Blood in the Water

      Кэррик так и не вернулся ни через три дня, ни через десять. Офелия уже не на шутку тревожилась, успокаивая себя тем, что брат просто задерживается и что все с ним хорошо.       Позавчера был ее семнадцатый день рождения. К ней заглянула Мелисса — будущая невеста Кэррика и Лили — ее единственная подруга. Вместе они неплохо провели время, в основном проболтав весь день. Младшая Блейк с каким-то благоговением ждала звонка брата, который обязательно бы позвонил. Это же Кэррик.       Но он так и не позвонил. Девушка все больше беспокоилась за старшего брата, который за все это время не дал о себе знать. В конце концов, он никогда не заставлял ее переживать за него, всегда находя возможность позвонить или написать ей.       Между Кэрриком и его младшей сестрой всегда была особая связь, которая вызывала восхищение у всех, кто встречался с ними хоть раз.       С шести лет, когда Кэррик сам еще был ребенком он воспитывал свою сестру, которая на тот момент была младенцем. С самого начала все были уверены, что ничего хорошего из этого не получится. Трижды их пытались разнять, дважды взять в свою семью, но ни тот ни другой вариант не устраивал упрямого мальчишку, у которого ничего не осталось, кроме маленькой полугодовалой сестры и клятвы, которую он дал матери, пообещав заботиться о малышке.       Конечно, был еще Оттис — преклонного возраста мужчина, утративший способность к превращениям после смерти мага, к которому был приставлен и, тем не менее, оставшийся в стае. С самого начала он проникся к Кэррику теплыми чувствами. Он и помогал ему, когда мальчик чувствовал, что сам уже не справляется.       Все поражались маленькому Блейку, который за такой короткий срок вдруг неожиданно вырос. Шестилетний мальчишка вел себя лет на десять старше своего возраста. И хоть во многих вопросах он был все еще наивен, в силу возраста, никто не мог упрекнуть его в том, что он не способен ухаживать за сестрой или домом, оставшимся от матери. Каждый день он усиленно работал над этим, чтобы никто не смог найти ни одного повода, чтобы забрать у него Офелию. И у него это получалось.       Шли годы. Кэррик практически забыл про свое детство. Он повзрослел слишком быстро и все члены стаи реагировали на это по разному. Кто-то восхищался такой силой духа в столь раннем возрасте, кто-то жалел его и его младшую сестру, которая росла не по дням, а по часам, кто-то ужасался, глядя на это, но уважение, которое мальчишка вызывал своими ежедневными трудами, испытывали все.       Когда ему исполнилось четырнадцать, Офелии было уже восемь. Тогда он впервые решил выбраться в большой город, интереса ради. Никто из них не обязан был находиться в гуще леса постоянно.       Подробно расспросив Оттиса о всех тонкостях, о которых он сам мог не знать, Блейк привез свою младшую сестру в город, полный людей, высоких зданий, машин и постоянного шума. Именно тогда оба влюбились в шумные улицы людных городов. Как-то раз маленькая Офелия заявила, что когда вырастет, обязательно поселится в городе.       — Это будет очень жестоко, — ответил парень.       — Почему это? — девочка недоуменно уставилась на него своими темно-карими глазами. Это была их особая общая черта, доставшаяся от матери.       — Потому что я сильно заскучаю и места себе не буду находить от беспокойства, — ответил он.       Тогда она по-детски ласково улыбнулась.       — А ты будешь жить со мной. Мы будем раз в месяц возвращаться в лес, а остальное время будем жить здесь. Ты тогда будешь уже очень взрослый, а я буду учиться в здешней школе. По утрам мы будем ворчать на громкий злой будильник, потому что он всегда звонит слишком рано, а вечером будем гулять по парку и ходить в кино. И, конечно, всегда-всегда будем вместе, — мечтательным голосом произнесла она.       — Всегда? — усмехнулся он, посмотрев на сестру, с интересом рассматривающую стеклянные витрины.       — Ну конечно всегда! — уверенно ответила она, будто иначе просто и быть не могло.       Еще через несколько лет ему исполнилось семнадцать. Теперь он считался взрослым и был этим только доволен. Несмотря на трудности, которые ему пришлось пройти так рано, он так и не утратил своей простоты. С ним всегда было легко общаться, Кэррик умел располагать к себе.       В то время он уже точно знал, чем хочет заниматься. Пришлось приложить немало усилий, чтобы ему позволили наконец участвовать в походах. Сначала он был разведчиком, но уже скоро добился, чего хотел. Его стали отправлять в качестве посла, который вел переговоры с другими кланами оборотней, выполнял некоторые задания, данные лично Советом и был посвящён в некоторые вопросы, его касающиеся.       Офелии было уже двенадцать. Она испытывала гордость за брата, но каждый раз провожала его неохотно. Тем не менее, она была рада, что теперь Кэррик мог наконец-то подумать и о себе.       На тот момент она уже была очень умна для своего возраста, хоть и немного отличалась от своих сверстниц. Сказывалось мужское воспитание, которое ей дали Кэррик и Отис.       Девчачьим играм и болтовне, она предпочитала резвую беготню и горячие споры с мальчишками, которые иногда заканчивались не очень хорошо. В свои двенадцать она была симпатичной, резвой «дикаркой», обладающей, тем не менее, своим собственным обаянием, которое работало безотказно.       Такой она и была: умной, резвой, обаятельной, радостной и на удивление упрямой.       И все благодаря Кэррику.       Когда прошла еще неделя, девушка уже места себе не находила. Ее изнутри съедало чувство тревоги. Так на долго ни одна его вылазка еще не затягивалась.       Все стало только хуже, когда в их поселение вернулся Бенедикт. Он был в одном отряде с Кэрриком и девушка обрадовалась, услышав о его возвращении, надеясь услышать от него, что с братом все в порядке и скоро он вернется домой, целый и невредимый.       Однако ее ожидания не оправдались, а надежды тут же рухнули, когда она торопливо покинула дом.       Бенедикт — раньше вечно веселый парень с тысячей шуток на каждую брошенную в его сторону фразу, высокий и сильный, сейчас выглядел… как катастрофа. Иного слова и подобрать было нельзя.       Он был весь в крови. Офелия впервые увидела такое количество крови, отчего против своей воли поежилась, но шаг не сбавила.       Все его тело было покрыто многочисленными ранами, причинявшими ему невыносимую боль. Было удивительно, как он вообще добрался до них в таком состоянии.       Офелия подошла к толпе, окружившей его, полулежащего на скамье, пытающегося прийти в себя и выговорить хоть что-то. Увы, перевертыши регенерируют совсем не так быстро, как оборотни.       Точнее, лишь ненамного быстрее человека. Поэтому убить их так же легко.       На мгновение девушка потеряла дар речи. Голова вдруг опустела, все мысли исчезли в неизвестном направлении. Это было затишьем перед бурей, потому что уже через несколько минут рой из тысячи вопросов закружился в ее голове. Одна мысль путалась и цеплялась за другую. Каждая пугала больше другой.       Она смотрела на него в немом смятении и как будто почувствовав это, он поднял на нее свои глаза, полные боли.       — Он у них, — произнес он. Было удивительно, что она смогла расслышать его едва различимый шепот в таком шуме.       Ее огромной лавиной накрыло облегчение. Он жив, а значит еще не поздно. Она обессиленно села на ближайшую скамью, тяжело вдохнув. Перед глазами все плыло.

