Научи меня жить (Волк и Кошка)

      Проснуться получилось только в час дня, хотя план был в двенадцать уже выезжать из города. Но зато настроение на высоте, несмотря на все вчерашние неудачи!       Наскоро перекусив, я спустился во двор и открыл гараж, в котором ещё месяц назад стояла машина деда, а теперь с комфортом расположился мой Неро.        – Ну привет, родной, как ты тут? Скучал? – я провел рукой по лакированной поверхности. – Я тоже. Сейчас кое-чего переберём и поедем!       Распахнув двери гаража, чтоб больше было света, я принялся за работу, но практически сразу же почувствовал, что за мной наблюдают. Беглый осмотр двора подтвердил догадку: наша соседка, баба Клавдия, славящаяся нетерпимостью ко всему и повышенной сварливостью, настойчиво буравила меня взглядом, будто злобная маленькая собачка, готовая начать тявкать в любой момент. Едва осознав, что я её заметил, соседка огляделась по сторонам в поисках зрителей, но даже не найдя их, всё равно громко завела свою старую песню:        – Ишь ты, ирод окаянный! Лучше б денег заработал, чем с железякой своей возиться! Разоряешь бедную Сонечку!       Я лишь хмыкнул, доставая инструменты. Уже сбился со счёта, сколько раз слышал нечто подобное за время своей жизни с Софьей Семёновной. Опыт, наработанный за эти месяцы, гласил, что на Клавдию лучше всего просто не обращать внимания, тогда она сдуется и сгинет, как кикимора в болоте.       Однако сегодня бабка, похоже, была в ударе и не прекращала истерических воплей несколько минут, добиваясь хоть какой-то реакции на себя. Блин, если б можно было ей звук отключить!        – Ох, если бы Федя был жив! – завыла тем временем Клавдия, внезапно сменяя возмущения на упрёки. – А так ты и Соню скоро в могилу сведёшь!       Так, ну всё, это уже слишком!        – А не пошла бы ты, а?! – я рявкнул так, что бабка аж подпрыгнула на месте. – Иди обсуждай внучку свою, что в шестнадцать лет уже с пузом ходит, а к моей семье не лезь! Усекла?!       Клавдия поспешно потопала дальше, бормоча что-то про ненормальных гопников, а я вернулся к мотоциклу, переводя дыхание и поспешно анализируя неожиданную вспышку гнева. Блин, это ж надо было так! Теперь она точно всем местным пенсионерам доложит, что я неуравновешенный псих, опасный для общества...       Когда фигура бабки, наконец, скрылась из виду, я вздохнул и спросил у Неро:        – Ну вот и чего ей надо? Каждый раз говорит какую-нибудь гадость! То про меня, то про тебя… Зашить бы ей рот!       Байк остался безмолвен, но я всё равно улыбнулся и прошептал:        – Спасибо за поддержку.       То, что я разговариваю с мотоциклом, у всех, кто об этом узнавал, вызывало шок. У всех, кроме Софьи Семёновны. Она, услышав мою болтовню один раз, сама стала воспринимать Неро, как живого.       Какая же она хорошая. Как мне с ней повезло… И жильё предоставила, и машину разрешила продать, и кормит меня, и стирает. Всё-таки, кое в чём Клавдия права: я пока ничего для неё не сделал.       Но всё-таки как здорово отшил бабку сегодня! Грубовато, но тем не менее! Про её «несчастную Валечку», которую «обрюхатил какой-то старый педофил», я услышал случайно, когда Клавдия, думая, что меня нет дома, прибежала к Софье Семёновне плакаться. Теперь, использовав эту информацию, я чувствовал себя просто отлично. Наконец-то, эта карга получила по заслугам! Хотя, Валечку, конечно, жалко.       Закончив с байком и собрав всё обратно, я завёл двигатель и удовлетворённо послушал звук, который свидетельствовал о великолепном состоянии машины. Вытер руки, накинул куртку, запер гараж и выкатил на проспект. Сейчас заправиться и за город! Туда, где нет ограничения скорости!       