Научи меня жить (Волк и Кошка)

      Утро субботы выдалось солнечным и тёплым. Хотя какое там утро, если я выползла из постели только к часу дня! Покушала, посмотрела обновления в соцсетях и, скрепя сердце уселась за уроки.       Как назло, ничего не получалось. Производные не брались, интегралы не считались, даже ручка, и та закончилась! Чертыхнувшись, я отложила канцелярские принадлежности и сползла со стула на пол.       Хоть вчера мы с Катькой поговорили и пришли к выводу, что лучшим решением будет забыть Волка, мысли о нём отказывались покидать голову. Закрыв глаза, я на минуту представила себя в его объятиях… Мм, как же тепло и хорошо! Он, наверное, такой ласковый. И целуется потрясающе, я уверена! И руки у него сильные и нежные! И голос такой… манящий, чувственный и немного властный!        – Мамочки-и-и! – запищала я, захлёбываясь эмоциями. – Какой же он!..        – Какой? – дверь в комнату вдруг открылась, и мама зашла внутрь, держа в руках стопку чистой одежды.        – Жуткий, мам, – я откашлялась, цепляясь за край стола и вновь занимая сидячее положение. – Интеграл жуткий. Пока считала, ручка закончилась.        – А-а, – протянула она, складывая вещи в шкаф. – Понятно.       Фу-у, пронесло! Надо поосторожнее с мыслями вслух пока родители дома.        – Мам, я схожу прогуляюсь, заодно и ручку себе куплю, а то писать нечем! – я состроила невинные глаза.        – Юля, а учиться когда? – родительница недовольно вздохнула. – Ты же математику не сдашь!        – Я сегодня уже полтетради исписала! – заныла я, и она махнула на меня рукой.        – Иди, только не поздно возвращайся!       Ура, свобода! Быстро надев первые попавшиеся под руку джинсы и любимую белую футболку, я поспешила покинуть квартиру. Лёгкий ветерок на улице сразу повысил настроение, и я побежала подальше от дома, нелепо изображая самолёт. Всё, до вечера точно не вернусь, а то снова заставят учиться! Надоело, как же мне всё надоело!       Катьке звонить я не решилась: в вопросах учебы подруга была редкостной занудой и, узнав, что я ещё не сделала уроков, принесла бы их с собой. Как-никак, собирается в столицу поступать. Вероника тоже меня обломала: сказала, что сейчас она на даче за городом и вернётся только в воскресенье вечером. Вот невезение!       Хотя, это уже как посмотреть! Раз буду гулять одна, значит, смогу пойти, куда захочу! А хочу я сейчас, при свете дня найти тот самый двор, где мы с Волком впервые встретились!       Довольная собственной задумкой, я быстро забежала в канцтовары за ручкой и в продуктовый за мороженым, а затем направилась к пустырю. Идти до него, на самом деле, совсем недолго, хотя в тот роковой день мне казалось иначе.       Днём здесь было совсем не так жутко, как ночью. Недостройки, хоть и навевали тоску, но абсолютно не выглядели пугающими. Людей, конечно, практически нет, только редкие обитатели частного сектора или соседних пятиэтажек, но сейчас это даже к лучшему.       Встав на место, где мы с подругами снимали злополучное видео, я примерно поняла, откуда вылез жуткий мужик, и принялась вспоминать, куда же потом побежала.       Конечно, пришлось побродить по частному сектору, но примерно через полчаса я таки выбралась на улицу с одиноким фонарём, так обрадовавшим меня той ночью. Ещё пару сотен метров вперёд – и вот уже поворот в байкерский дворик.       При свете дня место оказалось совсем непримечательным: обычная пятиэтажка всего на два подъезда, стандартные палисадники, ободранные и исписанные разными словами лавочки. Сейчас на них сидело лишь несколько миловидных пенсионерок, вышедших подышать воздухом, а о ночных посетителях напоминали лишь кучи пустых банок и окурков. Да, днём их здесь не сыщешь, а ещё раз заявиться сюда ночью я не рискну даже ради Волка.       