Научи меня жить (Волк и Кошка)

      С начала новой жизни минуло несколько дней, впрочем, мало чем отличавшихся друг от друга. С Кристиной мы не связывались, а Юльку я старался избегать: вычислить её школу не составило труда, и маршрут мой теперь не пролегал мимо, что исключало всяческую возможность встречи. В такую рань как восемь утра я теперь с наслаждением спал, а часа в три-четыре, когда вездесущая Кошкина должна была следовать домой после уроков, уезжал за город, где многократно повторял проезд через пустырь с его грунтовками. Иногда мотался на место второй гонки и вскоре выучил уже и его. Даже нашёл нечто похожее с другой стороны нашего пригорода, но там тренироваться было сложнее: некоторые с виду заброшенные частные дома оказывались вполне обитаемыми, и жители настойчиво просили меня не рычать движком.       В целом за эти дни я стал гораздо более уверен в своем мотоцикле, а утекающие на горючку и нехитрые перекусы денежки настойчиво напоминали о необходимости выиграть. В конце концов, я сделал на это ставку, и если прогорю… нет, лучше об этом не думать.       Равно как и о делах любовных. Уж в чём, в чём, а в этом я окончательно запутался. Хоть и пытался отрицать, душа моя всё это время по кому-то скучала, но вот по кому из двоих знакомых мне барышень, сказать было сложно. Сознание упорно требовало невозможного: слить обеих воедино и получить сексуальную и, главное, совершеннолетнюю красотку, которая от меня без ума. Первая часть требований была в Кристинке, а вторая, несомненно, более важная, в Юле. И что с этим делать, я понять совершенно не мог. А посему жёстко затыкал любые мысли о них обеих в принципе.       Амбициозный план влюбить в себя Стрелку всё ещё имел место быть. Я думал, что если смогу победить, она бросит этого своего мужика и будет со мной по-настоящему. Но… но всё это, как говорится, вилами по воде. Я не хочу быть вторым номером! Отчаянно не хочу! Но тогда почему позволяю такому происходить со мной?!       Чуть повернув руль, я прокатился в идеальном заносе и тут же вывернул на трассу. Хватит на сегодня пыли, просто погоняю по асфальту и завершу тренировку своим любимым лакомством – скоростью.       Дорога сегодня была на удивление пустой: немного легковушек и редкие грузовики совершенно не мешали раствориться в ощущении полёта. Именно за это обожаю мотоциклы: ты словно ковбой на лошади в прерии и пилот самолёта-истребителя одновременно, свободный и счастливый, летишь, едва касаясь земли, а любые проблемы и сложности отстают, не в силах догнать тебя…       Резкий гул чужого движка цепкой хваткой вырвал меня из медитации: незнакомый мотоциклист промчался мимо, обгоняя мои сто двадцать так легко, как будто я плёлся под шестьдесят. Чёрта с два!       Раздумий не было: я просто прибавил скорости, намереваясь продемонстрировать ему своё преимущество, благо возможности Неро позволяли, но не тут-то было. Вернуть себе первенство в этом импровизированном заезде оказалось сложнее, чем я мог себе представить. Уж не знаю, что за зверь-машина под этим призрачным гонщиком, но обогнать её я должен!       На спидометр уже не смотрел. Очевидно, что мы оба превышали дозволенное на автостраде количество километров в час, но я уже мысленно принял этот риск: копы редко здесь дежурили, а камер не было, хоть ими и пугали последние полгода точно. В какой-то момент мне показалось, что я преуспеваю в задуманном, но секундой позже последовало разочарование: неизвестный водитель сам снизил скорость, сигнализируя о желании остановиться правым поворотом.       Я мог бы проехать дальше, однако повторил его жест, вскоре замирая неподалёку в «карманчике» для отдыха дальнобойщиков, оказавшемся очень кстати. И не знал, что здесь есть подобное место. В отличие от незнакомца, явно часто здесь катавшегося. Он вёл себя совершенно расслаблено: заглушил двигатель, снял шлем, растрёпывая светлые вихры, расстегнул куртку… Вот тут-то я и узнал его, наконец, собаку паршивую. Неплохо, наверное, закупился, на украденные у меня четыреста долларов!       