Мечты имеют свойство сбываться

- Ты же молиться на него готов, - сдерживаясь, чтобы не сдаться позорно, хрипло прошептал Джаред. Дженсен поднял вверх помутневшие глаза и снова потерся щекой о бугор под его джинсами. Каждый раз, едва Дженсен оказывался рядом с возбужденным членом Джареда, он превращался в ненасытного мартовского кота. Сейчас это снова произошло. Дженсен лежал между раздвинутых ног Джареда, запустив пальцы под пояс его джинсов, и терся бесстыдно и нагло о член, уже твердый под двойной преградой из денима и хлопка. Джаред раскинулся на кровати, вытянул руки вверх, чтобы не запустить их в волосы Дженсена. Тот не любил, когда длинные пальцы дергали и отвлекали его во время минета, и Джаред старался убрать их подальше от искушения. И без этого хватало причин для перевозбуждения. Губы Дженсена распухли и покраснели, он все время прикусывал и облизывал их, пока терся то носом, то щекой о член. Глаза были закрыты, но изредка он открывал их, пугая Джареда расширившимися зрачками или поплывшим расфокусированным взглядом. Дженсен глухо застонал, и Джаред эхом повторил его стон. Держаться дальше было невозможно. - Дженсен, - попросил Джаред, но тот не подал вида, что расслышал его. – Дженсен… Ноль внимания. Дженсен продолжал ласкаться об уже до боли возбужденный член, Джаред ерзал, уходя от прикосновений, а Дженсен обиженно стонал в ответ на это. - Хватит! – решительно остановил его Джаред, отодвинулся и расстегнул джинсы. Эклз снова подтянулся к нему и вцепился пальцами в края молнии, с силой дернув их в стороны. - Ты меня без штанов оставишь, ненасытный, - рассмеялся было Джаред, но ему быстро стало не до смеха, едва Дженсен ткнулся носом в ткань трусов и с силой вдохнул горячий сильный запах. – Черт! Джареду хотелось выть от бессилия и возбуждения. Дженсен не торопился, словно все время мира сейчас работало на него. То, что Эклз сам давно возбудился, было понятно по его виду, выдавали даже полыхающие уши. - Дженсен, Дженсен, - позвал Джаред, но вместо ответа получил шлепок по бедру. Дженсену явно не хотелось, чтобы его отвлекали. Дженсен нюхал. - Ты чертов озабоченный зацикленный ублюдок, сучий сын, Эклз, хватит! – на одном дыхании произнес Джаред и рухнул затылком между мягких подушек. Он мог хоть молиться, хоть практиковаться в мате. Дженсен его не слышал. Спустя пару минут, за которые Джаред уже успел проклясть его и снова простить, Дженсен оторвался от своего благоговейного поклонения и сел на кровати. - Ты меня трахнешь? – тихо спросил он, глядя Джареду в глаза с настоящей мольбой. - Черт! – не нашел другого ответа тот, сам подскочил на упругом матрасе и быстрым движением подмял Дженсена под себя. – Не трахну, озабоченный, я тебя затрахаю, каждую дырку твою попользую, каждую растяну под себя, ненасытный ты извращенец. Дженсен встречал каждое грязное обещание восторженным стоном, стаскивал с себя одежду так быстро, что мог бы дать фору одевавшемуся пожарному. Он оказался голым в считанные секунды, Джаред даже не успел стянуть футболку. А потом, когда Дженсен оседлал его и потерся задом о член, про одежду Джаред совсем забыл. Его не было всего две недели, а Дженсен, казалось, поехал крышей, едва оказался рядом со своим любимым членом. Джаред иногда подозревал, что любит Эклз не его, вернее, не полностью его. То, что Дженсен испытывал к джаредовскому члену, походило не просто на любовь или обожание, это было настоящее поклонение. И сейчас, снова оказавшись рядом с ним, Дженсен ни на секунду не прекращал касаться члена Джареда ладонью, губами или задницей. Если бы Джаред смог, он начал бы ревновать. Но это было выше его сил, особенно сейчас, когда Дженсен ловким движением провел ладонью с лубрикантом между ягодиц, а потом по члену Джареда. Последние протесты погасли в зародыше, и Джаред привычно отдался под эклзовские ласки. Утром все дурацкие мысли вернулись в двойном размере. Джаред, подперев голову рукой, наблюдал за спящим Дженсеном, довольно улыбающимся и расслабленным после секса. Джаред смотрел и думал о том, что есть в страсти Эклза что-то нездоровое, что-то ненастоящее. Точнее, в отношении Дженсена к нему целиком, а не к возлюбленному им члену. Раньше Падалеки страдал из-за того, что к его размерам относились со страхом, теперь же все было наоборот. Помешательство Дженсена на его члене настораживало. Джареду даже захотелось проверить чувства любовника, узнать, что он думает о нем на самом деле, что испытывает именно к Падалеки. Глупая мысль не выходила из головы, пока он умывался, сверлила мозг, пока он завтракал и ловил на себе довольный и влюбленный взгляд Дженсена. К тому времени, когда Джаред пришел на работу, ревнивая мысль превратилась в идею. Джаред понял, что если не обсудит все с кем-то другим, то свихнется. Ему требовалось узнать, спятил он на самом деле или эта ревность имеет основания. И, как любой человек, решил поговорить с лучшим другом. К счастью, с Томми они делились и не таким, к тому же у Уэллинга, что скрывать, были такие же проблемы. И если Джареду не везло в его гомосексуальных отношениях, то от Томми сбегали девушки, причем бежали они целыми стадами, также, как и вешались на него сразу гроздьями. Много раз друзья делились проблемой, пытались найти пути решения. Да