Немного покрутившись в этом небольшом дворике, я так и не придумала ничего путного. Тогда, вспомнив нелёгкий путь сюда, решила поискать прямую дорогу на центральный проспект, чтобы «сшить» две половинки карты в голове. Конечно, можно было бы воспользоваться навигатором, ведь в этот раз телефон был при мне, но азарт исследователя затмил здравый смысл, и я воодушевлённо двинулась вперёд, примерно сопоставляя направления. По идее, ещё несколько дворов – и я должна оказаться на одной из больших улиц…       Блуждания в этот раз длились не так долго: вскоре впереди замаячил просвет между домами, очень похожий на то, что я искала. Торжествующе взмахнув рукой, я понеслась к нему, чувствуя себя чуть ли не Колумбом, открывшим Америку, однако, вылетев на незнакомую узкую улочку, поняла, что ошиблась, и тут же услышала резкий визг тормозов, за которым последовал довольно сильный удар в бок. Равновесие удержать не получилось, и я полетела на асфальт, крепко зажмурив глаза и уже готовясь умирать.       Боль вначале даже не чувствовалась. Лишь через несколько секунд бедро неприятно заныло, а правую ладонь начали жечь появившиеся ссадины. Бли-ин, это я что, под машину выскочила? Водитель сейчас, наверное, в ярости…       Попытавшись встать, я вдруг почувствовала, что кто-то уже присел рядом, чтобы помочь. Ох, хоть бы не сильно ругался! Я этого боюсь, наверное, больше, чем травмы!        – Эй, как ты? Живая? – голос почему-то показался мне приглушённым, но от этого не менее знакомым.        – О-ой, вроде бы всё хорошо, только нога болит немного, – забормотала я, осторожно поднимая на собеседника глаза и тут же против воли расплываясь в улыбке. Это он, это Волк! Мир определённо хочет, чтоб мы были вместе!       Почему-то в тот момент, я настолько поверила в красную нить судьбы, связывающую нас, что была уверена, что он тоже это чувствует.        – Я в раю, да? А ты ангел? – спросила с лёгкой улыбкой, но ответ стал для меня ушатом холодной воды, вернувшим к действительности.        – Уж не знаю, кто из нас ангел, но ты – мой персональный дьявол! Ты хоть иногда думаешь своей головой, что творишь?! Знаешь, сколько светит водителю, сбившему пешехода?! Мне только этого сейчас не хватало!       В этом крике была злость. Нет, даже самая настоящая ярость! От осознания этого мне стало страшно. Эта тирада жёстко вытеснила все зачатки розовой романтики, и я не сумела сдержать всхлипа, тут же сжимаясь в комочек и с новой силой чувствуя боль в ноге.        – Не кричи, пожалуйста, – попросила, надеясь не получить в ответ крепкое словцо, а то и чего похуже. – Я же тоже испугалась! И не специально же так выскочила!       – Ага, конечно! Прекращай уже меня преследовать, надоела, – буркнул он, лёгким движением подхватывая меня с асфальта и усаживая на ближайшую скамейку.       От осознания того, что он мне не поверил и на полном серьёзе считает эту аварию подстроенной, сердце заныло обидой, и я всхлипнула, едва сдерживая слёзы. Ничего ведь плохого не хотела и под колёса не бросалась! Да, думала о нём, да, мечтала о встрече! Но произошедшее ведь правда случайность! Почему, блин, он так груб со мной?!       Поддавшись внезапной злости на дурацкие обстоятельства, я стиснула кулаки, неосознанно впиваясь ногтями в кожу. Если бы Волк уже не отошёл к мотоциклу, точно бы ударила! Я не заслуживаю такого обращения, особенно после этой аварии… Ну и к чёрту! Ничего мне от него не нужно! Вот возьму себе и уйду, а он пусть катится дальше!       С такими мыслями я бодренько поднялась с лавочки, но тут же, жалобно вскрикнув, упала на неё обратно: ушибленная нога отдавала резкой болью при малейшей попытке на неё наступить. Стиснув зубы, я попыталась ещё раз, но ничего не вышло. Слишком сильно болит... В таком состоянии даже до дома добраться будет проблемой. Блин, а если перелом? Как я маме это объясню?        – Ну что ещё?! – Волк, уже тронувшийся было с места, вдруг замер напротив лавочки, вопросительно сверля меня взглядом.        – На ногу наступать больно, встать не могу, − ответила я чистую правду, вновь пытаясь подняться. Ожидала в ответ ещё какую-нибудь обидную фразу, но вместо этого он лишь вздохнул, глуша двигатель и подходя ко мне. Неужели… неужели поможет?        – Вот скажи, на кой хрен я спасал тебя ночью, а? – проворчал он тем временем, подхватывая меня под руку.        – Не зна-а-аю! – по инерции прижавшись к нему вплотную, я потеряла над собой контроль и заплакала, близкая, на самом деле, к истерике. Боль в ноге всё нарастала, заставляя паниковать, а помимо всей гаммы чувств, присущих влюблённости, меня мучил ещё и дикий страх перед неминуемым объяснением с родителями. Уж аварию мама не простит ни мне, ни Волку…       «Так, Юля, успокойся! Успокойся!» − почувствовав, что он вновь подхватил меня на руки, я приказала себе собраться. Что бы там дальше ни было, справлюсь. Что-то придумаю, совру, что упала… Об аварии никто не должен узнать!       Хозяин мотоцикла тем временем, кажется, спросил, смогу ли я сидеть на багажнике. Собрался подвезти меня до дому? Если да, то это идеально. Пойду не к себе, а к Катьке, и там уже решу, что делать дальше.        – Да, наверное, – я осторожно устроилась на багажнике, сразу же озвучивая догадку: – Домой повезёшь?        – В травмпункт, − Волк тяжело вздохнул, надевая на меня шлем и садясь за руль.       От неожиданности я даже не успела возразить или поспорить. Больница – это плохо, в первую очередь, для него. Хоть я и не очень знакома с законами, но вроде как врач имеет право вызвать полицию, если посчитает, что совершено преступление…       Подобные мысли заставили содрогнуться и ещё крепче вцепиться в кожанку, а заодно и в её обладателя. Нет, решено! Никто ничего не узнает. Я втянула его в это, значит, я и вытаскивать должна!       «Легенда» придумалась быстро, благо совсем недавно у меня как раз произошёл эпизод, теоретически способный привести к травме ноги. Всё, теперь я готова с кем угодно говорить!       Чуть расслабившись, я приобняла Волка за пояс и, пользуясь тем, что он не видит, позволила себе блаженно улыбнуться. Всё-таки, не такой уж он и плохой… А даже наоборот – неожиданно ответственный! Вот даже везёт меня в больницу, хотя мог бы обругать и бросить на лавочке.       Даже несмотря на повреждение и испытанный страх, я была очень рада его видеть. Может быть, эта глупая авария должна была произойти, чтобы мы сблизились?       Улыбнувшись этой идее, я перевела взгляд на быстро мелькающие вокруг дома и машины. Всё-таки, ездить на мотоцикле – это классно! Так быстро и удобно! Уже начинаю привыкать… Ха, а ведь пока едем, можно представить, будто мы встречаемся!       Окунувшись в придуманные «будни девушки байкера», слегка отравляемые только вспышками боли в ноге, я не заметила, когда мы успели припарковаться около центральной больницы.       Откровенно говоря, идти к врачу мне совсем не хотелось, но спорить с Волком, хмурым и очень серьёзным, казалось вообще безнадёжным предприятием. Хоть наступать на ногу всё ещё было неприятно, боль вроде бы понемногу утихала, поэтому я была уверена, что кость цела. Скорее всего, просто сильный ушиб. Сделают рентген и отпустят с миром.       Попытки передвигаться на двух ногах вызвали у Волка нервный смешок. Без особых усилий подхватив меня на руки, он зашёл в главный корпус и быстро выяснил местонахождение кабинета травматолога. Пока мы ожидали своей очереди, я вновь ощутила неприятную пульсацию в ноге и даже не заметила, как глаза наполнились слезами. Блин, только что же всё было хорошо, почему опять?        − Сильно болит? – голос Волка гулко раздался в коридоре, и я закивала, отстранённо радуясь, что его всё-таки волнует моё самочувствие. – Извини, − произнёс он следом, и эта простая фраза сделала меня такой счастливой, что ноющий синяк сразу отошёл на второй план.       