Злость моментально взыграла во мне, и откровенно говоря, вероятность ввязаться в драку прямо здесь на трассе, росла с каждой секундой, пока я широким шагом приближался к «зверь-машине» и её наезднику. Питбуль Джек, однако, повёл себя совершенно неожиданно: повернувшись ко мне, он улыбнулся во все тридцать два и восторженно выдохнул:        − Обалденно гоняешь!       Сказать, что я опешил – ничего не сказать. Так и замер с наверняка тупым лицом, в ответ на что, блондин лишь рассмеялся, протягивая руку для пожатия и продолжая говорить:        − Да нет, серьёзно! Ни в жизнь не думал, что «файзер» угонится за КТМ! А ты почти обогнал!        − Так это КТМ… − враждебность быстро сошла на нет, и я во все глаза уставился на «зверь-машину», не веря своим глазам. – «Кати Толкай Мучайся», как говорят. А он вон как едет!        − КТМ КТМу рознь! – Джек улыбнулся, повторно протягивая ладонь, и только теперь я, наконец-то её пожал, не оставляя, впрочем, некоторой настороженности. Мы ведь далеко не друзья с ним. А даже… − Эй, ну не смотри так пугающе! Мы ж не враги с тобой? – гонщик словно прочитал мои мысли, улыбаясь ещё лучезарнее.        − Соперники, − я всё же чуть расслабил лицо, внутренне привыкая к мысли, что драка всё же отменяется.        − Соперники, ага, − блондин повторил это слово с какой-то горечью, переводя взгляд в небо и шаря в кармане в поисках сигарет. – Сразу видно, что ты совсем недавно в этой тусовке.        − В смысле? – вновь напрягся, предчувствуя обидную фразу и воскрешая в мыслях смачный удар в челюсть, с которого собирался начать атаку.        − Правды не знаешь, − парень даже не смотрел в мою сторону, видимо, пребывая в полной безмятежности и абсолютно не ожидая агрессии с моей стороны. – Будешь?       Я кивнул, взяв из протянутой пачки сигарету. Всё это казалось до ужаса странным: будто и не было той гонки, сидения у меня на хвосте, обидной и насмешливой фразы, придавшей поражению ещё большей горечи. Может, у чувака есть брат-близнец? Или шизофрения? Он совсем не похож на того наглого гонщика, выхватившего у меня победу… Да и мот-то совсем другой. Может, я обознался? Но тогда почему он ведёт себя так, словно меня знает? Слишком много вопросов!       Какое-то время мы курили, созерцая солнечный диск, неумолимо клонящийся к закату, а затем он всё же прервал молчание, выдыхая фразу вместе с дымом.        − Итак, судя по всему, Стрелка тебе ничего не рассказала.        − А должна была? Говори уже, не томи! Терпеть не могу, когда так темнят! – нервы сдали слишком резко и неожиданно, и я закусил губу, поспешно отводя глаза.        − Не доверяешь… − блондин вздохнул вдруг как-то непередаваемо грустно, переводя на меня взгляд небесно-голубых глаз, слишком детский и даже немного наивный. – Жаль, но совсем неудивительно.        − Назови хоть одну причину, почему я должен тебе доверять, − бросил я, уже откровенно устав от недосказанности.        − А Стрелке ты доверяешь? – лукаво вопросил он, и отрицательный ответ всплыл у меня в сознании прежде, чем мозг успел это проанализировать.       Блондин был прав на все двести процентов. Как бы я не старался доказывать себе обратное, Кристине я абсолютно не доверял.        − Мы с тобой – «лошадки», низшее звено цепи, − Джек достал и поджёг вторую сигарету: каким-то образом первую он выкурил гораздо быстрее меня. – Наше дело бегать по кругу. И получать за это мелкую подачку.        − Четыреста баксов, по-твоему, мелкая подачка? – изумление граничило во мне со злостью. – Легко, наверное, так говорить, имея не один мотоцикл!        − Думаешь, я богач? – паренёк расхохотался и ещё долго не мог остановиться, игнорируя мои возмущённые взгляды. – Ох, верь или не верь, но я беднее церковной мыши. И уж точно несчастнее.        − Ты получил четыреста баксов несколько дней назад, − упрямо повторил я, чувствуя, как змея зависти плотно обвивает сердце. – И после этого ещё совести хватает говорить, что ты бедный и несчастный! Не пробовал выживать на семь с половиной в месяц?! Не зелёных, разумеется!        − Я получил не доллары, − Джек горько усмехнулся, отбрасывая окурок и поднимаясь. – Завтра здесь же в четыре. Приедешь – тогда покажу, что мне дали. А сейчас пора уже гнать назад. Скоро стемнеет, а мы чёрте где.       Выдавить из него ещё хоть слово оказалось решительно невозможно, и я скрепя сердце решил, что придётся катнуть сюда и завтра: слишком уж важной виделась мне информация. Пока мы вновь застёгивали экип, готовясь стартовать, Джек вдруг замер, пристально вглядываясь в звёздное небо, сегодня особенно прекрасное. Я хотел, было, окликнуть его, но вспомнил, что даже не знаю имени. Только кличку.        – Кстати, в миру я Пётр, – парнишка обернулся и лучезарно улыбнулся, вновь будто прочитав мои мысли.        – Значит, будешь Петькой, – я ответил тем же, спонтанно решая представиться. – Владимир.        – Ха, будешь Вовкой! – рассмеялся мой новый знакомый.        – Ну уж нет, только не Вовка! – ненавижу это дурацкое сокращение!        – Обгонишь меня до въезда в город – тогда не будешь! – Джек вскочил на мотоцикл и рванул с места.       Вызов принят, чёрт подери! Я оседлал Неро и помчался за ним вслед.       К городу я всё-таки успел первым, наверное, помогла сильная нелюбовь к «Вовке». Петька честно признал поражение и, посмеявшись, назвал меня Владимиром Великим. Я же, в свою очередь, обозвал его Петром Первым.       Удивительно, но ни ему, ни мне будто не хотелось расставаться. Не сговариваясь, мы завернули на пустырь, катнули пару кругов там, затем снова встали и покурили, обсуждая параллельно разные мотоциклы… От моей враждебности к нему не осталось и следа. Как же бывает обманчиво первое впечатление! Тогда, на гонке я подумал о нём не очень хорошо, а сейчас даже стыдно за это…       Странное чувство, как будто я знаю его уже не первый год, всё нарастало, и когда блестящий хромом в лунном свете КТМ всё же уехал в противоположную от моей сторону, я в очередной раз уверился, что приеду к четырём в оговоренное место. Уже даже не столько ради информации, сколько ради нового друга. Хотя интересно, что же сегодня он так и не решился озвучить?       Потихоньку руля к дому, я выполнял привычные действия практически на автомате: дороги были пусты, большинство светофоров уже мерцали жёлтым, а число участников движения стремилось к нулю. Приятно всё же ездить ночью: ни маршруток тебе, ни троллейбусов этих громоздких... Замерев на одном из немногих работающих до полуночи светофоров, я приметил вдруг на противоположной стороне улицы ещё один мотоцикл, кажется, Кавасаки или кто-то похожий. Но не марка техники взволновала меня, а пассажирка, не носящая шлема и дрожавшая в слишком уж знакомой кожанке. Интересно, очень интересно, что это делает моя мадам Кошкина в ночи на чужом мотоцикле? Хотя стоп, в какой это момент она стала «моей»?       Отвлёкшись на эту мысль, я прозевал момент, когда Кавасаки рванул вперёд, повинуясь зелёному сигналу светофора. Мне же перекрёсток предписывал стоять ещё полминуты, что я с большим трудом, но выдержал. Пришлось поднажать, но заметить, как Кавасаки завернул в Юлькин двор, я всё же успел. Хм, неужели малолетка нашла себе всё же кого-то вместо меня?       Вроде радоваться должен, но сердце почему-то защемило непонятной обидой, признавать которую я отказывался всеми фибрами души. Вот и прекрасно, мелочь будет счастлива и отстанет от меня наконец-то. Надо только умнику на Кавасаки сказать, чтобы шлем ей отдавал, джентльмен несостоявшийся!       На следующий день я проснулся разбитым, даже несмотря на то, что лёг относительно рано. Мысли о неизвестном Кавасаки, везущем Юльку, а так же об окутанном тайной Петьке слились в моей голове в какой-то совершенно дикий сон. В нём я никак не мог догнать и ухватить что-то важное, совершенно не понимая, за чем, собственно, гонюсь. Мотоциклы сменяли друг друга, словно картинки в калейдоскопе: КТМ, Кавасаки, "файзер", потом снова КТМ, Кавасаки и лёгкий Петькин эндурик... Чёрт, хочу себе что-то похожее!       