что скрывать, однажды они вдвоем даже обратились в клинику с просьбой как-то уменьшить свои выдающиеся достоинства. Хирург, к которому они попали на прием, посмотрел на них, как на буйных сумасшедших, и посоветовал не прикалываться так больше. В его взгляде, когда он согласился осмотреть «фронт работ» было столько зависти, что друзья предпочли закончить прием раньше времени и свалить от этого врача раньше, чем тот упечет их в дурку. Так и мучились они до того момента, как Джареду не повезло встретить Дженсена, в свою очередь мечтавшего именно о любовнике с огромным членом. С тех пор Томми страдал от своей мужественности в одиночестве. Но он мог бы понять Джареда, пусть даже теперь его проблема явно противоречила прошлой. Падалеки пригласил друга в бар после работы и там, после третьего дринка виски «для храбрости», выложил ему все, как духовнику на последнем причастии. - Ты ебнулся, - заявил Уэллинг, едва услышал краткий рассказ падалековских переживаний. – Еб-нул-ся! - Приятно знать, что друг всегда поддержит в беде, - горько откликнулся Джаред. – Спасибо, братан. - Ты не обижайся, ДжейТи, - похлопал его Томми по плечу. – Но ты и правда долбоеб. Ты сам-то слышишь себя? «Мой парень помешан на моем огромном члене, Иисусе, он любит не меня, а его». Так ты скоро дойдешь до того, что начнешь ревновать Дженсена к собственному хрену. Не дело, брат. - Да чтоб ты понимал, - буркнул в ответ Джаред. - И правда, - обиделся Том, - чтоб я понимал в огромных хуях и невозможности толком присунуть его в горячее. Иди ты в жопу с такими заявлениями! Как рыдать мне в плечо, что трахаться хочется до срыва мозга, так ты первым ко мне бежал. Справедливости ради стоило заметить, что сам Уэллинг «плакался» Джареду ничуть не реже, чем тот – ему. Но сейчас разговор шел о другом, да и поговорить с другом толком хотелось, поэтому Падалеки спустил обидные слова на тормозах. Выпив еще, он снова завел разговор о наболевшем. - Ты вообще меня не слышишь. Я говорю о том, что Дженсену по хрену, кто прицеплен к члену с другой стороны. Ему важно, что там, - Джаред показал на причину своих бед, - восемь дюймов, об которые он гладится, как кот об корень валерьяны. - Бля, - закатил глаза Томми. – Это ты себя не слышишь! Мужик, ты трахаешься! Ты вслушайся в эти слова – ты трахаешься! Тебе не приходится передергивать в два кулака после того, как цыпочка сбегает от тебя, словно принцесса от огра. - Ты мне-то не рассказывай, эй! – обиделся снова Джаред. – Я также страдал в свое время! - Вот именно, ДжейТи. И мне все больше кажется, что тебе просто нравится страдать. Раньше ты ревел из-за спермотоксикоза, а сейчас от идиотской мысли, что твоему парню нравится только твой член, которым он себя регулярно трахает. Бля, даже слышать ничего не хочу об этом. Ты ведешь себя, как Джейми перед месячными! Если разговор зашел о Джейми – пиши пропало. Джаред вздохнул. Когда Том вспоминал старую подружку, единственную, между прочим, кто с энтузиазмом относился к его дюймам, то это было надолго. Так и оказалось в этот раз. Возможность предугадать, как дальше пойдет разговор, был стандартным бонусом в дружбе с Томом, и Джаред привычно угукал и кивал в нужных местах разговора. - …и скажи, что ты стал импотентом. Тогда и проверишь. Стоп. Стоп! Кажется, в этот раз привычный треп свернул не туда. - Что? – обернулся Джаред к другу. - Я сказал, что ты можешь притвориться импотентом и проверить, что твоему парню нужнее – член или ты сам. - О… Джаред надолго замолчал, обдумывая эту мысль. Томми не вмешивался в его мысли, потягивал холодное пиво и строил глазки девчонке на другом конце барной стойки. Постоянные обломы совершенно не мешали Уэллингу продолжать поиски своего идеала. - Это невозможно, - наконец изрек Джаред и заказал еще рюмочку. – У меня не может не встать на него. Черт, Томми, если б ты знал, что он делает своей задницей или ртом… - Твою мать, Падалеки! – Том выплюнул отпитое только что пиво обратно в бокал. – Нет в тебе никакого такта! Ты прости, конечно, я толерантный и твой друг, и все такое, но слушать о том, как ты присовываешь парням все же выше моей выдержки. Придержи коней, ладно? - Прости, - Джаред заказал ему пиво взамен испорченного, проглотив нечаянную мысль о том, что ему вообще-то тоже не сильно нравилось слушать о фантазиях Тома о девчонках. – Я говорю о том, что стоит ему оказаться рядом, как у меня встает, что твоя свая под фундамент. - Шикарный образ, - хихикнул Уэллинг. – Когда в следующий раз заглохнет отбойник, я позову Дженсена, раздену его и буду показывать тебе издалека, пока ты хреном будешь асфальт дробить. - Придурок, - расхохотался и Джаред. В образности Уэллингу тоже было невозможно отказать. – Так что делать? - Дрочить, - пожал плечами друг. – Напиваться. Погуглить какие-нибудь препараты. Антисекс кошачий, например. Уэллинг зашелся смехом и спрятал лицо в ладонях, сквозь раздвинутые пальцы наблюдая за смеющимся другом. - Тигрячий тогда, - отсмеявшись, сказал Джаред. – Или слонячий, - поддержал Том. – Ты же огромный. - Не знал, что ты такого хорошего мнения о моей фигуре, - не отказал себе в подъебе Джаред. Том скривился. - Фу. Ты пьян, братан, уже клеишься ко мне. - Ты не в моем вкусе, - успокоил его Джаред, хотя… Он присмотрелся