Научи меня жить (Волк и Кошка)

      Несмотря на полную приключений ночь четверга, проснуться утром пятницы удалось почти безболезненно. Рабочий день в целом прошёл как обычно, но коробок и ящиков было, мягко говоря, больше, чем вчера или позавчера. Из кратких комментариев дяди Васи, с которым мы работали в паре, я узнал, что часть товаров заказана ещё и на выходные, но завозят их сегодня, чтобы лишний раз не гонять грузовик.        − В субботу зато счастье – только хлеб да молочка! – хохотнул он тогда. – Мой любимый день!        − Вы что, вообще без выходных? – выдохнул я, опуская на стеллаж очередной ящик с чем-то съестным. Сам-то я подписал контракт на пятидневку и уж точно не хотел бы пахать на разгрузке ещё хоть сколько-то сверх указанного в документе. – Хоть в воскресенье отдыхаете?        − Субботу работаю, а в воскресенье – полсмены, − напарник пожал плечами, не отвлекаясь, впрочем, от коробок. – Пенсия-то у меня минималка, а тут копеечка − и то приятно!        − Понятно… − я потянулся за следующей коробкой, изо всех сил гоня мысли о незавидной судьбе пенсионеров и собственной неизбежной старости. Хотя, до неё надо ещё дожить, что у байкеров не всегда получается.       Отработав своё, я поспешил домой, надеясь, откровенно говоря, быстро поесть и дёрнуть куда-нибудь, вызвонив кого-то из друзей, но не тут-то было: натруженные за неделю мышцы, окончательно добитые пятничной дозой работы, подали протест, и я до вечера провалялся на кровати, бездумно тратя время на интернет. В итоге решил перенести покатушку на завтра, но на моменте созвона с друзьями вдруг вспомнил, что на утро субботы запланирована встреча с мелочью, которой надо объяснить интегралы. Вот же ж!        − Блин, во сколько там, в одиннадцать? И кто меня только за язык тянул? Кто вообще заставлял к ней подъезжать тогда? – выставляя будильник на телефоне, я не сдерживал раздражения. – Олух, блин!       Но даже несмотря на нежелание куда-то идти завтра утром, откреститься от встречи и сделать вид, что уговора не было, я уже не мог. Такая вот черта характера − ответственность. Кстати, именно поэтому, всегда избегал прямых обещаний: слишком уж большое значение для меня имело их выполнение. Но зато если уже дал слово, то в лепёшку разобьюсь, но сделаю.       Отбросив телефон на стол, чтобы назойливый писк будильника точно поднял меня с постели, я довольно быстро уснул, а утром буквально дополз до аппарата, чтобы заткнуть это адское пиликанье.       Мышцы не слушались от слова совсем. Ну, как совсем… Может, я, конечно, драматизировал, но крепатура со вчерашнего дня значительно усилилась, и каждое движение отдавало если не болью, то чем-то очень к ней приближённым.        − Русалочка, ёп твою… − прошипел я себе под нос, кое-как добравшись до ванной. – Может, хоть душ поможет?       Надежды оправдались процентов на двадцать. Итогом водных процедур стала способность более-менее нормально передвигаться, не походя при этом на робота с заклинившей системой управления и, что самое главное, не вызывая вопросов у окружающих. По крайней мере, Софья Семёновна, как мне показалось, ничего не заметила.       Мы вместе с ней попили кофе, позавтракали, немного поговорили. Бабуля удивилась, чего это я так рано по меркам выходного дня встал… И в этот момент я в ужасе взглянул на часы, показывающие без пяти одиннадцать…       Все планы по сокрытию нашего с мелочью «недосвидания», как я его мысленно прозвал, абсолютно провалились. По судорожным метаниям в поисках джинсов и чистой футболки Софья Семёновна однозначно догадалась, что дело нечисто, но к моему счастью, никак это не прокомментировала.       