Завтрак вместе с Софьей Семёновной я, разумеется, проспал, но мне были оставлены и бутерброды, и сырники, поэтому оставалось лишь сварить себе кофе.       Бабушка, кивнувшая в ответ на «доброе утро», показалась мне недовольной и даже расстроенной. С тех самых пор как она попыталась сосватать мне Юльку, а сам я резко «сменил работу», между нами образовалось что-то схожее на трещину, с каждым днём становящуюся всё шире.       Казалось бы, нужно было просто поговорить и решить все вопросы, но я откровенно боялся подобного диалога. Что я ей скажу? Что променял стабильность на риск? Что давно знаком с Кошкиной? Что «кое-кого», о ком я так уверенно заявлял недавно, на самом деле нет и никогда не было?       Вздохнув, я поставил турку на огонь. Размышления, так или иначе, пришли к Кристине, и я никаким образом не мог их заглушить. Тот лукавый взгляд, которым Петька сопроводил своё «А Стрелке ты доверяешь?», говорил мне больше, чем все его слова. Она держит меня на расстоянии, и этому наверняка есть причина. Возможно то, о чём новый друг так и не решился рассказать, возможно, что-то ещё... Я должен это выяснить! Должен разобраться! Я...       − Ай, твою мать! − кофе, совершенно упущенный из виду, залил идеально чистую плиту, издавая при этом довольное шипение.       Размеренный и спокойный завтрак тут же отложился по времени: пришлось очень быстро и оперативно мыть поверхность, иногда обжигаясь о не успевшие остыть металлические части. Можно, конечно, было и подождать, но я до боли не хотел, чтобы Софья Семёновна узнала о моей рукожопости. Хотя что уж там, она наверняка всё слышала...       Ехать на встречу с Петькой было ещё откровенно рано, но и сидеть дома мне не хотелось. Дежурно сообщив бабуле, что ухожу до вечера, я быстро облачился в экип и выскользнул из квартиры, сразу же мысленно планируя маршрут так, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. Попробовал было дозвониться до друзей, но ни Мишка, ни Костян не ответили, что меня, впрочем, не слишком огорчило. Значит, сегодня снова посвятим день тренировкам.       Время пролетело незаметно, и в четыре ровно я завернул красивый вираж, замирая в том самом «кармане». Петьки ещё не было, но сильно разволноваться я не успел: новый друг появился несколько минут спустя верхом на своём железном коне.        − А ты рано! − улыбнулся он вместо приветствия, чуть приоткрыв визор.        − Давай сразу к делу! − любопытство взыграло во мне резкой волной. − Что тебе дали вместо долларов?       Ожидая ответа, я не сводил с блондина глаз, и на секунду мне показалось, что на его лице промелькнуло выражение отчаяния, словно у лиса, загнанного в смертельную ловушку. Однако уже мгновение спустя он снова широко улыбался.        − Сначала давай катнём! У тебя полный бак?        − Ну да, а что? − я не сумел скрыть недовольства в голосе, но Петька этого благополучно не заметил.        − Тогда за мной! − озорно хихикнул и рванул с места, не оставляя мне выбора.       Мы ехали по трассе совсем недолго: в какой-то момент блондин свернул на незнакомый мне просёлок, и мы погнали через поля по грунтовке, по качеству, кстати, не уступавшей асфальту. По крайней мере, в сухую, как сейчас погоду. Будь на небе хоть один признак надвигающегося дождя, я бы тысячу раз подумал, прежде чем следовать за КТМ.       Петька, однако, дорогу знал практически наизусть. Следуя за его траекторией, я легко объезжал ямы и неровности, а один раз не поверив внешне нерациональному объезду, влетел колесом в незаметную выбоину.       Сколько мы гнали вот так по живописному просёлку, я сказать не мог, слишком уж увлёкся созерцанием природы, никогда мной ранее не виденной. Надо будет глянуть по карте, где мы вообще...       