к другу и вдруг оценил и пухлые губы, и бирюзовые глаза, да и общую смазливость Томми. С выпивкой на сегодня точно пора было завязывать. - Короче, ДжейТи. Ступай, передерни в туалете, а дома держи себя в руках, понял? Недели должно хватить. Голос Тома был все отстраненнее и медленнее, цыпочка напротив него подхватила свой бокал и уже направлялась к нему. Джаред обернулся, оценил ситуацию и быстро попрощался с другом. - Надеюсь, тебе сегодня перепадет, - шепнул он, ослепительно улыбнулся подошедшей девушке и отчалил. Совет подрочить в туалете показался сначала идиотским, но, едва подумав о том, что дома его ждут сладкие губы и тесная задница самого офигенного парня в мире, Джаред на ходу развернулся и скрылся за дверью с табличкой «WC». Даже при воспоминаниях о Дженсене стояк становился каменным, а спускать получалось в считанные секунды, несмотря на выпитое. Для верности Джаред уже неподалеку от дома зашел в переулок и передернул еще раз, хотя выпитое и страх попасться полиции ощущения все же притупляли. Домой Джаред вернулся высушенным, как вымя старой коровы, что неожиданно порадовало. - Привет, люби-имый, - икнул во время приветствия Падалеки. – Какой ты красивый! Дженсен выразительно осмотрел себя в зеркало, трезво – в отличие от бойфренда – оценив свои вытертые джинсы и линялую футболку с масляным пятном на животе. - Ты пьян? – решил все-таки уточнить он. Джаред нарочито пьяно улыбнулся и потянулся за поцелуем. На его счастье, коктейль из пива и виски давал несравнимый ни с чем запах. Дженсен поморщился и увернулся от объятий. – Иди в душ и ложись спать, - пробурчал он. – Мне завтра рано на съемки, а еще надо успеть потрахаться. Между прочим, Джаред именно об этом и говорил! Ни объятия, ни простого чмока в нос. Сразу – в душ и кровать. Падалеки почувствовал себя немецкой мещанкой: кухня, койка, церковь с перерывами на роды. К счастью, от последнего он был избавлен, но вот остальное… Вздохнув над своей тяжкой судьбой бойфренда самого горячего парня на планете, Джаред послушно поплелся в душ. - Я не понял! – возмутился Дженсен, поднимая голову от паха Джареда, где, благодаря двум дрочкам, все было мягко и спокойно. – Падалеки, что с тобой? - Прости, солнышко, я пьян, - без тени сожаления улыбнулся ему Джаред. – Давай спать, ладно? Он нежно поцеловал Дженсена в распухшие от стараний губы и отвернулся. Притаившись, он послушал возмущенное пыхтение Эклза, постепенно стихавшее, пока тот не уснул. Джаред перевернулся, обнял его поперек груди и притянул к себе. - Люблю тебя, - прошептал он так, что сам едва услышал. Дженсен не откликнулся, но завозился и притерся спиной к его груди. «Хоть бы и ты любил», подумал напоследок Джаред и уснул тревожным сном выпившего человека. Утром стало хуже. Член стоял словно маяк, головка багровела от прилившей крови, а почуявший это Дженсен притирался задом к паху Джареда и лакомо причмокивал во сне губами. Джаред осторожно вытащил из-под него руку, скользнул по простыне на пол и быстро удалился в туалет. Своя рука – не эклзовские губы или задница, зато фантазии о них помогли Джареду спустить в считанные секунды. Заодно он завершил утренний туалет и вернулся в кровать уже освеженным. Дженсен развалился поперек кровати, рукой возил по половине Джареда, словно искал его. Тяжело вздохнув, тот лег в постель и положил руку Дженсена себе на грудь. В яйцах было пусто и легко, зато стало тяжело на душе. Вчерашняя идея, казавшаяся прекрасной, сейчас, рядом с Дженсеном, потеряла половину своей прелести. Пока Джаред держался на чистом упрямстве и желании узнать, как именно к нему относится его парень. Эклз же притерся к его боку, почмокал высохшими за ночь губами и снова затих. Только рука его спустилась по Джаредову животу и замерла на мягком члене. - Боже, дай мне сил, - мысленно взмолился Джаред и вздохнул. Спать уже не хотелось, секса было не видать, мысли начали свою атаку с утроенной силой. Джаред смотрел на спящего Дженсена и думал. Их знакомство, отчаяние с которым оба оказались в том дурацком клубе, их вторая, официальная, встреча, их первый секс и быстро пришедшее решение жить вместе – все это сейчас вихрем кружилось в похмельной голове. Слова Тома о том, что от добра добра не ищут, что Джареду повезло, а тот сам отталкивает свое счастье, грызли изнутри. Дженсен сопел во сне и терся щекой о его бок, Джаред смотрел на него и страдал. Поняв, что дольше думать об этом не в состоянии, он снова поднялся. На часах была половина шестого утра, до звонка будильника оставалось сорок пять минут, но Джаред решил не ждать. Он оделся, написал Дженсену записку и ушел на работу. Томми опаздывал. Вернее, он-то как раз должен был прийти вовремя, но болтающийся на стройке Джаред уже скучал в одиночестве. Уэллинг появился словно солнце над горизонтом – сияющий, довольный и свежий. - Присунул? – угрюмо осведомился Джаред, получив за свое хамство легкий (насколько он мог быть у Уэллинга) удар в живот. - Будь джентльменом, - напутствовал его довольный Том. – Но да. Присунул и не раз! - Поздравляю, - буркнул Падалеки. – Завидую. - У-у-у, - присвистнул Том. – Кое-кто не трахался. - Твоими же стараниями, - заявил Падалеки. – Ты же дал мне вчера этот совет! Брови Тома сошлись в одну косую линию. - Я? Братан, ты