Как назло, все удобные и привычные вещи оказались в стирке, что было неудивительно, ведь обладал я, на самом деле «внушительным» гардеробом из двух штанов и трёх футболок. Всё, что влезло в рюкзак при переезде, а вернее бегстве из того места, что когда-то называлось домом.       Короче, пришлось экстренно доставать из шкафа подаренную бабулей примерно месяц назад «парадную» рубашку, и вот это уже не могло остаться без внимания.        − Собрался куда, Володя? – в глазах у Софьи Семёновны плясали чёртики, и я на минуту поверил во вселенский заговор: она точно знала, что у меня встреча, и специально постирала все футболки!        − Та по делам выскочу, − пробормотал, неосознанно избегая её взгляда. – Спасибо Вам за шмотку, кстати.        − Наконец-то надел, − бабушка довольно улыбнулась. – А то вечно ходишь в чёрном как на похоронах!        − Так грязь меньше видно, − я наскоро завязал волосы в низкий хвост и распихал по карманам куртки нужные вещи типа ключей и телефона. – Всё, побежал!       Провожаемый хитрым взглядом, я быстро спустился по лестнице, но у выхода из подъезда замер, пережидая особо сильную боль в мышцах. Блин, интересно, надолго ли вся эта радость? И почему именно сегодня?       Часы показывали уже двадцать минут двенадцатого, и как бы не хотелось мне двигаться медленно, до соседнего двора всё же пришлось пробежаться – давило осознание того, что опаздываю. Малолетку на лавочке я заметил сразу: издали она напоминала нахохлившуюся птичку, сидящую на ветке. Наверняка пришла вовремя и уже давно ждёт…       Немного переведя дух и наскоро размяв особо болевшие икры, я двинулся к Юльке уже спокойным шагом и только на подходе к скамейке заметил, что рядом с ней стоит довольно внушительных размеров корзинка, словно взятая со съёмок какой-нибудь рекламы пикник-наборов. Хм, там интегралы, что ли внутри?       Мелочь, уткнувшаяся тем временем в телефон, совершенно не заметила моего приближения и поэтому ожидаемо вздрогнула, когда я, наконец, заговорил:        − Ого, шмоток нагребла, зачем столько?       Не знаю, почему я решил начать именно с этого «наезда», а не с банального приветствия, но результат был налицо: Юлька тут же немного стушевалась, хоть и попыталась скрыть это за улыбкой.        – В благодарность за то, что ты согласился помочь, я подумала взять немного вкусностей и устроить что-то вроде пикника, − выдала она явно заранее продуманную фразу. − После мозговой нагрузки точно проголодаемся!       Последняя фраза меня искренне повеселила, и несколько не слишком вежливых смешков едва не прорвались наружу.        − П-ф, какая там нагрузка, − хмыкнул, понимая, что её фраза всё же требует какого-то ответа. – Ладно, куда пойдём?        – В парк, – Кошкина вновь заулыбалась, вставая с лавочки. – Там можно покрывало расстелить, и мешать никто не будет.       Выразив согласие лёгким кивком, я развернулся и направился к выходу из двора, действительно намереваясь побыстрее со всем этим покончить. Объясню ей эту несчастную алгебру и буду, наконец, свободен от совершенно очевидных попыток со мной подружиться. Потому что не нужно это ни мне, ни ей. Мне так особенно.       Уйдя в мысли, я даже не сразу заметил, что Юлька довольно сильно отстала, а когда уразумел этому причину, не сдержал снисходительного смешка: ну разве не очевидно было, что это одоробло пикниковое предназначено исключительно для транспортировки в дорогой американской машине на моднявый кэмпинг, и уж никак не для наших реалий? Ох уж мне эти современные дети…        − Вот же несчастье… − я в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и протянул руку. – Давай сюда.       