Правила хорошего тона в опасных для дружбы ситуациях

Таймлайн: 6 серия 1 сезона. Кассандра умирает, держа Лекса за руку, а Кларк ищет определение слова «друг» и видит кошмары. У Кларка не было повода, зато было плохое предчувствие и смутное чувство вины — этого с лихвой хватило на то, чтобы собрать два ящика картофеля и в девятом часу вечера сесть за руль. Он видел Лекса в коридоре дома престарелых, но тот умчался к оставленному у ворот автомобилю быстрее, чем Кент успел хотя бы спросить, в чём дело, что само по себе было едва ли вероятным и говорило о многом. Со слов медсестры выходило, что Лекс был в палате Кассандры, когда она умерла, и это ужасно — увидеть вот так чью-то смерть, но Лекс не казался ни малодушным, ни впечатлительным. Его что-то испугало, но Кларк бы вообще об этом не думал, не получись день настолько длинным: успокоить тревожно мечущиеся мысли не получалось, и он засобирался в замок. Провернуть всё незаметно не вышло: на шум вышла мама, и он был вынужден пережить несколько крайне неловких минут, благодаря провидение, набившее за прошедший день оскомину, за то, что отец смотрел футбольный матч, и прямо сейчас ему предстояло краснеть перед матерью, а не перед заранее агрессивно настроенным ко всем счастливым обладателям фамилии «Лутор» отцом. — Кларк?.. — Я к Лексу. Отвезу ему продукты. — Но ты только сегодня утром… — Забыл картофель, а ты даже представить себе не можешь, насколько у него дотошная домоправительница. Не хотелось бы попасть под горячую руку. Марта молчала, и это было плохо. Кларк склонил голову, искоса глянув на мать, и затолкал ящики подальше в кузов. — Поссорились? Чтобы поссориться, нужно было обозначить проблему, чтобы обозначить проблему, нужно было перестать ходить вокруг да около, а это был вопрос не столько доверия, сколько подсознательного страха оказаться где-нибудь в подвалах «Луторкорп» под прицелом микроскопа. Лекс был любопытен и жаден до информации, но весь ужас заключался в том, что рано или поздно случится так, что на одной чаше весов окажется Кларк и его тайна, а на другой — «Луторкорп», Лайонел Лутор или бездонный мешок денег и нет! Речь шла не о моральных качествах, не о том, что такое «правильный выбор» и сможет ли Лекс его сделать, а о том, что сам Кент себя правильным выбором здесь не считал. С чего бы? Так что Кларк имел право на опасения, хорошо? Лекс представлялся ему нормальным парнем, он в действительности не думал, что тот на подобное способен, не считал себя заложником предрассудков и, положа руку на сердце, горячо был убеждён в том, что конкретно это яблоко от яблони упало очень далеко, но боже! Он не рассказывал о себе даже Хлое и Питу, хотя знал их с начальной школы. Должно было существовать какое-то правило для подобных ситуаций. — Луторы не ссорятся, они разочаровываются, — угрюмо повторил Кларк сказанные не так давно самим Лексом слова и прислонился к кузову машины. О покорёженном «Порше» в подвале замка промолчал, но сам о нём теперь ежесекундно думал. — И Лекс разочаровался? — Я… — Провёл рукой по волосам и пожал плечами. — Не знаю. Лекс похож на стальную ракушку с острыми краями — обрежешь руки, но не откроешь. — Но ведь и ты не тонкокожий, — тепло улыбнулась Марта. — Возьми несколько пакетиков мяты и мелиссы — Элеонор оценит. Кларк удивлённо посмотрел на мать и, ушам не веря, выпрямился. — Ты не станешь возражать? — А должна? — Но… — Вы повздорили. Не вижу ничего зазорного в желании поговорить, особенно когда ты так удачно нашёл повод для визита в девятом часу вечера. Как бы прозрачен он ни был. Кларк покраснел, и Марта легко сжала его ладонь. — Езжай, пока совсем не стемнело. — Не расскажешь отцу? — О двух ящиках картошки — нет, но, если он спросит, где ты, врать не стану. — Спасибо, мам. — Пожалуйста. И будь осторожен. Кларк отрывисто кивнул и, заправив выбившуюся из-под пояса брюк рубашку, сел за руль. Он