Новый друг остановился внезапно: просто когда дорога пошла в низину, замедлился и свернул под огромный раскидистый клён, гордо возвышающийся над посадкой из низкорослых кустов.       Судя по выезженному колёсами месту для парковки и небольшой, едва заметной самодельной лавочке под деревом, место это было для Петьки особенным, и я сразу проникся какой-то непередаваемой атмосферой, царящей тут. Внизу в долине реки раскинулось село, а мы возвышались над ним, словно львы, оглядывающие свои владения.        − Это Камышовка, моя родина, − Петька снял шлем и, разместив его на руле, сделал приглашающий жест в сторону лавочки. − Люблю смотреть на неё отсюда. Так она похожа на себя прежнюю...        − В смысле прежнюю? − я повторил его действия и уселся рядом, уже предвкушая, как сейчас закурю.        − Живую, − блондин тяжело вздохнул, вновь кидая взгляд на долину. − После того, как дамбу прорвало, здесь был сильный потоп. Многие дома снесло, люди потонули, не успели выбраться... Что-то, конечно уцелело, но сейчас это мёртвая деревня. Лишь несколько домов здесь обитаемы, и то, не совсем легально. Чего так смотришь? Не говори, что не знал! Новости об этом по всем каналам крутили!        − Не знал... − я ощутил острый укол сочувствия. − Что-то слышал, конечно, но я тогда жил не здесь, понятия не имел, где это.        − Я здесь родился, − Петька вновь вернул себе улыбку, оглядывая мёртвую деревню с почти видимым наслаждением. − Потом, правда, меня сразу увезли в город. Но каждое лето проводил тут с дедом. И так сроднился. Хотел здесь жить, может фермером стать... Потоп всё перечеркнул. Деда не стало, а дом... хоть и уцелел, но развалился сам от старости.        − Соболезную, − я вздохнул, осознавая, что мало чем могу ему помочь, − но не совсем понимаю, зачем ты мне всё рассказал...        − Чтоб ты понимал, почему я делаю то, что делаю, − Петька опустил глаза, шаря во внутреннем кармане куртки. − Родителей лишили прав, когда мне было десять. В шестнадцать я пошёл учиться в мотошколу, у них было одно место для детдомовцев, и я из кожи вон вылез, чтобы меня взяли. Получалось неплохо, и администрация детдома закрыла глаза на некоторые вещи. В восемнадцать я выпустился, сдал на права и вернулся в Камышовку с мечтой построить свой дом здесь. Как понимаешь, дело это недешёвое, а средств у меня не было... И в этот момент меня пригласили поучаствовать в нелегальной гонке с вознаграждением в долларах...        − И? − я почувствовал, как сердце удваивает ритм, слишком уж знакомым было это начало.        − Первый раз было двести баксов, потом четыреста, потом шестьсот, потом тысяча... − новый друг становился всё мрачнее и мрачнее. − Я одурел от богатства, купил второй байк, начал строить дом. А потом случилось это... − он, наконец, извлёк руку из кармана, и при свете заходящего солнца, я увидел небольшой пакетик, внутри которого лежало несколько таблеток, а так же миниатюрный свёрток, не узнать который я просто не мог.         − Нарко...        − Да, оно, не говори вслух, − Петька перебил меня, вновь пряча страшное вознаграждение в карман. − Если кто узнает, что ты в курсе, не сносить мне головы. В общем, все эти нелегальные гонки − это прикрытие бизнеса. Байкеры − это лошадки, простые курьеры и распространители. Основная игра идёт среди кураторов. Стрелка, как ты догадался, одна из них. В тот момент, когда она посвятит тебя в суть дела, ты больше не сможешь соскочить. И станешь как я...        − Зачем рассказал? − я не сумел сдержать дрожь в голосе. − Ты же подвергаешь себя опасности! Я тебе никто, но ты так рискуешь...        − Ты похож на меня, − Петька горько усмехнулся. − Так же любишь мотоциклы, так же относишься к скорости... Так же хорошо гоняешь. Не хочу, чтобы ты в это влип...       