответил. Вместо этого он встал и повернулся ко мне. Мимолетом я в очередной раз отметила его привлекательность, что меня тихо взбесило, но уже не так сильно, как раньше. Я же говорила. Что бы со мной не происходило, но это становилось заметным.       — Не беспокойся, малышка, твой домашний арест закончен, — довольный собой произнес он.       Вместо того, чтобы возмутиться на «малышку», я в очередной раз съязвила:       — Спасибо, папуля, — и пошла к двери.       Защита спала и теперь я могла свободно выйти отсюда. Мне в лицо ударил запах свободы. Да, именно так она и пахла — влажными осенними листьями и прохладой.       Я услышала позади себя очередной смешок, но мне было все равно. Пусть веселится, когда-нибудь я сломаю ему физиономию. Вот тогда и посмеемся.       — Куда мы пойдем? — поинтересовалась я, когда он прошел вперед.       — А куда ты хочешь?       — Будто это имеет значение, — я закатила глаза. — Ты ведь не просто так решил прогуляться. Лучше мне быть готовой, если ты решил втянуть меня во что-то свое.       — А ты готова втянуться во что-то мое? — он усмехнулся, приподняв одну бровь и взглянул на меня.       — Нет, но ты не спросишь, — спокойно ответила я.       — Не дуйся, Ева. Подумаешь, посидела дома месяц. Зато делать ничего не нужно, — произнес он, словно это был аргумент.       — Мне и так делать ничего не нужно. Я с тобой, пока ты не поймешь, что я бесполезна и не отпустишь меня.       — И не надейся, — вновь усмехнулся он.       Мы уже вышли в людную часть города. Людей на улице было совсем немного, в основном потому, что был уже поздний вечер. Паркер шел впереди и выглядел абсолютно спокойно и безмятежно, но я чувствовала, что что-то не так. Если чутье фамильяра могло меня обмануть (что было сомнительно, ведь до сих пор оно не обмануло еще ни разу), то чутье лиса подвести не могло.       Однако расспрашивать я не стала. Да это бы и не помогло. Кай — это скрытая стена, которая не пропускала сквозь себя ничего. Он казался мне таким сложным, что иногда я путалась во всем меня окружающем, пытаясь разобраться в нем. Его поведение, жесты, абсолютно все было не от мира сего. Мне сложно было представить, о чем он думает, к примеру, в эту самую секунду. Еще сложнее было мое к нему отношение, которое менялось каждую минуту от одного к другому.       Мне бы просто доказать ему, что я самый бесполезный фамильяр, какого можно представить, что было чистой правдой и вернуться к своему привычному образу жизни, подальше от Паркера и его проблем, но почему-то мне казалось, что, что бы я не говорила, он все равно будет стоять на своем.       Мне оставалось только ждать, когда случится что-то, что переубедит его. И ждать, я надеюсь, придется недолго.