Впервые! Впервые с момента нашего знакомства он говорил со мной искренне, без агрессии или издевки, как человек с человеком! Как будто признал меня! Увидел во мне личность, собеседника, друга! Ура, Юля, это победа!        − Нет, это ты извини, − я выдала милейшую из улыбок, желая закрепить успех. – Я не должна была так на дорогу выпрыгивать…       Ещё мгновение – и он ответил бы мне, продолжая этот лучший из диалогов, но именно в этот момент травматолог закончил с предыдущим пациентом, и мы с Волком вынуждены были прервать беседу и войти в кабинет.       Я, ожидавшая увидеть кого-то похожего на нашу добрейшую школьную медсестру, совершенно не нервничала, переступая порог, но от одного только взгляда на этого врача, тут же испытала чуть ли не паническую атаку. Мало того, что это был мужчина, так ещё какой! Огромный, массивный, не толстый, а именно какой-то широкий, напоминающий огромного слона, и при всём этом пугающе угрюмый. Глаза, кажущиеся очень маленькими на фоне крупного лица, как будто метали молнии, и я тут же почти физически почувствовала его нежелание разбираться с моей травмой.        − Что у вас? – неожиданно вопросил этот жуткий доктор, опускаясь на стул и беря в руки ручку. Так, вот он, мой выход!       Усилием воли засунув страх перед травматологом куда подальше, я твёрдо и уверенно произнесла, глядя прямо в его маленькие слоновьи глаза:        − Ушиб ноги, сильный. Я лазила по заброшенному зданию, оступилась и упала. Бедром ударилась о кирпич, теперь ходить больно.        − На рентген, второй этаж, двадцать третий кабинет. Ко мне потом со снимком кости, − вердикт был вынесен моментально, и я, осознав, что он не собирается меня осматривать, просияла.       Волк вновь подхватил меня на руки, и мы двинулись в указанном направлении. Пока всё вроде шло хорошо и по плану, если мои скромные предположения можно было так назвать. Сделать снимок – это быстро и не больно, а пока будем ждать результат, ещё немного поболтаем и сблизимся!       Погружённая в эти приятные мысли, я едва заметно улыбалась, чувствуя себя хозяйкой ситуации. Нога болела уже не так сильно, но отказываться от услуг «носильщика» я не спешила: прижавшись к его груди якобы для удобства, с наслаждением вдыхала до безумия приятный аромат его тела, смешанный то ли с дезодорантом, то ли с парфюмом. Блин, как же вкусно, хочется нюхать и нюхать!       Триумф, однако, длился недолго: ещё даже не подойдя к нужному кабинету, я заметила около него «вавилонское столпотворение» из семи или десяти человек, явно тоже желающих попасть на процедуру.        − Твою ж мать, тут ещё и очередь!− Волк практически сразу же озвучил общую на нас двоих мысль. Я же сглотнула, чувствуя почему-то в его словах упрёк себе. Блин, и зачем им всем рентген именно сегодня?       Не было даже свободного стула, чтобы меня посадить, и мой «носильщик» явно нервничал, не зная, то ли заставлять меня стоять, то ли держать на руках, тратя силы. Я же та ещё коровушка! Лето скоро, а худеть даже не начинала!       Надо было срочно что-то предпринять. Идея пришла в голову практически сразу, и я, приметив в очереди одну особо миловидную женщину, решилась на манёвр. Набрала в грудь воздуха, вспомнила все ранившие сердце фразы Волка, подкопила немного слёз в уголках глаз и…        – Ох, нога так боли-и-ит! Точно сломала! Ой, ой! Больно очень!       Позволив солёной влаге стечь по щекам, я трогательно всхлипнула и уткнулась лбом в плечо своему «носильщику», совершенно не ожидавшему подобного. Продолжая хныкать, отстранённо осознавала, что ритм его сердца ускорился, а руки чуть дрогнули, сжимая меня крепче, но порадоваться этому пока не могла: как и учили в театралке, отыгрывала роль до конца, не позволяя себе улыбнуться.       