Я несколько раз глубоко вдохнул, протягивая сигаретный дым через лёгкие. В какой момент мы оба начали курить, я не отследил. Услышанное просто не укладывалось в голове. Я же не в каком-то голливудском фильме? И уж точно не супергерой, чтобы разбираться с чем-то подобным. Нужно линять как можно скорее! Но... но я же поставил на это. Я уволился с работы ради того, чтобы зарабатывать гонками. Отказ от этой мечты и возврат, хоть пока и мысленный, на склад с ящиками причинял почти физическую боль. Я этого отчаянно не хотел!        − Что мне делать? − спросил риторически, но Петька подсказал ответ так, словно придумал его ещё до начала разговора.        − Проиграй гонку, − сказал он твёрдо, избегая взгляда мне в глаза. − И если тебя позовут на следующую, тоже проиграй. Тогда Стрелка потеряет интерес, и о тебе забудут.       Осознание того, что он мне только что посоветовал, молнией разрезало мысли. Проиграть! На глазах у всей этой разношёрстой толпы, на глазах у Кристинки! Публично признать себя лузером! Это недопустимо... Погодите-ка, а что если?..        − Ты же не выдумал всё это, чтобы просто устранить меня как соперника? − спросил чисто буднично, но сразу ощутил, как это нелепое подозрение отравляет нашу зарождающуюся дружбу, словно нефть чистую воду.        − Знал, что ты это предположишь, − в голосе блондина послышалась ничем не прикрытая горечь. − Доказывать мне больше нечем. Всё, что мог, я показал. Дальше тебе решать.       Я промолчал. Просто не знал, что сказать в ответ. Чему верить, я отчаянно не понимал. Кто из них мне врёт?        − Что бы ты не решил, − Петька вдруг подал голос вновь, − я намерен победить в субботу. Хочешь или нет, но я не позволю тебе вляпаться в это дерьмо.         − Поступай как знаешь, − я был всё ещё слишком растерян, чтобы определиться с чётким ответом. − Мне надо подумать.       Желание остаться одному пересилило вдруг всякий здравый смысл. Я быстро бросил окурок, махнул рукой и укатил, всем видом давая понять, что не хочу, чтобы за мной следовали, хотя Петька, очевидно, и не собирался: до самого выезда с трассы я не слышал никакого гула мотора, кроме своего собственного.       На улице быстро смеркалось: я и не заметил, как за всеми этими разъездами пролетело время. Как теперь быть, я решительно не знал. Проигрывать недопустимо, но и влазить в историю с наркотиками никак нельзя. Ситуация кажется безвыходной... Если, конечно, Петька, а точнее мой соперник Питбуль Джек, не разыграл эту слезливую историю, чтобы отвадить меня от золотой жилы!       Ладно... До гонки ещё больше суток. Может, сама судьба рассудит...       Привычно преодолев перекрёстки и светофоры, я свернул, наконец, у Юлькиного дома, намереваясь подъехать к гаражу по хорошей дороге. Знал бы, что меня вскоре поджидает, предпочёл бы, наверное, огромную яму на въезде в свой собственный двор, но судьба, как я и предполагал, рассудила.       Не торопясь, завёл Неро на место, дежурно смахнул с него пыль, рассеянно проверил всякие очевидные для мотоциклиста вещи, закрыл дверь, развернулся, чтобы идти домой, и... и увидел у подъезда её − непутёвую мадам Кошкину, с трудом хватающую воздух после чрезмерно стремительной пробежки.       Удивления во мне не было ни грамма: то, что мелкая будет искать встреч, было ясно как Божий день, но вот что это за едкая нотка самодовольства, прозвучавшая в чуть ускорившемся сердцебиении? Неужели я только что обрадовался, что она сейчас здесь, а не с умником на Кавасаки?       − И что бы это значило? – спросил вместо приветствия, пытаясь скрыть эти непонятные чувства от себя самого. – Будешь теперь меня выслеживать?       − Нет, просто… − мелочь запнулась, вновь жадно глотая кислород. – Есть кое-что, что ты должен знать. О своей знакомой.       − Что, прости? – не сдержал нервного хихиканья, внутренне холодея. – Какой знакомой? Что за детективные игры?       − Вот, смотри сам, − Юлька всучила мне телефон с каким-то видео.       Я уставился на экран, сам не зная, что ожидаю увидеть. Хотелось верить, что это очередной бред, выдуманный Кошкиной, чтобы обеспечить нам ещё одну встречу, но правда оказалась иной: Кристину, запечатлённую на видео со спины, я узнал сразу. А вот амбала, стоящего рядом, раньше видеть не приходилось, и бессильная ярость тут же заполонила душу, как цунами прибрежный городок.       