мастер переводить вину, - рассмеялся он. – Ок, так что случилось? - То, что теперь я точно не знаю, как он ко мне относится. И да, я решил проверить. - Дрочишь? - Как подросток. – Джаред опустил голову. – С ним рядом жить и не возбуждаться – нереально. Все время его хочу. - Братан, я не знаю, как помочь. Дрочить тебе я точно не буду, - настроение Тома невозможно было испортить. – Одно скажу – взялся, так держись до конца. Будь мужиком! - Угу, - снова насупился Падалеки. – Вот прямо сейчас и начну. Но начать ему удалось только работу – прозвучал гудок сирены, и Джаред с Томом, прихватив инструменты, отправились на свой участок. - Эклз, да куда ты смотришь?! – забушевал Фредо, прервав съемку. – Что с лицом, котик? Что с твоим лицом? - Оно на месте! – рявкнул Дженсен, настроение которого с самого утра катилось вниз. Идиот Падалеки смылся на работу , оставив его без секса и даже без минета. Вкупе с его вчерашним поведением это выглядело очень странно. - Оно-то да! – орал Фредо. – А тебя за ним нет. Где ты витаешь? Что с тобой снова случилось? - Пиздец! – закричав так, что фотограф заткнулся, Дженсен сразу поник. – Снимай давай, я тут до ночи сидеть не буду. Он повернулся к Фредо спиной, выпятил зад, отставил ногу чуть в сторону и приспустил джинсы ниже копчика. Он, конечно же, рекламировал сами джинсы, но без красивый жопы их было не продать. Это Дженсена и угнетало. С появлением Джареда в его жизни все, что было раньше: быстрые связи, поверхностные увлечения, работа, в которой важно было только его лицо и тело, а не охуенно богатый внутренний мир, - стало казаться ничтожным. Да рядом с Джаредом все казалось ничтожным, хотя бы из-за его габаритов. Но Дженсен чувствовал, что все изменилось. Одно его цепляло: быть может, именно это и привлекло Джареда? Та легкость, с которой Дженсен дал ему в первый раз, ненапряжные отношения, жаркий секс. Верить в то, что его Джаред тоже оказался падким до простого, Дженсену не хотелось, но червячок сомнения поселился в его душе. И то, что Падалеки уже почти сутки не тянулся к нему своими загребущими руками, настораживало. - Блядь, Эклз, да спустись ты на землю! – впился в его размышления противный голос Фредо. – Что с лицом? - Снимай, блядь, жопу, уж ее-то не унесет! – не остался в долгу Дженсен. - Так… Фредо вышел из-за камеры, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на Эклза. - Тебя снова не ебут? Помнится, ты таким уже был. Как раз до встречи со своим супер-ебарем. Что на этот раз? Или твой Пада-жеребец уже не может тебя удовлетворить? Пока Фредо говорил, Дженсен смурнел все больше и больше. Его друг и давний коллега словно в воду смотрел, с идеальной точностью попав в центр проблем Эклза. - Тебя-то это касается? - Меня ты касаешься, Эклз, когда уже ты поймешь? Ты сучка и заноза, но я тебя люблю и хочу, чтобы все было хорошо. Это подкупило Дженсена. Ему и так давно хотелось высказать свои проблемы, а Фредо… Фредо был своим, он смог бы понять и посочувствовать. И Дженсен единым махом выложил ему все, что его гнело. - Чудны дела твои, Господи, - Фредо вытер вспотевший лоб. – Ох, Дженни-бой, мне и сказать нечего. Не буду лезть в ваши дела душевные, но вот с тем, что он тебя не трахнул, надо разобраться. Если это повторится, то подумай тогда, может, он вообще тебе изменяет? Дженсен открыл в злом удивлении рот, но Фредо перебил его невысказанные протесты. - Да, я знаю, что ты неотразим и просто подарок, но просто подумай. Если он откажет тебе и сегодня, тогда начинай подозревать. Дженсен даже возражать не стал, развернулся к Фредо задом, показав, что разговор окончен, а фотограф продолжил съемку. Знал бы он, что его слова задели Эклза за живое, тут же взял бы их назад. - А как проверить, что он изменяет? – напоследок спросил Дженсен. - Он не хочет секса – это главный признак, - ответил Фредо, даже не подозревающий, к чему приведет его ответ. Дженсен тщательно подготовился к возвращению Джареда с работы. Уставшего Падалеки ждала горячая ванна, сытный ужин и страстный Дженсен, решивший не утруждать свое прекрасное тело ворохом одежды. Он встретил Джареда в одних тонких домашних брюках, державшихся на его бедрах на одном честном слове и тонких завязках. Но Дженсен не учел одного – что Джаред тоже приготовился к своему возвращению. Делал он это вдумчиво и со знанием, его член безжизненно прижимался к бедру трусами, а яйца едва не позвякивали от пустоты. Том только вздыхал, видя, как друг смывается от дела в туалете, чтобы подрочить. - Ты голоден? – обворожительно улыбнулся Дженсен. Джаред устало улыбнулся в ответ. - Как демонский черт! Или чертовский демон, не могу выбрать. - Тогда мой руки, я накрываю. Джаред кивнул и скрылся в ванной. Задержался он там подольше, пытаясь проверить, не встанет ли утомленный четырьмя дневными дрочками член, но тот повис и словно умолял Джареда не мучить его сегодня еще раз. Это Джареда успокоило и он вернулся к Дженсену с поднявшимся настроением. - Это чертовски вкусно, - отвалился Джаред от стола спустя минут сорок. – Это чертовски невероятно вкусно! Сам готовил? Дженсен склонил набок голову, своим видом показывая, что не оценил шутку. - Может, хочешь принять ванну? Я сделаю тебе массаж… - Отличная идея! – поддержал Падалеки. – С