ехал самой длинной дорогой, зачем-то сделал лишний круг вокруг кукурузного поля, но отчаянной решимости, как, впрочем, и желания развернуть грузовик и поехать обратно домой, не прибавилось. Дорожные знаки в свете фар слепили глаза, кроны деревьев напоминали прутья фантасмагоричных ограждений замка, и когда он вдруг оказался прямо напротив ворот, не помня, ни как повернул на нужную дорогу, ни как переезжал мост над рекой, Кларк заглушил двигатель и, потратив на дорогу в два раза больше времени, чем обычно, так и стоял у ворот, гипнотизируя взглядом циферблат. Стрелки вот-вот должны были перевалить за проклятые девять часов, а визит грозил с минуты на минуту стать неприличным. Когда ему не открыли и после гудка, он вышел из машины и подошёл к охранной будке. — Джим, ты спишь? Ничуть не сонный охранник вышел из сторожки и в извиняющемся жесте развёл руками. — Прости, парень, у меня приказ никого не впускать. — О, да ладно!.. — воскликнул Кларк. — Я привёз оставшиеся продукты. — В десятом часу. — Лучше поздно, ты же знаешь Элеонор. — А ещё я хорошо понял про «никого». Серьёзно, Кларк. Мне не улыбается остаток жизни охранять мини-маркеты на заправках. Кент раздосадовано вздохнул и огляделся вокруг. Подумал было действительно воспользоваться случаем и уехать, раз уж всё равно ничего не получилось, но тут же укорил себя за трусость и кивнул на сторожку. — Можно позвонить в дом? — Валяй, — отмахнулся Джим и отошёл от дверного прохода. Трубку подняли через пять очень долгих гудков и… — Да, — … и резкий голос на том конце провода кардинально отличался от того, что Кларк привык слышать. — Привет, — брякнул Кент, почесав затылок. — Это Кларк, я… — Привёз мне годовой запас кукурузы? — улыбки в голосе слышалось на копейку. — На самом деле картофеля, — усмехнулся Кларк. — Джим не хочет работать в мини-маркете на заправке. Пустишь? Если Лекс сейчас откажет и вежливо пошлёт его к чёрту, то Кларк, конечно, развернётся и уйдёт, напрашиваться и настаивать не станет, они не в тех отношениях, а Кент едва ли был в списке тех, чьё мнение могло бы внести какие-либо существенные коррективы в повседневность Лекса Лутора. Если он попросит уйти, то Кларк даже поймёт, но, по правде, немало удивится. Он не то чтобы был высокого мнения о себе, и не то чтобы недооценивал лексово упрямство, но Лекс никогда не походил на человека, любящего одиночество. И, да, Кларк по-прежнему не видел в себе ничего особенного, но младший Лутор имел привычку сбавлять обороты, когда в поле зрения появлялся Кент — Джонатан и в этом тоже видел хитрый план, Кларк этому был совсем немного рад, но факт оставался фактом, а ворота, меж тем, распахнулись без скрипа и скрежета. — Спасибо, — выдохнул Кларк прямо в трубку и быстро запрыгнул на водительское кресло. Джим махнул на него рукой, когда он радостно подмигнул, прежде чем повернуть на подъездную дорогу, и, ворча, заперся в будке. Стоило подъехать к парадному входу, как нахлынувшее на Кларка облегчение поменялось местами с давешней нерешительностью. Будь дело только в картофеле и пакетике мяты, он бы отдал всё на руки Элеонор, пожелал бы Лексу доброй ночи, возможно, перекинулся парой ничего не значащих слов и уехал домой. План же был в том, чтобы не из праздного любопытства поинтересоваться, в чём дело. Услышать, что всё хорошо или плохо. Порадоваться, если всё хорошо. Утешить, если всё плохо, потому что Кларк был хорошим другом. И не вспоминать про стоящий в подвале замка «Порше», потому что другом Кларк мог быть и хорошим, но буксовал на месте, стоило только представить, что лелеемая годами тайна всплывёт наружу. Он боялся и злился и… — «Аллегория науки». — Кларк крупно вздрогнул и перевёл взгляд на вышедшего ему навстречу Лекса. Тот кивнул на часы, что бездумно разглядывал растерявшийся Кент, и, пригубив не первый свой скотч за сегодня, продолжил: — Франция, восемнадцатый