Заправка, к счастью, от нас не слишком далеко, и плескавшегося на дне бака бензина мне как раз хватило. Залив максимальные семнадцать литров, я вздохнул свободней и вырулил на центральную улицу, выезжая за город самым коротким путём.       Едва преодолев табличку с перечеркнутым названием населённого пункта, я надавил на газ и помчался, что есть духу. Боже, как хорошо! Неделю я лишал себя этого счастья!       Проехав примерно половину обычного маршрута, я свернул на грунтовку и погонял немного там, позволяя Неро слегка заноситься на поворотах, но в целом держа ситуацию под контролем. Затем, остановившись около небольшого магазинчика на трассе, купил минералки и с наслаждением отпил несколько глотков. Мм, блаженство!       Почувствовав вибрацию телефона в кармане, я перехватил бутылку поудобнее и поднял трубку, тут же прижимая её ухом. Звонил Сифон, звал на слётку. Сегодня, оказывается, народ хотел массово съездить в соседний город, чтобы покататься на набережной. Прикинув время, я сказал, что подъеду, и помчался обратно. Надо бы ещё и пообедать успеть.       В городок я всегда въезжал со стороны малонаселенных районов. Так было проще постепенно сбросить скорость, а то когда со ста двадцати или даже ста пятидесяти сразу на шестьдесят, такое ощущение, что ползёшь!       Прямо на нужный проспект выводила моя любимая улочка с единственным светофором и практически полным отсутствием трафика. Здесь я обычно переходил с восьмидесяти на шестьдесят и, окончательно успокоившись, въезжал в город.       Сегодня случилось небывалое: улица, насколько я мог её видеть, была абсолютно пуста: ни одной движущейся машины или человека. Приняв это за счастливый знак, я в последний раз газанул, чтобы разогнаться и проскочить светофор, но не рассчитал и вынужденно замер, пережидая красный. Никогда не мог, на самом деле понять, зачем здесь нужен этот светофор. Ни перекрёстка, ни школы рядом, ни большого потока пешеходов… Но против правил не попрёшь, надо стоять, так стой. Хотя обычно я подгадываю и проскакиваю его.       Секунды тянулись медленно, и я уже мысленно давил на газ, изнывая от нетерпения. Никогда не замечал, насколько же он здесь долгий, этот красный! Но даже несмотря на отсутствие наблюдателей, ПДД, уже сросшиеся с мозгом, не позволяют нарушить.       Увидев, наконец, жёлтый, я приготовился эффектно сорваться с места, вспугнув стайку голубей на ближайшей лужайке, но вовремя вспомнил, что вообще-то это уже город, и надо успокаиваться. Именно поэтому на зелёный тронулся довольно плавно и, Боже мой, как хорошо, что я это сделал! Иначе никакой реакции бы не хватило…       Из-за кустов, заботливо посаженых на границе тротуара и проезжей части, совершенно неожиданно выпрыгнула худенькая фигурка в белой футболке и джинсах. Ладно бы выпрыгнула, но нет, она же ещё и замерла чётко на пути Неро!        – Твою ж мать! – я резко дал по тормозам, но избежать столкновения было уже невозможно. Препятствие, при ближайшем рассмотрении оказавшееся девочкой-подростком, теперь лежало на дороге и не подавало признаков жизни.       «Боже, хоть бы не убил! – в ужасе подумал я, тут же глуша движок и подбегая к пострадавшей. – Только срока сейчас не хватало!»        – Эй, как ты? Живая? – хотя, блин, и так вижу, что живая! Отделалась парой ссадин и лёгким испугом, а у меня, блин, чуть инфаркт не случился!        – О-ой, – протянула девочка, неосознанно хватая меня за руку. – Вроде бы всё хорошо, только…       Что там дальше она бормотала, я не услышал, потому что внезапно узнал и голос, и это наивное лицо с огромными светло-карими глазами. Блин, вселенная, это не смешно! За что мне опять эта мелочь?! Юля или как там её?       