удовольствием! Это действительно было удовольствием – лежать в горячей ароматной воде, чувствовать, как руки Дженсена разминают комки, в которые превратились мышцы за день работы, и просто кайфовать. В другое время Джаред бы уже давно затащил Дженсена в ванну, подняв фонтан брызг, и тискал бы его, покусывал ухо и гладил везде, куда дотянется. Но сейчас, не делая этого, он был даже больше доволен, просто получая свою порцию ласки и заботы. Дженсен же старался изо всех сил. Он уже успел хорошо изучить тело Джареда, знаючи нажимал на самые отзывчивые точки, гладил и старательно заводил, но… Все было зря. Предмет эклзовского обожания болтался под водой без дела и выглядел сейчас не внушительно, а просто мило. Джаред потихоньку засыпал, убаюканный руками Дженсена и тихим плеском воды, а это не входило в планы Эклза на вечер. - Джаред! – не выдержал он. – Что происходит? - А? – Джаред открыл уже слипающиеся глаза и посмотрел на Дженсена с недоумением. – Что? - Что происходит? – повторил Дженсен, чувствуя, как закипает внутри злость. – Ты будешь меня трахать? - О, прости, дорогой, - зевнув, ответил Джаред. – Я сегодня ни на что не годен. Пойдем спать, а? Дженсен не нашелся, что ответить на это, швырнул в Падалеки мыльной губкой и вышел из ванной. Весь его вид, даже со спины, выражал гнев и презрение. Джаред поник. Как бы он хотел сейчас догнать Дженсена, повалить на кровать и зацеловать до распухших губ и помутневших глаз, а потом – трахнуть, медленно, глубоко и нежно. Но дело оставалось на первом месте. Сначала Эклз должен доказать свои чувства. Джареду снова пришлось проснуться рано, чтобы тайком избавиться от утренней эрекции. Член долго не сдавался, словно намекая хозяину, что ему надоели его руки и он хочет в тугую задницу Дженсена. Но Джаред был упорным и не сдался, пока не кончил – лениво и вяло. Вернувшись в кровать, он снова приобнял Дженсена и легко поцеловал во взъерошенную макушку, а тот прижался всем телом и забормотал во сне: «Джаред, Джаред», потерся стояком о его бедро. Джареду же было стыдно и грустно. Зная страстность Дженсена, он мог предположить, как плохо тому сейчас приходится, но все равно не передумал сдаваться. Дженсен же терся об него, все сильнее и быстрее, пока, как подросток, ей-богу, не спустил в штаны. - Бедный мой, - прошептал Джаред и прижал его ближе. – Как же ты мучаешься. - Джаред, - снова произнес во сне Дженсен, а сердце Джареда облилось кровью. Проснувшись, Дженсен удивленно посмотрел на пятно в своих штанах, потом на Джареда, одарив его своим коронным гневным взглядом, но ничего не сказал. Джаред только развел руками. Эклз собрался со скоростью кометы и вылетел из дома даже раньше Джареда, оставив того наедине со стыдом и виной. День не задался. Не задалась и вся неделя. На третий день Дженсен бросил свои попытки растормошить вечно вялый член Джареда, а сам Джаред темнел и смурнел от гадких чувств, пожирающих его. Они с Дженсеном говорили все реже, зато чаще ругались, а потом отводили душу, обсуждая друг друга с друзьями. Томми поджимал губы и уговаривал Джареда передумать. Фредо морщился и молчал, но по нему было видно, о чем он думает. Наобсуждавшись вдоволь, Дженсен и Джаред возвращались домой, где уже не разговаривали друг с другом. Первым не выдержал Дженсен. Одним из вечеров он усадил Падалеки на диван и статуей Фемиды возвысился над ним. - Что происходит, Джаред? - О чем ты? – ненатурально удивился тот. - О том, что ты перестал меня трахать! – взъярился Дженсен. – У тебя еще кто-то есть? Падалеки, ответь честно, я заебался играть в дурацкие игры! Джаред опешил. Уж такого вывода из своего поведения он от Дженсена точно не ожидал. - Ты что? Ты… Что? Кто? У меня никого нет кроме тебя! Дженсен, как ты додумался-то до такого? - А что еще я должен был решить? – жалкие Джаредовы оправдания еще сильнее разозлили Эклза. – Ты не трахаешь меня уже больше недели! Что все это значит, Падалеки? Джаред повесил голову, пытаясь быстро придумать правдоподобный ответ. - Понимаешь,.. – медленно начал он. – У меня не стоит. - Что? – с Дженсена мгновенно слетела злость и он сел рядом с Джаредом на диван. – У тебя – что? - Я импотент, - решительно заявил Падалеки. – У меня не стоит. - Боже, - Дженсен замер с приоткрытым ртом. – Ты?.. Нет, этого не может быть! - Может, - подтвердил Джаред. – И я пойму, если ты решишь меня бросить. Он замолчал, ожидая, что скажет Эклз. В эту минуту решалась судьба их отношений. Дженсен же поднялся и без лишних слов ушел в их спальню. Джаред понял, что это конец. Он едва успел подняться с дивана, решая, забрать вещи сейчас или позже и приютит ли его Том на эту ночь, как вернувшийся Дженсен больно запустил ему в чем-то в грудь. Это что-то звякнуло об пол, и Джаред наклонился, доставая это с пола. В его руках оказался флакон с «Астроглайдом». - Это что? – не понял Джаред. - Улика в доказательство твоего идиотизма. Дженсен толкнул его в грудь, заставляя снова сесть на диван. - Придурок, Падалеки, идиот, - продолжал он ругаться, снимая с себя одежду. – Как ты додумался до такого? Придурок! - Что?.. Дженсен, что? - То, идиотский ты бигфут, что ты навоображал себе кошмаров, а я едва не сделался в этом виноватым. Ничего. Сейчас будем доказывать тебе, что мужчина