век. Эмалированный циферблат, компас, транспортир, книги, пергамент, лампа, телескоп, солнечные часы, глобус с двенадцатью астрологическими знаками и географическими указаниями. Авторство приписывают Бальтазару Литоду, и я держу эту безвкусицу здесь только потому, что отца до крайности бесит отсутствие метки на мраморе. — …Ты пьян. Тон вышел как будто бы возмущённым, и вздёрнутая бровь Лекса была тому потрясающим подтверждением. Кент неловко переступил с ноги на ногу, и Лутор устало прислонился плечом к стене. — Даже будь это так, не вижу поводов для твоего недовольства. Я не ждал гостей. Намёк был более чем прозрачным. — Да, — стушевался Кларк и почти повернулся обратно к двери. — Прости, я просто подумал, что… — Боги, Кларк, — перебил его Лекс. — Меньше всего я похож на даму в беде, а проклятая старуха всего лишь умерла, держа меня за руку. Зачем ты приехал? Кент почти схватился за так удобно подкинутую Лексом «проклятую старуху». Почти нашёл удобоваримый повод выплеснуть праведный гнев и свести всё к очередной ссоре, почти забыл дать по тормозам и почти пропустил мелькнувшее в светлых глазах Лекса тёмное довольство, но вот Лутор дёрнул уголком губ, кривя бледный рот во всезнающей, горькой улыбке, и Кларк сдался. — Хотел убедиться, что она ничего тебе не сказала. Сказанная вслух правда отчего-то не меняла северный полюс с южным, а вот тот факт, что Лекс ничуть не был удивлён, неприятно жалил нечто возле сердца. — А что бы это изменило? — бесцветно поинтересовался Лутор, с блёклым интересом заглядывая ему в глаза. — Мой спокойный сон по ночам. С губ Лекса сорвался неискренний смешок. — Что ж, спи спокойно. Она унесла твою тайну в могилу, а я сдал машину в металлолом. — Кент удивлённо приоткрыл рот, неожиданно потерявшись где-то между звучавшим между строк знанием и сданной в утиль машиной, и Лекс отсалютовал ему стаканом. — Выпить не предлагаю — не хочу переводить хороший скотч. Где выход, ты знаешь. Кларк моргнул, пропуская мимо ушей ещё один намёк, и неловко схватил развернувшегося было прочь Лекса за запястье. Сжал, достаточно сильно, чтобы удержать, но недостаточно, чтобы сделать больно, и в отчаянной попытке выразить благодарность за то, чего так мучительно не желал произносить вслух, сказал: — Её убила старость, а не то, что она увидела, коснувшись тебя. Лутор посмотрел на стиснувшую его руку ладонь и через плечо глянул на Кларка. — Разумеется, нет. Ей просто нравились дерьмовые спецэффекты. — Прозрачный, действительно чуть поддёрнутый пьяной дымкой взгляд вновь опустился на их сцепленные руки, и Лекс еле слышно, но твёрдо спросил: — Как много усилий ты прилагаешь, чтобы не раскрошить мои кости в песок? На самом деле Кларк никогда об этом не думал. Он касался людей часто бездумно: одних, просто желая коснуться, других — желая убить, но никогда… Но никогда, чтобы удержать, и если подумать, то… — Достаточно, — глухо ответил он, разжимая побелевшие от усилия пальцы. — И это, — Лекс высвободил свою руку и выпрямил спину, — по всей вероятности, тоже твой сон не тревожит. Нет, конечно, он же никогда об этом не думал. — Езжай домой, Кларк, — минутой назад сочащийся ехидством голос звучал устало. — Я сегодня плохой собеседник. — Лекс, я… — Ворота дома для тебя всегда открыты, — обречённо перебил его Лекс и вот теперь действительно шагнул прочь. — Я предупрежу Джима. Кент очнулся, только когда где-то в глубине дома хлопнула дверь кабинета. Он вышел из замка, что-то буркнул на прощание Джиму и едва запомнил, как ехал по плохо освещённой дороге обратно домой. Припарковался и только в амбаре, бездумно разглядывая нервно подрагивающие пальцы, вспомнил про забытый в кузове картофель, пакетик мелиссы и мяты. Снилась ему не Кассандра, не сорвавшееся с её губ пророчество и даже не проклятая машина. Ему снилось сломанное посиневшее запястье, мерзкий хруст и он сам, злой и дрожащий от страха.