Задержав дыхание, я смотрел, как этот хмырь лапает её своими клешнями, пыхтит ей в ухо дыханием, жмётся губами к губам... И что самое мерзкое, Стрелка на видео не сопротивлялась, а наоборот, будто подставлялась под ласку, кокетливо виляя плечиком и едва не роняя зажатую в пальцах тонкую сигаретку. Чёрт… Что это за боль в груди? Злость? Брезгливость? Разочарование? Нет, скорее всего, какая-то гремучая смесь всех трёх вперемешку с озлобленным отчаянием, жалостью и гневом на себя, что позволяю подобное в свою сторону... Но худшее было ещё впереди.       Пока я судорожно размышлял, как бы не выдать нахлынувшие чувства сверлящей меня взглядом малолетке, на видео произошло ещё кое-что. То, чего я никак не ожидал. То, что заставило сердце пропустить удар и болезненно замереть в страхе. То, что подтверждало Петькины слова.       Завершив этот богомерзкий поцелуй, Кристинка что-то нежно промурчала амбалу на ухо, а затем извлекла из декольте до боли знакомый мне пакетик. Видео, снятое Юлькой, конечно, было не киношного качества, хотя аппарат у неё вполне навороченный. Не упади свет на эту злосчастную наркоту определённым образом и не покажи мне Петька, как выглядит эта дрянь, я бы точно не догадался, даже не подумал бы... Чёрт подери! Каким, мать твою, образом ты и в это оказалась замешана, мелочь?!         − Где ты это взяла? – я не узнал свой собственный голос, настолько хриплым получился этот вопрос. В этот момент фантазия моя ярко выдала картинку, где невольную свидетельницу «убирают» самым что ни на есть радикальным способом, и я безумно испугался за неё, прежде чем успел это осознать.       − Была кое-где и засняла, − Юлька выглядела явно довольной: наверняка возомнила себя великой сыщицей, дурилка малолетняя.       − Такое случайно не заснимешь, а значит, ты сделала это специально, − не удержал злости в голосе, прекрасно осознавая, что не Кошкина вызывает у меня эту ярость, а интриганка Кристина. − Зачем?       − Ну-у… − пока Юлька мялась с ответом, я быстро переправил файл себе на телефон и, убедившись, что всё успешно, стёр его из памяти её аппарата. Если вдруг эти барыги и выйдут на неё каким-то образом, предъявить им будет нечего. Хотя, кажется, я до боли наивен, если полагаю, что кто-то будет что-то проверять... – Хотела, чтобы ты знал правду, − выдала, наконец, мелочь, и эта фраза подействовала как красная тряпка на быка.       − А не слишком ли ты маленькая для такой правды? Хоть осознаешь, насколько это могло быть опасно? Если б тебя заметили!.. Блин!       Звучало слишком резко и даже свирепо, но цели отвадить её от этого дела я, по-видимому, добился. Малолетка скуксилась и сжалась, очевидно, едва сдерживая слёзы. Мне в момент стало до одури её жалко, но роль нужно было доиграть до конца, поэтому я быстро зашагал туда-сюда, избегая прямого взгляда ей в глаза.       − Я-то тут причём? – Юлька трогательно всхлипнула, хоть тут же и попыталась это скрыть. – Если она тебя предала…       − Это неважно, − я перебил, протягивая ей более не несущий никакой информации телефон. − Забудь об этом и никогда больше не пытайся делать ничего подобного, поняла?       Выдав эту дежурную тираду, я резко развернулся и скользнул в подъезд, больше всего опасаясь, что она не отстанет, но ощущения обманули: девочка так и осталась стоять на месте, наверняка раздавленная и обиженная моей грубостью. Что ж, лучше так, чем жестокая расправа от наркодиллеров.       − Э-э-эй! – крик, раздавшийся снаружи, заставил меня ухмыльнуться: как пить дать, заметила отсутствие своего «компромата». Наверняка теперь думает, что я козёл, придурок и так далее, что я не имел права что-либо удалять из её телефона, что влюблён в Кристинку настолько, что прощу ей даже такое, пусть. Пусть.       Так будет лучше, мелочь. Как известно, меньше знаешь − крепче спишь. И дольше живёшь.