Малолетка тем временем тоже меня узнала и вся аж засветилась дурацкой влюблённой улыбкой, от которой злость моя моментально достигла критической точки.        – Я в раю, да? – спросила она, глупо хихикнув. – А ты ангел?        – Уж не знаю, кто из нас ангел, но ты – мой персональный дьявол! – вскрикнул я, на мгновение потеряв над собой контроль. – Ты хоть иногда думаешь своей головой, что творишь?! Знаешь, сколько светит водителю, сбившему пешехода?! Мне только этого сейчас не хватало!       Девочка тут же сжалась в комочек и всхлипнула, отводя глаза.        – Не кричи, пожалуйста, – попросила она, видимо, едва сдерживая слёзы. – Я же тоже испугалась! Не специально же так выскочила!        – Ага, конечно, – хмыкнул я, подхватывая её с земли и усаживая на ближайшую от места столкновения лавочку. – Прекращай меня преследовать, надоела.       Малолетка вновь всхлипнула, явно задетая последней фразой, но меня в тот момент это волновало меньше всего. Главное, что нет открытых ран, да и вообще серьёзных повреждений. А то за такое можно и за решётку сесть, и прав лишиться. Чёртова идиотка!       Окинув бестолковую жертву ДТП последним взглядом и убедившись, что всё с ней в порядке, я с чувством выполненного долга, направился обратно к Неро и уже готов был уехать, как вдруг она так жалобно пискнула, что я не выдержал и обернулся.        – Ну что ещё?!        – На ногу наступать больно, – девочка сделала очередную попытку подняться, но успехом предприятие не увенчалось. – Встать не могу.       Ну твою ж мать!..       Я красноречиво взмахнул рукой, невербально выражая всё то, что думаю о бросающихся под колёса малолетних дурах, а затем быстро припарковал мотоцикл напротив лавочки с «бедной и несчастной». Оставил шлем на сиденье, обречённо вздохнул и подошёл к ней, чтобы помочь подняться. Потому что как я могу теперь просто уехать?! Правильно, никак.        – Вот скажи, на кой хрен я спасал тебя ночью, а? – ворчливо вопросил я, беря её под руку.        – Не зна-а-аю, – малолетка, теперь уже реально напуганная, по-настоящему разревелась, утыкаясь мне в грудь. Блин, вся футболка в соплях будет! А я только чистую надел!       Возникшее вдруг желание оттолкнуть её оказалось неожиданно сильным. Несколько долей секунды я мужественно пережидал его, а затем всё же подхватил её на руки, пронося те несколько метров, что отделяли нас от мотоцикла.        – Сидеть сможешь?        – Да, наверное, – девочка, к её чести, всё же взяла себя в руки и, вытерев слёзы, осторожно расположилась на пассажирском месте. – Домой повезёшь?        – В травмпункт, – тяжело вздохнул я, нахлобучивая на неё шлем и проклиная собственную порядочность. Эта непутевая мелочь сорвала мне все планы!       Спорить жертва ДТП не решилась, и я, убедившись, что сидит она удобно и никуда не свалится, аккуратно стартовал, мысленно прокладывая путь. Повезло ещё, что хоть знаю, где здесь больница − ездил разок за результатами анализов для Софьи Семёновны, вот и запомнил. Ещё удивился тогда, что в таком маленьком городке относительно большая и современная клиника. Рентген там точно должны делать, вопрос только в том, сколько времени это займёт.       Всю дорогу Юлька, или как там её, вела себя тихо, хотя всё так же раздражающе цеплялась за куртку, в очередной раз напоминая, как сильно бесит балласт в виде пассажира на багажнике. Я же, отстранённо следя за дорогой, почему-то не мог отделаться от сравнения с образом мадагаскарского лемура. Да, те же самые огромные глазища и маленькие крючковатые пальцы! Уселась на шею, и фиг теперь снимешь! Чувствую себя в ловушке, блин. Но, к счастью, это ненадолго. Сделаем рентген, и распрощаюсь с ней. В этот раз навсегда.       