Мелочь сразу же отдала корзину и расплылась в благодарной улыбке, чего я, впрочем, почти не заметил, потому как моментальное раскаяние в собственном благородстве настигло сразу же: тяжеленная, мать вашу! Кирпичей что ли туда напихала?       Мышцы вновь заныли, но давать заднюю было уже поздно. Пришлось, стиснув зубы, перехватить эту «американскую показуху» поудобнее и чуть замедлить шаг, чему малолетка явно обрадовалась. Всё то время, что мы шли до места приземления – живописной полянки в глубине парка – она трещала без умолку, беззастенчиво пользуясь тем, что я никуда не мог от неё деться. Что ж, если это было спланировано, то снимаю шляпу, трюк удался. Хотя целесообразности этого мне всё равно не понять. Неужели хочет… со мной встречаться?       В голову тут же пришли воспоминания о ночи четверга и кадры с короткой юбкой, и я тут же помотал головой, гоня их прочь. Нет-нет, точно надо заканчивать это безумие. И найти себе, наконец, постоянную девушку.        – Вот, угощайся, – голос мелочи выдернул меня из размышлений, заставляя сфокусироваться на реальности, а именно на куче пакетиков и коробочек, видимо, со съестным. Тьфу, блин, чего она удумала вообще?!        − Интегралы доставай. Ты кушать что ли сюда пришла? − небрежно бросил я, плюхнувшись на заботливо расстеленный плед.       После этого «перформанса» сомнений в намерениях девочки у меня более не оставалось. Точно решила «сблизиться» и «стать друзьями», а потом склонить меня к бытию её парнем, которым можно будет хвастаться перед такими же недалёкими подружками. Ну уж нет, спасибо! Ходить с ней за ручку и целоваться в щёчку? Блин, даже подумать смешно!        − Ну, обычно чай пью со сладостями, пока домашку делаю, так легче, − Юля тем временем ответила, послушно сворачивая развёрнутый было «ресторан». Хм, странно, даже не обиделась, хотя я ожидал обратного.        − Сначала дело, потом развлечение, − постарался звучать строго, но всё же стянул один пряник из неубранной пока упаковки.       Кошкина, наконец, извлекла из корзины канцелярские принадлежности вместе с пресловутым листком с заданиями и протянула их мне, трогательно вздохнув:        – Вот. Но я всё равно не знаю, что с этим делать.       Блин, как же по-дурацки прозвучало! Не знаю, почему, но эта фраза жутко напомнила мне дешёвые симуляторы свиданий, в которые мы с Сервером и Сифоном как-то играли по пьяни. Там тоже вечно проскакивало нечто подобное, правда, смысл был совсем не в математике!        – Определись сначала, что именно тебе не понятно, − я быстро заговорил, усилием воли приказывая себе сосредоточиться, − техника интегрирования или вообще смысл?        – Наверное, смысл, − мелочь тяжело вздохнула, устраиваясь на пледе поудобнее. Хоть не прижимается, уже хорошо!        – Тогда всё просто, − я выдохнул, мысленно переключаясь на алгебру, и быстро начертил на листке схему. – Неопределённый интеграл – это совокупность всех возможных первообразных функции, а определённый – это, грубо говоря, площадь под её графиком.        – Э-э? Что? – специально или нет, но в этот раз малолетка скопировала даже интонацию персонажа из симулятора, и я едва не стукнулся головой о книжку, используемую нами вместо стола. Издевается, что ли?!        – Ну смотри, первообразная – это то, от чего ты берешь производную! Короче, производная наоборот! – я заговорил экспрессивнее, отчаянно гоня из головы явно лишние сейчас картинки.        – А-а, ну да, что-то такое нам говорили, − задумчиво протянула девочка, вертя в пальцах ручку, а я не сдержал ухмылки: надо же, есть контакт!        – Производные брать умеешь? – вопросил, ни на что не надеясь, но в ответ неожиданно услышал уверенное «Умею!». М-да, может, она не так уж и безнадёжна… – Ну тогда и с первообразными легко разберёшься! – попытался звучать бодро, но сам себе не поверил, чувствуя, что потрачу битый час на объяснение того, что ученице моей, откровенно говоря, нафиг не сдалось, если не считать контрольную.       Однако дело пошло гораздо быстрее, чем я мог себе представить. Производные Кошкина действительно брала, можно сказать, мастерски, а объяснение техники интегрирования увлекло меня неожиданно сильно. Вообще математику я любил ещё со школы, поэтому незаметно для себя даже перестал чувствовать раздражение. Если в начале Юлькино непонимание действовало на нервы, то ближе к концу «лекции» я уже спокойно разъяснял очевидные для себя вещи на «бананах и яблоках», как любила говорить наша математичка.       Изначально в планах было выделить на общение с мелкой не более часа драгоценного субботнего времени, но в итоге я совершенно не следил за часами и «преподавал» до победного, и это того стоило: так или иначе, но девочка начинала разбираться.        − Ну как, дошло? – я, наконец, отложил бумаги, тут же вставая и потягиваясь. Чёрт, как же ноют мышцы!        – Кажется, да, − Юля практически в точности повторила моё движение.        – Тогда сейчас попробуешь порешать, − я вернулся на коврик, неосознанно находя глазами листик с образцом контрольной. − Блин, спина болит…       Последнюю констатацию факта я выдал, не подумав, и тут же пожалел: в глазах Кошкиной появилось то самое тревожное беспокойство, после которого обычно начинаются типичные проявления заботы, выражающиеся в вопросах, советах и причитаниях, чего мне точно не хотелось. Лучшим способом предотвратить это была смена темы, что я, собственно, и сделал.        – Косинус икс!        – Что? – мелкая тут же растерялась.        – Первообразную! – я уточнил сказанное, не ожидая, откровенно говоря, правильного ответа, но девочка меня приятно удивила.        – А-а, синус икс, − ответила, даже не задумавшись, а затем, уразумев суть случившегося, запрыгала на месте, пища, что всё ей теперь ясно и понятно. Ну, слава Богу, как говорится…       Выглядело, честно говоря, умилительно. Именно поэтому я, наверное, и совершил абсолютно непозволительную дурость. Сам не понял, как это произошло, но когда она плюхнулась на плед рядом, такая живая и искренняя в своём совершенно «девочковом» восторге, я зачем-то коснулся её волос ладонью, приговаривая какую-то тупость вроде «можешь, когда захочешь».       Мягкие, блин, видно недавно мыла. Ощущение было приятное чисто тактильно, но как только до мозга дошёл весь абсурд этого действия, я тут же убрал руку, дежурно откашливаясь, типа ничего не было. Кретин!       Хотел же, блин, не давать ей никаких надежд, хотел побыстрее завершить это нелепое недосвидание и смыться куда-нибудь в гараж в общество железок и резины, хотел… А хочу ли сейчас?       Вопрос требовал осмысления, а радужно-восторженное лицо мелочи, несомненно, ощутившей мои прикосновения вообще не располагало к процессу. Нужно было тактическое отступление. И перегруппировка войск.        – Так, сейчас я отойду покурю, а ты порешаешь! – я готов был уже дёрнуть, но «противник» внезапно оказал сопротивление.        – Нет! Не уходи! Я… это… вряд ли сама смогу… − было видно, что она едва сдерживается, чтоб не вцепиться мне в руку мёртвой хваткой. Блин, что за странная девочка?        − Я вернусь через пару минут, − произнёс, максимально чётко формулируя намерение, − и проверим то, что нарешаешь.        − Оставь тогда здесь что-нибудь, чтоб точно вернуться, − предложила Кошкина, а я чуть не заржал в голос, осознав, наконец, что же её так напрягает.        − Думаешь, я сбегу? – вопросил, нервно посмеиваясь.       