остается собой, даже когда у него не стоит. С этими словами Дженсен оседлал бедра Джареда и чуть приподнялся. - Мне похуй на твой член, Падалеки. Хотя нет, - поправил себя Дженсен. – Мне не похуй, но мне нужен в первую очередь ты. Но еще и секс. И тебе он нужен. Спорим, когда ты снова увидишь, как я кончаю, самоуверенность вернется? - Как? – все еще не понимал Джаред. - Да трахни ты меня, кусок дебила! Пальцами, Джаред, пальцами! Как тогда, помнишь? О, Боже, да, Джаред помнил. Он потом еще несколько дней спускал в кулак, вспоминая, как растягивалась вокруг его пальцев задница Дженсена, какой горячей и жадной она была. Джаред кончил бы в нее даже через пальцы. Ну, если бы был способен. Член, давно забивший на все старания хозяина возбудиться, чуть дернулся, и наблюдательный Эклз заметил это. - Вот видишь! – заликовал он. – Еще не все потеряно. Давай, Джаред, не тормози! Джаред, все еще не веря в происходящее, щедро вылил на пальцы смазку и провел ими между эклзовских ягодиц. Дженсен же, уперевшись левой рукой в спинку дивана, правой активно работал на своем члене, а едва почувствовал руку Джареда между своих бедер, выгнул шею назад и гортанно застонал, подталкивая Джареда к действиям. - Дженсен, Боже… - Не богохульствуй, - осадил тот. – И не отвлекайся! Джаред проглотил вставший в горле ком и указательным пальцем пощекотал анус Дженсена. - Да, вот так, - подбодрил Дженсен. – Твои пальцы, черт, Джаред, они охуенные, как ты весь. Давай, не тормози, растяни меня, хочу твои пальцы внутри, хочу кончить от них, залить тебя своей спермой. Он бормотал, подталкивая, заводя и поощряя Джареда, а тот, дыша все чаще и чаще, поддавался, крутил указательным пальцем в узком проходе, растягивал его. Дженсен дрочил и стонал, перемежая стоны грязными словечками, Джаред чувствовал, как от них начинают полыхать уши. Он и сам не был молчаливым в постели, но Эклз дал бы ему сто очков вперед. - Вот так! – выдохнул тот и сам опустился на выставленные вверх пальцы, а Джаред проклял все на свете, особенно член, вдруг решивший отомстить загонявшему его хозяину и снова безжизненно повисший, несмотря на старания Эклза. - Черт! Черт! – ругался Падалеки, а Дженсен не понял, что это ругательство, и вторил ему: - Да, Джаред, черт, - выгибался котом и крутил бедрами. Джаред же сгорал от невозможности засадить в уже смазанную до блеска и растянутую задницу. Джаред притянул Дженсена к себе, уткнулся носом в шею, вдыхая запах его пота и туалетной воды, замычал что-то невнятно. Дженсен вторил ему, стонал без остановки, то тише, то громче, когда пальцы Джареда проходились по простате, и дрочил все быстрее. - Джаред, Джаред, - крикнул он, и тут же на живот Падалеки брызнуло спермой. Дженсен обмяк, обхватил его за плечи и растекся поплывшим мороженым. Джаред с удовольствием умер бы сейчас от стыда и возбуждения, так и не нашедшего выхода, но Дженсен обнимал его так крепко, так доверчиво шептал что-то неразборчивое на ухо и целовал не как обычно – заводя и страстно, - а ласково и нежно. - Пойдем спать, - предложил он, смотря на Джареда кротко и нежно, и Падалеки кивнул. Они быстро приняли душ и свалились в кровать. Дженсен снова обнял Джареда, уже без намеков, без требований большего, позволил поцеловать себя и уснул, всю ночь не отпуская Джареда от себя. С этой ночи все изменилось. Джаред и хотел бы признаться, перестать мучить Дженсена и себя, но не смог. Ему нравился изменившийся Эклз, словно старую кожу сбросивший свой сучизм и запредельную похоть. Единственным знаком внимания к члену Джареда остался только ежеутренний поцелуй в головку – Дженсен все не мог избавиться от привычки разговаривать с Падалеки и его членом словно с двумя разными людьми. Зато сейчас Эклз стал таким милым, таким тихим, не требовал секса и кофе в постель, сдувал с Джареда пылинки и кормил каждый вечер вкусным ужином. Иногда Падалеки ловил в его глазах отблеск жалости, но это не обижало – Джаред же знал, что с его потенцией все в порядке. Теперь Дженсен позволял себя тискать и целовать мягко и ненастойчиво, вечером они не неслись в кровать, как голодные к холодильнику, а сидели у телевизора или смотрели старые фильмы, просто обнимались и дышали в унисон. Они даже решили сходить в театр, хотя потом оба предпочли забыть об этом стыде. Утомившийся на работе Джаред подло заснул, а Дженсену пришлось прикрывать ему рот, когда он храпел. Они сбежали в антракте и просто прогулялись по парку, поедая сладкую вату. Небольшая сахарная паутинка прилипла к носу Дженсена, и Джаред, осторожно оглянувшись вокруг, снял ее губами, а потом они стояли под фонарем на безлюдной аллее и целовались. Они были как настоящие влюбленные, даже без «как», они действительно вели себя отчаянно романтично. Джаред был счастлив как никогда. Даже Дженсен, казалось, успокоился, расцвел по-новому, а уж в глазах Джареда точно не было никого красивее и лучше Эклза. Джаред опасно расслабился. Он, конечно, как по часам спускал в унитаз или куда придется, честно положенные Дженсену порции спермы, руки привычно двигались на члене, перед глазами проплывали воспоминания о горячем сексе, но вот самому Дженсену от Джареда не перепадало ничего крепче поцелуев. Эклз не протестовал, и Джаред привык к тому, что его хитрость не