Припарковавшись недалеко от главного входа, я некоторое время критически понаблюдал за попытками мелочи идти, а затем вздохнул и лёгким движением подхватил её на руки, занося внутрь. Усадил на лавку, подошёл в регистратуру, спросил, где травмпункт, и, получив ответ, потащил её туда.       Всё это время непутёвая девочка не проронила ни звука, только шмыгала носом да поглядывала на меня огромными полными слёз глазами. Честно говоря, с самого момента аварии я вообще не задумывался о том, как дурная малявка себя чувствует, но вот около кабинета травматолога, всё же ощутил некое подобие угрызений совести. Всё-таки об асфальт приложилась знатно, да и Неро у меня, мягко говоря, не плюшевый…        − Сильно болит? – я задавал вопрос, специально не глядя в её сторону, но не услышав ответа, резко обернулся, чувствуя как сердце сжимается от нарастающей тревоги.       Готовился уже ловить её, падающую в обморок, а затем платить ещё и за обследование на предмет черепно-мозговой травмы, но нет: мелкая, к счастью, была в сознании. Также не глядя на меня, она, словно болванчик, кивала, видимо, отвечая таким образом, что да, болит, и да, сильно.        − Извини, − я не ожидал, что это слово так легко сойдёт с уст. Ведь я по-прежнему не считал себя виноватым. Да и не был им по всем писаным и неписаным правилам. Но почему-то ощущал себя так паршиво…        − Нет, это ты извини, − девочка вдруг повернулась ко мне, вымучив улыбку. – Я не должна была так на дорогу выпрыгивать…       Я уже готовился согласиться с этим светлым умозаключением, как вдруг дверь кабинета открылась, выпуская предыдущего «клиента», и нам позволено было зайти внутрь.       Малолетка при виде доктора красноречиво сглотнула, да и я сам, честно говоря, слегка занервничал: травматолог оказался огромным массивным мужчиной, чем-то напоминающим большого бегемота. Глаза его сверлили пациентку с заметным недовольством, а весь вид свидетельствовал о том, что отработал мужик явно больше восьми часов и хочет пойти домой спать, а не осматривать тут всяких бестолковых детей.        − Что у вас? – устало вопросил этот не слишком приветливый мужчина, грузно садясь за стол и готовясь записывать.       Я уже собирался выдать ему чистую правду об аварии, но девочка вдруг заговорила первой, чем по-настоящему меня удивила.        − Ушиб ноги, сильный. Я лазила по заброшенному зданию, оступилась и упала. Бедром ударилась о кирпич, теперь ходить больно.       «Надо же, врёт и не краснеет!» − я восхитился уверенностью малолетки, и вздохнул, поневоле чувствуя благодарность. В конце концов, это меня она сейчас прикрывает…        − На рентген, второй этаж, двадцать третий кабинет, − врач протянул бумажку с направлением куда-то в нашу сторону, и я едва успел шагнуть вперёд и схватить её прежде, чем он разжал пальцы. – Ко мне потом со снимком кости.       Я вновь подхватил мелкую на руки, и героически преодолев лестницу, вскоре замер около необходимой двери, только сейчас замечая, что разрешения на вход туда ждут ещё, как минимум, человек семь.        − Твою ж мать, − прошипел я вполголоса, перехватывая девочку поудобнее и оглядываясь в поисках стула. – Тут ещё и очередь!       Процедура вроде недолгая, но пациенты все, как на подбор, не очень юные и явно далеко не быстрые! Даже если взять по десять минут на каждого – это уже больше часа! С такими темпами я не то что пообедать не успею, а вообще не попаду на слётку!       – Ох, нога так боли-и-ит! – непутёвая пострадавшая вдруг разрыдалась, утыкаясь лбом мне в плечо. – Точно сломала! Ой, ой! Больно очень!       