Ответ был очевиден, но мне нравилось наблюдать за тем, как бегают глаза и краснеют щёки у этого малолетнего недоразумения. Интересно, что ответит? Признается или нет?       Юлька молчала, так и не смея поднять взгляд, и всё-таки желание упиваться её смущением сошло на нет. Засчитаем это как тактическое поражение…        − Ладно, − я, наконец, вздохнул, позволяя руке скользнуть в карман за телефоном, который мгновением позже перекочевал на плед. – За этим точно вернусь. А ты решай свой вариант. Первые десять примеров. Успеешь сделать без ошибок пока я не вернусь – выполню одно желание!       Кошкина ошарашено застыла, похоже, не веря в услышанное, а я, озорно улыбнувшись, развернулся и пошёл к аллее, жутко довольный последней «атакой».       Блин, какое ребячество! Быстро удаляясь от нашей полянки, я в упор не мог понять, зачем же, собственно, сморозил такую глупость, но тем не менее, не мог перестать улыбаться, вспоминая её округлившиеся глаза. Небось, намечтает там себе что-нибудь непристойное, а потом обломается, потому что где-нибудь, да должна ошибиться. То-то будет потеха!       Сигарета, которую я поджёг ещё около полянки, подозрительно быстро закончилась, поэтому я достал ещё одну и всё-таки задумался над собственными действиями и желаниями. Нужно было выстроить чёткую стратегию поведения с явно влюблённой в меня малолеткой, но сложности начинались уже на первом вопросе. Хочу ли я ещё её видеть? Вроде бы нет. Но тогда зачем поддался на провокацию и бросил там телефон? В принципе, Юлькины опасения были вполне оправданы: не будь этого своеобразного якоря, я бы мог слинять в гараж прямо сейчас. Но теперь не могу.       Далее, зачем разыграл эту комедию с призом за решённые без ошибок примеры? Просто чтобы в очередной раз ощутить своё превосходство над, простите, ребёнком? Или может быть, я хочу, чтоб она таки победила и получила возможность назначить ещё одну встречу?        − Нет-нет, точно нет! – это я выдал вслух и достаточно громко, чтобы проходящая мимо женщина с собачкой неодобрительно покосилась в мою сторону.       Нет. Мне не нужны встречи с этой девочкой. Если так подумать, мне нужна взрослая женщина для удовлетворения известных потребностей и некого социального статуса, но Юльку я на эту роль никогда не рассматривал и сейчас не рассматриваю. Или рассматриваю? Чёрт!       В задаче было слишком много неизвестных. Я чувствовал, что путаюсь во всех этих «чувствах и эмоциях», как кот в клубке ниток. Или скорее как волк… в десяти клубках. Сколько бы не анализировал и не «раскладывал по полочкам», яснее не становилось. Ну и чёрт с ним. Всё равно мелкая не решит правильно. Больше встречаться не будем, по крайней мере, наедине. А я займусь своей жизнью, может, познакомлюсь с кем-то более подходящим.       Приняв эти промежуточные итоги за успех, я рассудил, что всё же надо возвращаться. Часы мои в составе телефона остались на цветастом пледе Кошкиной, поэтому точного времени своего отсутствия я не знал, но примерно оценил как четверть часа, не более. Она как раз должна была закончить с интегралами.       Обратная дорога заняла всего несколько минут, и ещё издали я заметил, что Юлька уже не корпит над бумагами. Неужели, так быстро решила? Хотя ладно, мне же лучше, чем больше спешка, тем выше вероятность так необходимой мне ошибки. Хотя спрашивается, если не хочешь ничего для неё делать, тогда зачем давал этот шанс?        – Ну наконец-то! Я уже закончила давно! – мелочь явно заметила меня раньше, но говорить начала только когда я приблизился почти вплотную.        − Скоростная, − тихо хмыкнул, вновь присаживаясь рядом. – Сейчас посмотрим, что ты там нарешала.       