разгадана. Однажды он вернулся с работы в середине дня. На их стройплощадке решили снять несколько сцен для боевика с Ченнингом Татумом в главной роли. Симпатичный актер, бегавший по площадке в грязной майке-алкоголичке и разводами мазута на лице, ненадолго задержал Джареда с Томом – посмотреть и то было интересно. Но друзья спустя полчаса однозначно решили, что они-то получше будут - «Что вообще все в нем находят?» - и отправились по домам. Джаред знал, что сегодня у Дженсена назначены съемки, вернуться он должен был поздно, поэтому Падалеки включил заветный и далеко запрятанный диск с единственной записью их с Дженсеном «парных выступлений», увеличил громкость и, облизнувшись, потянулся к уже вставшему члену. О, это был кайф: голый и затраханный Дженсен на экране, стонущий и подмахивающий, то и дело косящий своими блядскими глазами в камеру, такой соблазнительный, что руки сами тянулись подрочить. Джаред сгреб левой рукой мошонку, помассировал ее, а правой, сжатой некрепко в кулак, провел по стволу снизу вверх, потом снова вниз, открыл головку. Дженсен на экране, уже вошедший в раж, стонал все громче, Джаред дрочил в одном ритме с самим собой, двигавшимся в Дженсене на записи, и все было уже хорошо, оргазм был все ближе, пока за спиной не раздалось удивленное и шокированное: - Джаред? Тот обернулся, успев проклясть себя за то, что не проверил, один ли он в квартире, и поймал горящий взгляд Дженсена, направленный на крепкий член, зажатый в руке Джареда. - Какого хуя, Падалеки? – со слезой в голосе воскликнул Дженсен. – Что все это значит??? - Я все тебе объясню, - осторожно начал Джаред, но Эклз уже плевать хотел на его слова. В одно мгновение он оказался на коленях между ног Джареда, отбросил его руки и приник к еще сильней окрепшему члену, как к источнику всей жизни на земле. - Падалеки, ненавижу тебя, - признался Дженсен перед тем, как присосаться к истосковавшемуся по его рту члену. Джаред и сам сдался. Сколько можно было мучить его и себя, врать самому себе, что он обойдется одной «ручной работой», когда рядом, протяни руку и возьми, был самый шикарный парень, которого ему посчастливилось заполучить. - Дженсен, ох, Дженсен, - простонал Падалеки, но тот уже не обращал внимания. Он сосал и облизывал, терся щекой или пускал член за нее, гладил, забывшись, бедра Джареда, мягко массировал мошонку. - Дженсен, ох, Дженсен! – воскликнул напоследок Джаред и кончил в горячий и мокрый эклзовский рот. Дженсен проглотил, облизнулся и посмотрел на размякшего Джареда снизу вверх, но с такой злостью, что Падалеки прошибло холодом. - Прикалывался, значит? – Дженсен играл желваками, крылья носа раздувались от сдерживаемой злости. – Или что? - Проверял, - признался Джаред. - Что? - Любишь или нет, - окончательно сник Падалеки. - Идиот. И это было единственным словом, которым наградил его Эклз. С тех пор они не разговаривали. Вернее, не разговаривали Дженсен и Джаред, а вот болтовня, флирт и хвалебные оды члену Джареда Эклз возносил регулярно. Точно зная, чем отомстить побольнее, Дженсен не стал выгонять Джареда или уходить сам, не кричал и не скандалил, просто не разговаривал. Зато трахал регулярно. Джаред чувствовал, что внимание Дженсена к его члену преувеличено, но понимал – наказывают его за дело. - Дженсен… Джаред сдался на пятый день мести. Эклз выгнул ровную бровь, показательно равнодушным взглядом скользнул по Джареду, но промолчал. - Дженсен, - не сдавался тот. – Я не могу так больше. Ну, прости меня, я был неправ. - Был, - хрипло, словно с непривычки, ответил Дженсен. - Простишь? – с надеждой спросил Падалеки. – Я же люблю тебя! - Нет, - отрезал Дженсен. – Когда ты задумывал свою идиотскую шутку, ты обо мне подумал? Когда любят – так не издеваются. Да, мой славный? Последнее Эклз просюсюкал в ширинку Джареду, и его член вновь, как в первый раз, отреагировал на это мгновенной эрекцией. - Дженсен… - Что – Дженсен? Что – Дженсен? – вдруг взорвался тот. – О чем ты раньше думал? Джаред и не понял, что с ним случилось, но вид разозлившегося Эклза, его заполыхавших щек и загоревшихся глаз, разбудил в нем зверя. Он толкнул Дженсена к стене, раздвинул коленом ноги и поцеловал так, словно хотел высосать из него душу. Все, что накопилось в Джареде: злость, любовь, похоть – сейчас смешалось в одно. В одно огромное желание снова сделать Дженсена своим, насовсем и навсегда. Эклз посопротивлялся, конечно, но сдался позорно быстро и ответил на поцелуй с равной страстью. - Люблю-люблю-люблю, - как заведенный повторял Джаред, ненадолго отрываясь от губ Дженсена, целуя и прикусывая кожу на его шее, вылизывал ухо. – Затрахаю, Эклз, выебу так, что забудешь про все, понял меня? Чтоб никаких обид, сволочь ты рыжая, как же я скучал, гадина, как же я тебя люблю… Дженсен взвыл, трясущимися пальцами стянул с Джареда футболку и потянулся было к застежке джинсов, но Джаред сбросил его руки, поднял его над полом и потащил в спальню. - Молись, Эклз, я за себя не отвечаю! – предупредил Джаред и снова навалился на ерзавшего по покрывалу Дженсена. Это действительно было как в их первый раз. Джаред не мог удержаться, гладил и мял эклзовские бедра и задницу, вылизывал и кусал соски, тыкался еще скрытым под джинсами и трусами членом в его