***

      Неделю Совет молчал. Бенедикт вскоре после своего возвращения умер, так и не успев регенерировать. Офелия же начинала сходить с ума.       Все ее попытки поговорить с кем-то из Совета не увенчались успехом. От нее отмахивались, как от назойливой мухи. Девушка, однако, не сдавалась.       В конце концов, она пошла на отчаянный шаг — пришла прямиком к их лидеру.       Сделать это было не просто, учитывая то, что он постоянно находился в окружении своих советников, которые не позволяли задать ей ни единого вопроса. Им были будто бы чужды чувства, которые она испытывала. Но упрямства ей было не занимать, а в таком важном вопросе тем более.       Была глубокая ночь. Все уже давно разбрелись по своим домам и досматривали десятые сны. Все, кроме Офелии, которая неторопливо шла по ночной тропе, стараясь не шуметь. Не хватало еще, чтобы кто-то проснулся и помешал ей.       — Ты что, с ума сошла, Блейк?! — в очередной раз воскликнул Джонатан — их лидер, к которому она без стука и приглашения забралась в дом посреди ночи.       — Это вы с ума посходили! — невозмутимо отвечала она. — Мой брат пропал, от него нет ни одной вести, я узнаю, что он в плену у чокнутой кучки оборотней и все потому, что ТЫ его туда отправил! И никто не хочет ничего мне говорить, от меня просто отмахиваются! Я имею право знать, где мой брат и как мне ему помочь, — последние слова прозвучали уже примирительней, но парень все еще видел это опасное пламя, горящее в ее глазах. Она действительно была сестрой своего брата.       Джонатан был ровесником Кэррика. Лидером он стал совсем недавно и то, что на его плечи свалилась такая ответственность для всех было неожиданностью. Как и для него самого. А тут еще и эта назревающая война, которая вот-вот грозила разразиться.       Кэррик был его другом. Когда разведчики, пришедшие два дня назад донесли до него, что он и все, кто был с ним были жестоко прилюдно убиты, тот пришел в ярость. Этого не должно было случиться. Что делать теперь, он понятия не имел, прекрасно понимая, что стая не способна на войну с оборотнями, которые, к тому же, обладали куда большими силами, чем перевертыши.       А тут еще Офелия, которая еще не знала об участи, постигшей ее брата. Она крутилась под ногами, постоянно пытаясь разузнать больше того, что знали остальные. Джонатан строго-настрого запретил кому-то из своих советников что-либо рассказывать ей. Он прекрасно знал характер безумной девчонки, которая бы сразу помчалась в одиночку спасать Кэррика, который теперь уже был мертв и погибла бы сама.       — Ты ничем не можешь ему помочь в любом случае, — твёрдо ответил он.       — Я не уйду. И буду возвращаться, пока не надоем, ясно? — на полном серьёзе ответила ему девушка. — Расскажи мне всё, прошу тебя, — произнесла Офелия. — Это же мой брат…       — Что ты хочешь услышать, Офелия? Назревает война, в которой у нас нет ни единого шанса на победу, — громче нужного сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не ударить кулаком о стену. — Это предложение мира было единственным решением, но чертовы псины отвергли его! Но этого им было мало, они прислали полумертвого Бенедикта. Это был вызов на который мы должны ответить, а ты видела наших? Как ты думаешь, кто-то из них способен пойти на оборотней, которые настолько превосходят нас в силе?       — И что ты хочешь сделать? Бросить все на самотёк? Оставить своих людей в лапах этих дикарей? — раздраженно спросила она.       — В том то и проблема, что я не знаю, что делать! — едва не крикнул он. — Я никогда не хотел становиться лидером и никогда не просил этого!       — Но ты им стал и хочешь ты того или нет, ты в ответе за своих людей! — она была вне себя от злости, как и он сам. Впрочем, направление этой злости было не ясно никому из них. На минуту в пустой комнате повисло молчание. — Ты должен что-то сделать с этим, — негромко произнесла девушка. В ее голосе смешивалось все: страх за брата, тревога, усталость и полное бессилие.       Джонатан и сам знал, что должен.       — Я не оставлю Кэррика одного, — добавила она и развернувшись, покинула жилище.

***

      Еще несколько бессонных ночей привели его в чувство. Или же это сделали слова младшей Блейк, которая не боялась сказать ему все так, как оно было на самом деле.       «Хочешь ты того или нет, ты в ответе за своих людей!».       Эти слова плотно засели в его голове, заставляя вникать в их смысл.       Еще через несколько дней он созвал Совет, чтобы продумать дальнейшие действия клана. Для всех стало сюрпризом, когда он послал за сестрой Кэррика. Как и для нее самой.       Войдя в отдельный просторный домик, построенный специально для таких сборищ, девушка недоуменно уставилась на лидера, стоявшего в конце длинного стола.       — Что она здесь делает? — не преминул поинтересоваться один из советников, но Джонатан тут же резко оборвал его твердым, как сталь, голосом:       — Я назначаю ее своим ближайшим советником. Теперь она будет присутствовать здесь постоянно.       Выражение лица Офелии на тот момент можно было описать одним коротким словом — шок. Однако задавать вопросы при всех она не стала и молча села за стол, будто так и должно было быть.       Дальше последовало долгое и бесполезное обсуждение следующих действий. Офелия начинала понимать, почему Джонатан был уверен в проигрыше. Его ведь окружали одни трусы, умело убеждающие его в том, что надежды нет. Не будь она такой упрямой и сама бы поверила.       Собрание длилось невыносимо долго и девушка заскучала. На самом деле, она ожидала дельных предложений, а не нытья.       В конце концов, когда все начали выходить, девушка только было собралась спросить, что побудило его к такому странному шагу, как введение ее в совет, он опередил ее.       — Теперь ты видишь, почему я призвал тебя, — сказал он, когда они остались наедине.       — Они едва ли не напрямую говорят, что готовы сдаться! — произнесла она. — Но я все еще не понимаю, при чем тут я.       — Мне нужны такие люди, как ты, Офелия, — ответил он нехотя. Ему вовсе не льстило признавать превосходство одной отчаянной девчонки над компанией взрослых и влиятельных людей, каковыми их он сделал сам. — Ты не боишься говорить мне правду и не имеешь каких-то своих интересов, кроме спасения брата. Ты не боишься выступить в бой с теми, кто сильнее нас, не сдаешься и не даешь сдаваться другим. Я верю, что из тебя выйдет хороший советник.       — Я не хочу быть советником… — произнесла она, — но я хочу вернуть своего брата.       — Значит, договорились, — кивнул он. — Заходи ко мне завтра, нам еще есть, что обсудить.