Честно сказать, я в тот момент дико испугался. Запаниковал, не знал, что делать. То ли нести её обратно к травмату, чтоб колол обезбол, то ли ломиться в рентген-кабинет, чтоб экстренно спасали, то ли утешать и просить, чтоб перетерпела? Чёрт, раз ей так плохо, значит, я действительно сильно её стукнул… Не дай Бог, кость поломана, тогда её родители точно меня прижмут! Никто не поверит в россказни про заброшку, и дураку понятно, что это ДТП! Поехал, блин, покататься, победитель по жизни! Влип по самое не балуйся!       Мысленно я уже попрощался с правами и выложил все деньги на штраф и лечение, чувствуя себя максимально отстойно. Мелкая же продолжала рыдать, осознанно или нет, но привлекая внимание всей очереди, что только добавляло неприятных ощущений. Бестолковая малолетка, ты мне так мстишь, что ли?!       – Молодой человек, идите следующим! – вдруг предложила одна из женщин, сочувствующе качая головой. – Граждане, пропустим девочку, там явно перелом.       Очередь согласно закивала, а виновница переполоха, не перестающая всхлипывать и морщиться от любого движения, принялась сбивчиво благодарить за понимание, сочувствие и что-то там ещё. Я, честно говоря, мало её слушал: переводил дыхание, успокаивал себя и отстранённо радовался возможности хоть немного сэкономить время.       Когда дверь открылась, выпуская предыдущего пациента, мы с малолеткой быстро скользнули внутрь, оказываясь в просторном, но тёмном кабинете. Большую его часть занимала «страшная» рентген-машина, и я тут же остановился, не видя никого из врачей.        – Очередь нейтрализована, капитан, − «умирающая от боли» жертва ДТП тут же перестала плакать и даже улыбнулась, заглядывая мне в глаза явно в ожидании похвалы. Я же от шока и моментального стыда за свой приступ паники, едва не выпустил её из рук. Точнее, едва не швырнул об стенку, с разгону, будто шар для боулинга!        − Если ты, зараза, и мне сейчас так мозги пудришь!..        − Нет! Нет, конечно! – малявка тут же заблеяла что-то в своё оправдание, но я уже не вслушивался, так как в поле зрения появилась миловидная женщина в белом халате, явно более доброжелательная, чем тот мясник из травмпункта.        − Так, что у вас? – вопросила она с лёгкой улыбкой, и я, поспешно опустив свою ношу на стул, протянул ей направление. – Девочку смотрим, да?        − Да, да, её самую, − я бросил на притихшую мелочь недовольный взгляд. – Нога у неё…       Доктор быстро заводила ручкой по бумаге, заполняя бланк тем самым «врачебным» почерком, который всё равно никто, кроме них самих не понимает, а затем, ещё раз взглянув на нас с малявкой, неожиданно спросила:        − А Вы кем девочке приходитесь?        – Э-э, случайным прохожим, который её сюда дотащил, – я на мгновение растерялся, но всё равно ответил максимально честно. Совсем не умею врать, да и не люблю это дело.        − Я гуляла на заброшках, − малолетка шмыгнула носом, вновь пересказывая «легенду». – Оступилась и упала, ногой сильно об кирпич ударилась. Хорошо, что нашлось, кому помочь.        – О, ну так Вы герой! – врач тут же заулыбалась, явно отбросив все возможные подозрения. – Ладно, солнышко, как тебя зовут?        – Юля... э-эм, Кошкина Юлия Валерьевна, – представилась моя малолетка, а я чуть не захохотал в голос. Ну и фамилия! Очень ей подходит, хотя какая-нибудь Лемурова или Пучеглазова была бы ещё лучше.       Затем врач спросила адрес и год рождения девочки, и я очень удивился, подсчитав, что ей уже полных пятнадцать лет. Странно, выглядит вообще мелкой. Тогда ночью не дал бы ей больше четырнадцати, да и днём в парке тоже…        – Раздевайся до пояса и становись вот сюда, – закончив записи, женщина принялась раздавать Юлии Валерьевне указания.        – Р-р-раздеваться? – вся уверенность мелочи тут же испарилась. – А как же он?..        – Мне тоже штаны снять, чтоб тебе одиноко не было? – хохотнул я, запоздало сообразив, что же её всё-таки смущает.        – Молодой человек, пройдите пока сюда, – врач мягко указала на часть кабинета за ширмой и я, понимающе кивнув, сделал несколько шагов в указанном направлении.       За спиной тут же послышалось сдавленное шипение «несчастной жертвы», стаскивающей с себя узкие джинсы, но я полностью абстрагировался от этого, устремив взгляд сначала на часы, а потом на несколько портретов, украшающих стены. Если не управлюсь с мелочью хотя бы за полчаса, то о слётке придётся забыть. А если у неё перелом…       – Эй, молодой человек! – внезапно окликнула меня врач, вырывая из мыслей. – Звать-то Вас как?       – Владимир, – ответил я, отвлекаясь от портрета. – Что, записать надо?       – Это чуть позже, а пока помогите девочке дойти.       – Нет! – яро запротестовала Юлька, чуть не срываясь на визг. – Не надо, я сама! Он же увидит!..       – Будто я детей в трусах никогда не видел, – буркнул я, послушно подходя и подхватывая её на руки, стараясь при этом всё же смотреть только на одетую часть. – Куда её?       – Вот сюда, – женщина указала мне место, а затем поставила Юльку как надо и сделала несколько снимков. Всё это время я, разумеется, провёл в защищённой от облучения части кабинета, а затем вновь подошёл, чтобы всё также не глядя вниз, донести малолетку до стула.       – Всё, можешь одеваться, – улыбнулась ей врач. – А Вас, Владимир, давайте запишем как сопровождающее лицо.       – А давайте я сам запишусь, – предложил, не горя желанием сообщать малолетке все свои данные. Если узнает адрес, то не будет покоя ни мне, ни Софье Семёновне.       Доктор была не против и, получив заполненный бланк, сказала:        – За результатом подойдёте через час.        – А пораньше никак? – с надеждой спросил я, неосознанно сжимая свободную ладонь в кулак.        – Никак, – женщина развела руками. – Придётся подождать.        – Ладно, спасибо, – подхватив на руки уже успевшую одеться Юлю, я покинул кабинет и обречённо побрёл к выходу из больницы.       Не хотелось признавать, но день был окончательно испорчен. Слёт на пять, до места встречи минут сорок, а сейчас уже почти четыре. Прибавить час на ожидание снимка, двадцать минут на хирурга и десять, чтобы отвезти малолетку домой. Даже если погоню сразу без обеда, то не успею даже к середине тусовки… И то, это если у неё нет перелома. М-да, все планы к чёрту!       Аккуратно опустив девочку на скамейку недалеко от места парковки Неро, я плюхнулся рядом, достал сигарету и закурил, тщетно пытаясь найти выход.       Можно было бы, конечно, кинуть её здесь, чтобы ждала снимок в одиночку, но при всей своей показной чёрствости, я не мог заставить себя так поступить. Пусть малявка и глупая, но всё же жалко её…       Чуть скосив на Юлю глаза, я заметил, что она мелко дрожит и всхлипывает, закрыв лицо руками. М-да, а ведь с тех пор как мы вышли из кабинета, ни звука не издала…        – Что, сильно болит? – высказал самую очевидную, на свой взгляд, причину такого поведения, но мелкая лишь замотала головой, продолжая прятать лицо.        – Почему тогда плачешь? – изумился я, искренне не видя никаких поводов для слёз, кроме боли. – Боишься, что перелом?       Девочка вновь промолчала, всем видом показывая, что я неправ. Чёрт возьми, да как её действия вообще с логикой соотносить?!        – А что тогда? Объяснить можешь? – придвинувшись чуть ближе, я аккуратно положил ладонь ей на плечо. Боже, какая ж всё-таки мелкая! Удивительно, что эти косточки не сломались от удара об асфальт… Надеюсь, бедренная у неё покрепче!        – Ты… ты ноги мои видел, – мелочь, наконец, сумела облечь всхлипы в слова. – А я ещё к лету не похудела… Ужас!        – Блин, серьёзно, что ли? – смех сдержать не получилось, и Юлька всё же подняла на меня обиженный и затравленный взгляд. Господи, поверить не могу, что в такой-то момент её беспокоит нечто настолько незначительное! Не похудела она, блин!       Но хоть разум и логика и не принимали подобной идиотской причины для слёз, я вовремя заметил, что девочка действительно расстроена. Несколько раз вздохнув, я вновь затянулся и довольно мирно произнёс, рассчитывая подбодрить её комплиментом:        – Успокойся, у тебя абсолютно нормальные ноги. Не надо никуда худеть.        – Значит, таки смотрел, – траурно выдала мелочь, обречённо поднимая глаза в небо. – Моя жизнь окончена.       Эта пафосная фраза, произнесённая в таком нелепом контексте, вдруг безумно меня разозлила. Вспомнился жуткий страх в первые секунды после аварии и паника перед рентген-кабинетом… Да что вообще эта дура может знать об испорченной жизни?!        – Окончена она была бы, если б я со светофора стартовал чуть резче, – зло бросил я, вставая, чтобы выкинуть окурок. – Сбей я тебя на полной скорости, одни кишки бы на асфальте остались! И окончена была бы уже моя жизнь! За решёткой в колонии!       Мелочь втянула плечи, инстинктивно сжимаясь, а я тихо чертыхнулся, понимая, что слёт однозначно пропускаю. Достав телефон, горько вздохнул и набрал друга, чтобы тут же его огорошить:        – Здорово, Сиф! Извиняй, не приеду сегодня, накладки.        – Да ну-у! – Мишка на том конце провода разочарованно взвыл. Что ж, это было ожидаемо. – Чё там у тебя? Совсем никак?        – Не, никак не выходит, совсем, – вздохнул, краем глаза глядя на мелочь, обнявшую себя руками и дрожащую уже явно не только от стресса. – Давай, увидимся на той неделе.        – Лады, – друг вздохнул и повесил трубку, а я в очередной раз просверлил малолетку отчаянным взглядом, который она не могла не заметить.        – Прости, пожалуйста, – всхлипнула, наконец, поднимая на меня глаза. – Я одни неприятности приношу.        – Наконец-то ты это поняла, – хмыкнул я, садясь рядом и поджигая вторую сигарету.       Юлька ничего не ответила, только вновь закрыла лицо руками, продолжая трястись. Я снова затянулся и выдохнул дым. Потом снова. Сколько там ещё? Полчаса? Сорок минут? Одной пачки не хватит, придётся докупать.       Солнце понемногу клонилось к закату, а порывы ветра становились всё холоднее. Скептически взглянув на свою малолетку, я вздохнул и снял куртку, тут же накидывая ей на плечи. Совсем больная в одной футболке выходить в такой-то обманчиво тёплый сезон. Самому бы теперь не простыть.       Кошкина благодарно кивнула, тут же укутываясь в кожанку, но всхлипывать не перестала. Обречённо взглянув на часы, я откинулся на спинку лавочки, прикрывая глаза. Слишком мало времени, чтобы ехать куда-то пережидать, слишком много, чтобы просто сидеть здесь. Если заходить в больницу, то это опять понадобится её тащить…       В который раз оглянувшись на девочку, я заметил, что она действительно плачет, в этот раз по-настоящему. Совесть тут же пребольно кольнула меня. Неужели так сильно ей нагрубил? Чёрт, совсем не умею вести себя в подобных ситуациях!        − Ладно-ладно, не рыдай, − повинуясь какому-то инстинкту, я аккуратно приобнял её и погладил по волосам. Кажется, так людей утешают… Хотя не знаю, сработает ли, учитывая, кто её главный обидчик.       Юля не стала отстраняться, однако заскулила только сильнее, тем не менее прижимаясь ко мне и сжимая в кулачке край футболки. Всё-таки, какая-то она слишком мелкая для пятнадцати-то лет.        – Ох, горе ты непутёвое, – вздохнул я, продолжая её гладить. – Ну поплачь, если тебе так надо.       