бедро. Дженсен тянулся к нему губами, не отпускал от себя, ласкал с тем же пылом, словно и сам не мог оторваться. Джаред стянул с него одежду и отшвырнул в угол, снова приник к уже обнаженному телу, клеймя его укусами и поцелуями. - Джаред, Джаред же! – бормотал Дженсен, толкая его голову вниз, к своему члену, но Падалеки не поддавался. Ему гораздо нужнее было снова почувствовать отзывчивость и податливость тела Дженсена к ласкам, насытиться им за недели воздержания, физического и морального. - Джа-а-аред, - заныл Эклз, и тот сдался. - Сейчас, сейчас, - успокоил Джаред, потянулся к их заветной тумбочке и достал флакончик смазки. – Стервозина ты ненасытная, Боже, Дженсен, как же я скучал, оттрахаю тебя, выть подо мной будешь, сволочь, люблю тебя… Джаред бормотал на одном дыхании, слова теряли окончания, но все было неважно. Эклза вело только от одного несокрушимого желания, которое всем телом излучал Джаред. - Давай же, давай! – подначивал он, но тут же взвыл коротко и замер, кусая губы и тихонько выдыхая. Джаредовские пальцы скользили в его заднице внутрь и наружу, растягивали широко, головка члена тупо тыкалась то в промежность, то в бедро с внутренней стороны. Дженсен поднял и развел ноги в почти шпагат, придержал их руками за колени и выставился настолько откровенно, что у Джареда зашкалил пульс. - Сука, - взвыл он, не глядя вылил на член смазку и ткнулся внутрь, сразу входя на всю длину. Дженсен забился под ним, но не от боли, а от накатившего девятым валом желания, показывал, что тоже хочет сразу и все, и принял это все сразу. - Глубже, глубже! – приказывал он, и Джаред толкался глубоко и сильно, раздвигал налившейся головкой тугие стенки, плыл от жара, что источал Эклз своим телом. Джаред встал на колени, подтянул Дженсена выше за бедра, ухватил за щиколотки и трахал размашисто и быстро, не в силах отвести взгляда от входящего в растянутый и покрасневший зад члена. Дженсен сжал ладонью свой член, даже не дрочил, просто держал, а каждый толчок Джареда заставлял его кулак двигаться по стволу. - Сука, не могу больше, - взвыл Дженсен, - кончай! Джаред склонился над ним, прижав его колени к груди, приподнялся на выпрямленных руках. Тело было прямым и напряженным, он пристально смотрел на лицо Дженсена, ловя каждую ужимку, каждое движение губ и глаз. Только бедра Джареда двигались в рваном ритме, член растягивал задницу, заставляя Дженсена глотать воздух ртом и задыхаться. Кровать ходила ходуном, спинка билась в стену, но оба мужчины на ней замерли, торопя свой оргазм. Джаред застыл, его член был в Дженсене так глубоко, что яйца плющились об ягодицы, и кончил, чувствуя, как капли спермы заполняют проход, чавкают на каждом вдохе. Еще крепкий член словно не хотел покидать горячую задницу, но Джаред вышел из Дженсена и отодвинулся, наблюдая как вытекает из припухшей дырки его сперма. - Джаред! – прикрикнул Эклз, которому до одурения хотелось кончить. - Сам, - приказал Джаред, наклонился над анусом Эклза и приник к нему губами, высасывая свое семя из его задницы. - Боже мой, черт-черт-черт! – Дженсена подбросило на кровати, едва он почувствовал губы Джареда между своих ягодиц, рука двигалась быстро и мелко прямо под головкой, пока Эклза не выгнуло снова, а между пальцев не показались первые капли спермы. Он не остановился, пока не выдоил себя до конца, и Джаред продолжал ласкать его языком, чувствуя сильную дрожь от оргазма, не отпускал, пока Дженсен не затих. - Все, Эклз, - с притворной угрозой прошептал Джаред, едва устроился на кровати и обнял Дженсена, - теперь ты точно попал. Никаких больше игр. Только мой, понял? Дженсен улыбнулся словно Чеширский кот, напившийся валерьянки, устроился у него под боком и кивнул, довольный. - Мое, - прошептал Джаред ему в макушку. - Угу, - мыкнул Дженсен и затих, засыпая. Ни Томми, ни Фредо не знали друг о друге, да и не стремились к этому. Хотя Фредо бы точно не отказался бы от созерцания такого великолепного экземпляра мужчины, как Уэллинг, но пока он о нем не знал - то и не страдал. К счастью, Томми даже не догадывался об этом. Одно объединяло друзей Джареда и Дженсена. Они в одно и то же время узнали о замысле парней. Только Уэллинг, услышав о том, как именно сделал свое предложение Джаред, закрыл уши руками и заставил друга поклясться, что он никогда больше не услышит рассказов про его член. Фредо же восторженно аплодировал, слушая сбивчивую историю счастливого до неприличия Дженсена, и просил повторить самые интересные моменты. - Прямо на члене? Эклз кивнул и неожиданно смутился. - Все у вас не по-человечески, - манерно закатил глаза Фредо. – Нормальные люди кольца в бокал шампанского кладут, а твой жеребец – на член. Ты хоть не подавился? - Нет, старый ты идиот. Взял и сразу надел на палец! - Боже, как романтично, - умилился Фредо. Дженсен тоже так думал. Вернее, сначала он недовольно бурчал, когда Джаред разбудил его ранним утром. Но, увидев поблескивающее золотом кольцо, которое придурок Падалеки умостил на головке вставшего члена и гордо демонстрировал взгляду невыспавшегося бойфренда, сразу же простил его. Хватит, наигрались. Пора им было взрослеть и открывать для себя новую жизнь. Тихую, спокойную семейную жизнь. Хотя за первые два определения Дженсен бы не поручился.