Взгляды пациентов ожидаемо переместились на нас, и, к моей радости, все они выражали тревогу и участие. Уверившись в собственных действиях, я перешла к кульминации «трагедии»: шмыгнув носом, возвела глаза к потолку, словно умоляя небо послать мне исцеление, а затем вновь уткнулась Волку в плечо, пальцами сжимая воротник его куртки. Как будто эта боль не даёт мне жить… Хотя, на самом деле, всё более чем терпимо.       Результат не заставил себя ждать.        – Молодой человек, идите следующим! – предложила та самая миловидная пожилая женщина. − Граждане, пропустим девочку, там явно перелом!       Люди тут же закивали, видимо, проникшись моей вполне реальной, между прочим, болью, а я, всё так же всхлипывая, принялась совершенно искренне их благодарить.       Дождавшись выхода предыдущего пациента, мы с Волком проскользнули в кабинет, оказавшийся более тёмным, чем я ожидала. Врачей пока видно не было, и я, наконец, позволила себе улыбнуться, тут же убеждаясь, что мой «носильщик» тоже попался на эту достойную Оскара актёрскую игру. Эх, недаром я была лучшей в своей студии!        – Очередь нейтрализована, капитан, − я посмотрела на него снизу вверх, ожидая, если не похвалы, то хотя бы удивления и признания своих талантов, но уж никак не той холодной ярости, которая блеснула в его серых глазах.        − Если ты, зараза, и мне сейчас так мозги пудришь!.. – тихо зашипел Волк, готовый, кажется, выкинуть меня в окно или стукнуть о стенку.        − Нет! Нет, конечно! – я быстро перебила, больше всего на свете желая оправдаться, но Волк уже не слушал: в поле зрения появилась врач, и он, опустив меня, наконец, на стул, протянул ей направление.        – Девочку смотрим, да? – эта доктор оказалась куда более приятной, чем травматолог.        − Да, да, её самую. Нога у неё, − Волк кинул на меня лишь один колючий взгляд, а затем замер в отдалении, развернувшись ко мне спиной.       Я едва сдержала слёзы отчаяния: ну почему он так? Я же хотела как лучше! А он вновь стал холодным и неприветливым, как будто ненавидит меня! Неужели вся эта забота и участие мне приснились?        − А Вы кем девочке приходитесь? – вдруг вопросила врач, а я вздрогнула, резко устремив взгляд на его спину. Интересно, что скажет?        – Э-э, случайным прохожим, который её сюда дотащил, − ответил спустя мгновение чистую правду. Даже не подумал соврать. Сразу видно, не умеет. Наверное поэтому его так разозлило моё притворство… Но ничего не поделаешь, на полпути с дороги не свернёшь.        − Я гуляла на заброшках, − вновь всхлипнула, на этот раз искренне грустя о его утраченном расположении. – Оступилась и упала, ногой сильно об кирпич ударилась. Хорошо, что нашлось, кому помочь.        – О, ну так Вы герой! – доктор тут же улыбнулась ему, затем переводя взгляд на меня, совершенно поникшую и расклеившуюся. – Ладно, солнышко, как тебя зовут?        – Юля... – я бросила, не подумав, но почти сразу же исправилась. − Э-эм, Кошкина Юлия Валерьевна.       Женщина быстро вписала имя в бланк и задала ещё несколько вопросов, на которые я отвечала, совершенно не задумываясь. Все мысли в этот момент занимал Волк, а точнее его утраченное доверие. Блин, уж лучше бы в очереди сидели!       Пока я говорила с врачом, он стоял, засунув руки в карманы куртки, и осматривался по сторонам. Наверняка ругает меня сейчас нехорошими словами. Но хоть не уходит, уже хорошо.        – Раздевайся до пояса и становись вот сюда, – отложив бумаги, женщина встала, указывая мне на аппарат.        – Р-р-раздеваться? – я не удержала дрожь в голосе, тут же красноречиво переводя взгляд на Волка. – А как же он?..        – Мне тоже штаны снять, чтоб тебе одиноко не было? – хохотнул, но тем не менее, сразу отвернулся к стене с портретами учёных.        – Молодой человек, пройдите пока сюда, – врач указала на часть кабинета за ширмой, и Волк послушно проследовал туда, не кинув на меня ни единого взгляда. Что ж, джентльмен, что можно сказать…       Расшнуровав кеды, я начала стягивать с себя джинсы, изредка шипя от боли. Оставшись в трусах и футболке, предприняла попытку подняться, удачную на этот раз, и похромала к аппарату, кляня на чём свет стоит того, кто поставил его так далеко. Врач, однако, не дала продолжить это издевательство, пододвинув стул ближе и вновь усадив меня на него.        – Эй, молодой человек! Звать-то Вас как?        – Владимир. Что, меня тоже записать надо?       Владимир! Значит, Володя! Наконец-то я знаю его имя! Володя…        – Это чуть позже, а пока помогите девочке дойти.       Стоп! Как помогите?! Куда дойти?! Я же тут почти голая!        – Нет! Не надо, я сама! Он же увидит!.. – запротестовала изо всех сил, сразу же осознавая, что это бесполезно. Приказ получен, приказ выполняется, а аргумент, кажущийся мне столь весомым, почему-то никого не волнует.       Волк быстрым шагом подошёл ко мне и подхватил на руки. По коже тут же пробежала тысяча мурашек. Пальцы у него чуть шершавые, но такие нежные! Чёртово воображение моментально подрисовало к этой безобидной картинке кучу интимных подробностей, и как результат, я ощутила прилив возбуждения и одновременно мучительный стыд. Щёки наверняка красные, как тысяча варёных раков, блин, он точно заметил…        – Будто я детей в трусах никогда не видел. Куда её?        – Вот сюда.       Вся процедура прошла для меня словно в каком-то тумане. Стань так, повернись, не шевелись, что-то ещё, что говорила врач. Потом снова мучительно-приятное касание его руки к коже, новая волна стыда и заветное «Всё, можешь одеваться». Хотя какая уже разница, если он всё видел?       Пока я поспешно натягивала джинсы, стараясь не сильно задевать уже успевший образоваться синяк, Волк записывал свои данные в журнал, выданный доктором. Будь я чуть умнее, могла бы узнать фамилию и возраст, но нет, Юля, не судьба. Если б вслух произносил, то точно бы запомнила… Боже, какой же всё-таки ужас! Уж лучше б он ещё раз меня сбил, чем на ноги смотрел!        – За результатом подойдёте через час, – сказала врач, когда мы уже готовы были уходить. Как хорошо, ещё побудем вместе!        – А пораньше никак? – Володя явно не разделял моего энтузиазма. По всему его виду было понятно, что больше всего он сейчас хочет избавиться от обузы в лице меня и лететь дальше по своим байкерским делам.        – Никак, – вздохнула женщина, разведя руками. – Придётся подождать.        – Ладно, спасибо, – Волк обречённо вздохнул и, вновь подхватив меня на руки, побрёл к выходу из больницы.       Мне вдруг стало настолько горько, что слёзы против воли начали скапливаться в уголках глаз. Не так, не так я хотела провести время с ним! Меньше всего на свете хотела оказаться проблемой и мешать его планам! Почему всё именно так? Он же теперь даже просто общаться со мной не захочет! Даже сейчас чувствуется, как сильно он меня ненавидит! Плюс ещё и видел меня без штанов. Это приговор…       Оказавшись на лавочке недалеко от припаркованного мотоцикла, я закрыла лицо руками, тихо всхлипывая. Главное, не рыдать при нём, главное сдержаться.        – Что, сильно болит? – вопрос прозвучал внезапно и даже с каким-то участием в голосе, но я не осмелилась поднять глаз, лишь качая головой из стороны в сторону.        – Почему тогда плачешь? Боишься, что перелом? – в этот раз проскользнула нотка искреннего удивления. Неужели действительно интересуется?       Я вновь замотала головой, ощущая, что зрительный контакт станет той последней каплей, которая прорвёт плотину слёз.        – А что тогда? Объяснить можешь? – вновь удивление, но в этот раз с раздражением. И касание ладони к плечу, заставившее вздрогнуть. Прям как тогда во дворике…        – Ты… ты ноги мои видел. А я ещё к лету не похудела… Ужас! – я попыталась облечь мысли в слова, но почему-то выдала лишь последнюю часть калейдоскопа чувств, бурлящих во мне в этот самый момент.        – Блин, серьёзно, что ли? – он не сумел сдержать смешка, а я всё же решилась и подняла глаза, сверля его обиженным взглядом. Такому атлету как он явно не понять, что такое «хотеть похудеть»! Блин, ну и дурак! Красивый, но дурак!       Вовремя заметив искорки в моих глазах, Володя всё же прекратил хихикать, и затянувшись и выпустив дым, совершенно буднично произнёс:        – Успокойся, у тебя абсолютно нормальные ноги. Не надо никуда худеть.        – Значит, таки смотрел, – я не смогла удержаться от констатации этого печального факта. – Моя жизнь окончена.       Произнося эту фразу, я не думала, что она настолько его разозлит. Знай я, что это напомнит ему об аварии, молчала бы в тряпочку. Жаль, нельзя повернуть время вспять… Хотя бы на пару минуточек!        – Окончена она была бы, если б я со светофора стартовал чуть резче! Сбей я тебя на полной скорости, одни кишки бы на асфальте остались! И окончена была бы уже моя жизнь! За решёткой в колонии!       Он повысил голос скорее инстинктивно, стремясь выделить важность сказанного, но я восприняла это как упрёк или крик. Примерно так же, как когда родители кричат за какую-то проделку или учитель вычитывает перед всем классом. Втянув голову в плечи, я глотала слёзы, ненавидя себя за эту глупую фразу и впервые, наверное, осознавая, чем сегодняшнее столкновение могло закончиться. Ещё повезло, что суббота и на улице не оказалось свидетелей, иначе точно бы кто-то вмешался.       Володя уже и не смотрел на меня: выкинув окурок, он быстро искал что-то в телефоне, а я сидела рядом, до сих пор будучи не в силах отойти от этой вспышки гнева и последовавших за ней осознаний.        – Здорово, Сиф! Извиняй, не приеду сегодня, накладки, – он тем временем заговорил, прижав телефон к уху. – Не, никак не выходит, совсем. Давай, увидимся на той неделе.       Ну вот. Из-за меня у него действительно полетели к чертям все планы. Почему всё именно так обернулось? Я ведь хотела стать ему другом, а не проблемой…        – Прости, пожалуйста, – прошептала, рассеянно дёргая рукав кожанки. – Я одни неприятности приношу.        – Наконец-то ты это поняла, – Волк вздохнул, поджигая очередную сигарету и вновь отворачиваясь.       Эти слова резанули по сердцу сильнее, чем все предыдущие его реплики. Слёзы сдерживать стало невозможным, но хвала небу, что я умею плакать беззвучно. В этот самый момент я окончательно отреклась от любой надежды на дальнейшее общение. Пусть это и любовь, но путь к взаимности слишком сильно завален теми неприятностями, которые я ему принесла. Всё, на этот раз точно: мы расстанемся сегодня, чтобы никогда больше не встретиться. Как бы ни было горько.       Погружённая в мысли, я совсем не замечала ни хода времени, ни людей вокруг, ни порывов ветра в совокупности с уходящим солнцем. Лишь когда на плечи вдруг опустилась его кожанка, я осознала, что дико замёрзла, и благодарно кивнула в ответ, не в силах произнести ни слова. Какой же он всё-таки заботливый… а я, видимо, не заслуживаю любви такого парня. Я ведь дурочка непутёвая и одни проблемы приношу!       В груди от этих мыслей что-то очень неприятно сжалось, и я всё же позволила нескольким всхлипам сорваться с губ. Так хотела больше не плакать, не позориться перед ним, если не быть, то хотя бы казаться сильной, но нет, не вышло. В очередной раз ничего не вышло!        − Ладно-ладно, не рыдай, – Володя вдруг нежно приобнял меня, гладя по волосам.       На этом выдержка закончилась, и я, измученная сегодняшними приключениями и метаниями туда-сюда, захныкала в голос, прижавшись к его широкой груди и сжав в руке край футболки. Боже, даже несмотря на то, что отдал мне куртку, он такой тёплый, даже горячий!        – Ох, горе ты непутёвое, – Волк вздохнул, но не отстранился, продолжая ласково поглаживать по голове. – Ну поплачь, если тебе так надо.       Получив это своеобразное разрешение, я дала волю чувствам и ещё какое-то время тихо шмыгала носом, отстранённо вслушиваясь в его сердцебиение и наслаждаясь близостью. Наверняка это первый и последний раз, когда мы сможем так обняться, нужно запечатлеть это в памяти.       Наверное, эти приятные мысли переросли в сон, потому что выделенный нам час прошёл слишком быстро.        − Пойду за снимком, − Волк отстранился, безжалостно отнимая у меня своё тепло, и вскоре скрылся в здании больницы.       Я протёрла глаза, окончательно просыпаясь, и сильнее укуталась в его восхитительную и приятно пахнущую куртку. Нога уже почти не болела, и я даже подумала, что точно смогу идти. Главное уверенно продефилировать мимо мамы дома, а остальное неважно.       Володя отсутствовал чуть больше пяти минут, за которые я успела собрать себя воедино и хоть немного морально подготовиться к неизбежному расставанию. Из больницы он вышел, как мне показалось, весёлый, а подойдя, протянул мне пару снимков и заключение врача.        – Держи, несчастье! Жить будешь!       Просмотрев бумажки и увидев заветное «кость не повреждена», я облегчённо улыбнулась и аккуратно поднялась с лавочки, радуясь хотя бы тому, что могу спокойно стоять.        – Спасибо, что не бросил меня там, на дороге, − искренне поблагодарила его, надеясь завершить этот эпизод хотя бы намёком на дружбу. − Ты герой.        – Не мни себе слишком многого, – он резко развернулся, вновь становясь холодным и грубым. – Отдавай куртку и иди домой.       От очередной перемены настроения, слёзы вновь подступили к горлу, но я мужественно подавила их. И так уже нарыдалась за сегодня.        – Подвезёшь? – спросила, усилием воли уняв дрожь в голосе.        – Садись, – вздохнул он, устраиваясь за рулём и протягивая мне шлем.        – Улица…        – Да помню я!       Путь занял совсем немного времени: через несколько минут мы были уже около моего подъезда. Ну вот и закончилось приключение, Юлька.        – Дальше я сама, – оказавшись на твёрдой земле, я отдала шлем и сделала пару шагов на месте. Терпимо, до дому как-нибудь дойду. – Извини за всё. Я никому не расскажу.        – Ладно, – вздохнул он, уже готовясь уехать.       Я последний раз оглянулась, сталкиваясь взглядом с глубиной его серых глаз. Сердце кричало признание, но мозг и гордость блокировали эти слова. Понимая, что сейчас снова разревусь, я поспешно отвернулась и поспешила к подъезду, глотая слёзы, солёные, как морская вода, и слыша удаляющийся гул мотора. Боже, как же мне плохо… Готовила себя к этому ужасному моменту, но видимо, недостаточно: всё равно осознание конца прекрасной, но короткой сказки о любви убивало меня изнутри.       Около квартиры я остановилась и прислушалась. Мама определённо дома, а значит, расспросов не избежать. Ладно, сейчас успокоюсь, вытру лицо, скажу, что очень устала.       Родители, однако, вопреки ожиданиям, не уделили моему возвращению практически никакого внимания. Папа, как всегда, прокричал приветствие из-за компьютера, а мама разговаривала по телефону на кухне, а потому лишь махнула рукой, сразу же вновь уйдя в беседу с головой. Что ж, это большая удача. Единственная за сегодня…       Пользуясь тем, что и папа, и мама заняты, я быстро приняла душ и до самого отхода ко сну не выходила из комнаты, сославшись на усталость. На самом деле, на душе скребли кошки, и я откровенно не знала, как выдержу это. Сердце рвалось к Волку, а разум понимал реальность: нет у нас будущего. Нет − и не будет.       Слёзы от подобных мыслей стабильно застилали глаза пеленой, и в итоге я рано уснула, понадеявшись на «магию утра». Может быть, завтра станет легче.