Простые фразы в совокупности с движениями действительно успокаивали, причём не столько её, сколько меня. Адреналин отступил, и мозг уже был способен нормально соображать. Девочка живая, повреждения не такие серьёзные, свидетелей не было, никто меня не посадит и права не отберёт…       Сидя так некоторое время, я пропустил тот момент, когда всхлипывания прекратились. Взглянув на Юльку в следующий раз, с удивлением обнаружил, что она тихонько сопит, прижавшись ко мне! Блин, ну как так можно − взять и заснуть на руках у незнакомого человека?! Хотя, если подумать, не такой и незнакомый, третий раз уже встречаемся.       Получше укутав мелкую в куртку, я невольно засмотрелся на её лицо. Довольно миловидная, когда не плачет и не кричит. Приятные ровные черты, маленький нос, чуть приоткрытые губы, слегка подчёркнутые косметикой, мягкие чуть вьющиеся волосы… Ну что ж, симпатичная, этого не отнимешь. Но совсем ещё ребёнок на самом деле.       Оставшееся до «часа икс» время я просидел без движения, опасаясь разбудить «спящую красавицу». Злость на неё выветрилась, как будто её и не было, но вот желание поскорей завершить этот эпизод никуда не пропало. Когда мелочь чуть отстранилась, видимо, просыпаясь, я быстро встал и, бросив короткое «Пойду за снимком», нырнул в здание больницы.       В этот раз очереди не было, и я беспрепятственно прошёл в кабинет, где быстро получил результаты обследования. Чёрно-белые изображения, конечно, выглядели непонятно, но заключение содержало в себе заветное «кость не повреждена», поэтому я выдохнул и к травматологу шёл, уже ничего не боясь. Усталый доктор, похожий на бегемота, быстро внёс заключение в какой-то свой журнал, прописал Юльке мазь от гематом, а затем отпустил меня восвояси.        – Держи, несчастье! Жить будешь! – вернувшись к жертве ДТП, я отдал ей бумажку и снимки.       Юлька, уже успевшая более-менее прийти в себя, облегчённо выдохнула и широко улыбнулась, поднимаясь уже без моей помощи.        – Спасибо, что не бросил меня там, на дороге, – мечтательно проговорила она, на мгновение прикрывая глаза. – Ты герой.       От этого её тона меня аж передёрнуло. Прозвучало так, будто всё это – сцена из какого-то глупого сериала, и сейчас я, по логике вещей, должен признаться ей в любви. Утихомирившееся было раздражение вновь забурлило внутри: захотелось поскорее избавиться от неё, снова оказаться в привычном одиночестве.        – Не мни себе слишком многого, – грубо бросил я, разворачиваясь к мотоциклу. – Отдавай куртку и иди домой.       Обиделась. Так я и знал. Сейчас едва сдерживается, чтобы вновь не зарыдать. Блин, я так странно себя чувствую! С одной стороны, злость на неё, а с другой – жалость!        – Подвезёшь? – девочка всё же нашла в себе силы и попыталась улыбнуться. От этого мне стало ещё более мерзко.        – Садись, – я прошёл к Неро, понимая, что если сейчас откажу, всю ночь буду мучиться, не зная, нормально ли она добралась. Да и всё равно уже никуда не спешу.        – Улица…        – Да помню я!       Мелочь замолчала, тихонько шмыгнув носом, и через несколько минут я завёз её во двор.        – Дальше я сама, – Юля кое-как слезла с байка, тут же отдавая шлем. – Извини за всё. Я никому не расскажу.        – Ладно, – я уже готов был отъехать, но почему-то медлил. Казалось, что она сейчас скажет что-то такое, что просто взорвёт мне мозг. Но предчувствие обмануло: девочка только грустно-жалобно взглянула мне в глаза и, развернувшись, поковыляла к подъезду.       Я вздохнул и поспешил покинуть двор. Что-то неправильное было в нашем прощании, и оно никак не давало мне покоя. Вроде бы, это мини-ДТП – полностью её вина, но отчего тогда мне выть на луну хочется?       Хотя, я же Волк, мне положено.