Так, ну первый правильно, он был элементарный. Второй тоже, третий… тоже…       Где-то на пятом-шестом примере я занервничал. Тут уже были и сложности, и «ловушки», где можно было недоглядеть, но мелкая справлялась со всеми. Неожиданно, конечно. Комплимент мне как учителю математики и строгий выговор как суровому байкеру. Подумать только, буду должен желание вот этой вот малолетке! И самое главное, сам на это подписался! И откосить уже не смогу…       Ещё сканируя глазами девятый совершенно правильно решённый пример, я понял, что проиграл. В десятом вожделенной ошибки тоже не было, и я со вздохом вынужден был признать очередное поражение.        – Эх… Твоя взяла, загадывай!        − Да ладно? Быть не может! Ура-а! – Кошкина вскочила, тут же начиная прыгать на месте и совершенно не скрывая радости. Хотя, с чего ей, собственно, скрывать?       Наблюдение за этим выражением совершенно искренних чувств всё-таки заставило меня улыбнуться. Ясное дело, желание придётся выполнить, но кто мне запретит получить свою дозу удовольствия от этого?       Мысль прозвучала пошло, хотя изначально я ничего такого не имел в виду. Поневоле взгляд скользнул по тонкой фигурке, и я вынужден был отметить, что по параметрам, а особенно при взгляде снизу вверх, малолетка очень даже ничего. Пресловутой необходимости в похудении, о которой девочка так беспокоилась, не было от слова совсем. Наоборот, тут может, надо кушать побольше, а то расти-то надо…        – Интересно, что же ты захочешь, − хитро выдал я, специально намереваясь смутить победительницу интеллектуальной дуэли.        – Хм, минуту на раздумья, − Кошкина напустила на себя важный вид, но по румянцу на щеках я прекрасно осознавал, что она более чем смущена и сейчас ищет среди своих «запретных» желаний то самое, которое не стыдно будет озвучить. Интересно, что там в её списочке?       Игра начинала становиться забавной. По всем очкам Юлька победила, однако сама явно не была готова к плодам этой самой победы. Я же, вроде как проигравший желание, неожиданно оказался в очень даже выигрышной позиции. Честно признаться, все ранее принятые решения типа «не встречаться с ней больше» и «не рассматривать её на роль подружки», забылись моментально. Я чувствовал какой-то нездоровый азарт и будто бы даже хотел, чтобы малолетка озвучила какое-нибудь похабное предложение заняться чем-нибудь интересным…        – Ну-у? Что же ты выберешь? – продолжил психологическое давление, рассчитывая выбить из неё такое смущающее признание, но Кошкина неожиданно нашла лазейку, ставя мне и всем пошлым мыслям шах и мат.        – Мотоцикл. Покатай меня на мотоцикле ещё раз!       Блин, твою ж мать…       Этот вариант совершенно выскользнул из поля зрения, а потому оказался болезненно неожиданным. А кроме того каким-то… слишком личным, что ли? Сколько себя помню, я никого не «катал» на мотоцикле. Подвозил, да, но и то неохотно. Неро был чем-то моим, личным, собственным. Неприкосновенным.       А тут, блин, покатай… И не откосишь ведь уже.        – Ладно, но это не сегодня. Пока денег на бензин нет, − я не сумел скрыть эмоций, и мелкая, всеми возможными способами сейчас меня сканирующая, не могла этого не заметить. Счастливо-восторженное выражение тут же исчезло с её лица, а в глаза вернулась та самая дурацкая обеспокоенность и какая-то даже жалость. Блин, ну что тут уже поделаешь, раз вляпался, значит, надо идти до конца.        – Да покатаю я тебя, покатаю! Не делай такое лицо! – я усилием воли вернул себе улыбку, не позволяя ситуации окончательно скатиться в грусть.        – К-к-какое? − Юлька тут же извлекла неизвестно откуда миниатюрное зеркальце и пристально осмотрела себя.        – Смешная ты, мелочь, − я не сдержал смешка, поднимая взгляд на небо. – Давай сюда свою корзинку, а то реально кушать хочется!       Пока Кошкина вновь превращала плед в скатерть-самобранку, я вспомнил, как с утра ругался на эту её идею с пикником и, честно сказать, устыдился. Голод реально проснулся, и бутерброды с чаем и печеньем оказались весьма кстати.       Никто из друзей мне не звонил, а потому причин торопиться не было, и я сам не заметил как «максимум час», который я хотел выделить на общение с Кошкиной, плавно перетёк в два, а потом и в два с половиной.       Говорила, конечно же, в основном Юлька. Я узнал о ней целую кучу всего абсолютно ненужного, но тем не менее, удовольствие от общения получил. Что таить, это было очень необычно после диалогов с парнями, к которым я привык. В долгосрочной перспективе такое количество слов явно утомляло бы, но как раз когда я начал чувствовать моральную усталость, еда закончилась, и мы засобирались домой.       Жуткая корзинка, хоть и потерявшая половину веса, всё равно в носке была дико неудобна, но я мужественно взял её на себя, чем явно порадовал Кошкину, светящуюся всю дорогу до улицы как начищенный пятак.        – Хорошо погуляли, правда? – вопросила она, уже стоя на светофоре, как раз в тот момент, когда я, пользуясь паузой, чиркнул зажигалкой около кончика сигареты.        − Ага, − кивнул, привычно выдыхая дым куда-то в сторону.        – А зачем ты курить начал? – вопрос прозвучал слишком неожиданно, и я на самом деле стушевался, не зная, что ответить.       А действительно, зачем? Я ведь даже не помню особо тот момент, когда впервые затянулся и попробовал никотин. Да и не хочу вспоминать, если честно. Жизнь в столице была сладкой ровно до того момента, когда я начал себя осознавать, то есть лет до трёх. Всё остальное – это бесчисленные попытки вытянуть тот капец, что происходил, на уровень «нормальная жизнь»… Сигареты и выпивка – это ещё не худшее. Только чудом я не подсел на иглу пожёстче в попытках расслабиться и найти успокоение хотя бы на короткий срок… Что вообще изнеженная девочка вроде этой может понимать? Даже если б хотел объяснить ей причину, не сумел бы…        − Жизнь заставила, − коротко отрезал я, наконец. – Пошли, зелёный.       Такая моя реакция явно отбила у мелочи желание разговаривать, и оставшийся путь до её двора мы преодолели молча. Я думал о своём, поневоле вспоминая эпизоды «прежней жизни», а Кошкина тихо шла рядом, наверняка, озабоченная моим мрачным видом.        − Ладно, спасибо тебе за еду и за компанию, − я, наконец, замер около её подъезда, предварительно опустив корзинку на скамейку. – И удачи на контрольной.        − Тебе спасибо, − мелочь выдавила улыбку, делая шаг вперёд. – И слушай… ты ведь всегда можешь бросить курить, если захочешь! Уверена, что получится!        − П-ф, − я не сумел сдержать смешка, прекрасно осознавая, что Юлька понятия не имеет о том, о чём пытается судить. Но что ж, попытку сопереживать проблеме засчитано. – Не бери в голову, − произнёс секундой позже, осознанно не позволяя развить этот её возглас в дискуссию о моём здоровье и вреде экологии.       Ещё мгновение мы стояли в тишине, словно решая, кто же первый завершит эту встречу прощанием. Кошкина сверлила меня истинно кошачьим взглядом, абсолютно точно дающим понять, что любое промедление ей только в радость, а потому инициативу нужно было брать на себя. Что ж, не привыкать.        − Бывай, мелкая, − я махнул рукой и, развернувшись, направился на проспект, спонтанно решив выбрать чуть более длинный путь к дому. В конце концов, многое всё-таки надо обдумать.