Позволь мне тебя укусить

(За четыре часа до появления Виктории возле дома Каулитцев, о чём говорилось в третьей главе) Тусклый, затравленный свет сочился из небольшого оконца с мелкой решёткой. Его как будто захватили в плен в невероятно тонкие и длинные цилиндры, упиравшиеся в металлический и кое-где даже ржавый пол. Пыль, размеренно витавшая в воздухе, светилась, отражая серебристые блики, извивалась и принимала словно даже благородный вид, сравнимый с мельчайшими частичками драгоценных камней. Свет играл воздухом, ласкал его, а тот весело и игриво отвечал бледно-жёлтым лучам на эти сомнительные ласки, которые были обманом, дабы заключить его и эти самые «драгоценные» частицы в ловушку. Но свет был бессилен, а цилиндрическая тюрьма охватывала только его… В помещении, абстрагированном от внешнего мира, витал спёртый запах страха, отчаяния и гнили. Здесь всё было во власти угнетающих, матовых, серых тонов. Куда ни глянь, тускло сверкала ледяная сталь. Цепи, казалось, всех размеров и длин беспорядочно валялись на полу или скрепляли собой арматуру, сковывали тела… Живые и мёртвые. На жуткой аппаратуре, что была расставлена вдоль одной из стен, выстроившись в один ряд, немо застыла глухая боль. Но сегодня этим кускам железа не суждено было впитать её новую порцию. После нападения Виктория сильно ослабла, и на особые изощрения не было уже никакого терпения. Была лишь жажда, переходившая в терзающую её агонию и заставляющая дрожать всем телом, а желание просто вобрать заветную алую жидкость, насытиться - было единовластной доминантой. Однако, нечто непонятное заставляло её останавливаться, глядя на источники наслаждения, бродившие по городу, нечто, что она ещё смутно понимала… В этом городе застрял тот, к кому она питала весьма неоднозначные чувства, и поэтому она не могла так просто шалить на улицах N. Приходилось сдерживаться. Даже тогда, в лесу, что-то щёлкнуло у неё в мозгу и заставило остановиться, сохранить Биллу жизнь… «Люди – это не просто наша пища, сосуды крови, - говорил отец Виктории Аластар, когда та была ещё ребёнком, - а некоторым из них, дитя моё, суждено от рождения стать подобным нам». Тогда это не укладывалось в её голове, потом она обратила нескольких… Но этим проступком только вызвала гнев старика. Теперь же Виктория наконец осознала, что он имел ввиду. Но в данную секунду всё уже могло лететь к чертям. Виктория отперла громоздкую и скрипящую железную дверь и окинула взглядом связанных людишек. Её охватило ощущение власти. Упоительной власти, сосредоточенной в руках тирана, лишённого всякой жалости и сострадания. *** Стоны наслаждения метались по комнате, охватываемые царящей вокруг паникой. Она впивалась жарким поцелуем в дрожащие мужские губы, впитывалась в искажённые лица и проскальзывала по сосудам в разрывающиеся и тревожно бьющиеся сердца. Они бились… бились, пока могли, а потом замирали, ведь с каждым новым ударом кровь наполняла их всё меньше и меньше… Обескровив очередное тело, Виктория откинула в сторону бездыханного лейтенанта и решила вырваться из сладостного, кровавого водоворота. Сейчас она удовлетворённо и медленно прохаживалась мимо тел, любуясь на них и внимая каждую их эмоцию. Её лицо было испачкано кровью, которая отягощала ниспадающие чёрные волосы, стекала по шее, плечам, пропитывала платье. Остановившись, наконец, перед своим самым главным трофеем, Виктория облизнулась и посмотрела на Тома: - Боишься, малыш? – спросила она и невесомо прошлась вдоль артерии языком, впитывая аромат её обладателя. Ответ она, разумеется, знала. Это ведь сам Томас Каулитц! Будучи намертво прикованным, находясь буквально на самом дне, он пытался показать своё превосходство, непокорность, а во взгляде читалось презрение. За это Виктории и нравился Том: он был даже слишком гордым. Это качество она заметила в обоих близнецах, но… у каждого была своя гордость. - Ты меня не убьёшь, я знаю, - плюнул он Виктории. - Я могу сделать кое-что и похуже… - сладко пропела она, а в её глазах проснулся недобрый огонёк. - Но не делаешь, - фыркнул Том. - А хочешь, я тебя прямо сейчас освобожу? – Виктория, оживившись, отстранилась от Тома. - И в чём подвох? – парню, конечно, надоело его положение, укусы ни на мгновение не переставали саднить, а тело затекло и казалось одной сплошной раной, но он не знал, чего можно было ожидать от существа, неоднократно пившего его кровь. - Его нет. Ты всего лишь изменишься, ты станешь больше, чем обычным человеком… - Что ты со мной сделаешь? – Том перебил Викторию, повысив голос. - Ты согласен? – отчеканила Виктория. Её уже начало порядком раздражать поведение парня. Спустя минуту молчания Том произнёс уже переменившимся, твёрдым голосом без того презрения и ненависти, что были раньше: - Да.