Кинковый мальчик и феминистка

       Наутро от вечернего маскарада не осталось и следа. Глядя на себя в зеркало, ЁльЁн снова видела обычные круги под глазами и бессмысленность дней во взгляде. Ей даже не хотелось ничего хотеть. Она знала, что на выходных у нее много дел, к которым, помимо всего прочего, прибавилась необходимость приготовить что-то на двоих. Мысленно она дала себе установку, что сегодня сделает как можно больше, чтобы в воскресенье была возможность немного поиграть на гитаре. Она уже больше недели ее в руки не брала и чувствовала не понятно перед кем вину за это. — О, эта непродуктивная эпоха длинной в выходные.        Пак уже раскладывала на кровати украшения Бёна, (футболку, пусть она и была чистой, она сразу кинула в пакет со стиркой), когда мелодичные гитарные переборы какого-то кавера на какую-то популярную песню прервались раздражающим оповещением одного из месенджеров. ЁльЁн вздохнула. Взглянув на экран, она обнаружила, что сообщение не от старосты или Чихо, а от Бёна. Палец дернулся, прежде чем открыть диалог с единственным сообщением.       «Проснулась? Я уже кушать хочу» — Наглость второе счастье, — возмутилась Пак.        «Проснулась, но, к твоему сожалению, еще даже не ходила за продуктами»        «Печаль»        «Напиши, как вернешься»        «Тебе чек и браслеты в комнату занести?»        «Я сам на кухню приду»       «Я в своем крыле готовить буду»        «Ок»        Пак еще пару минуть бездумно смотрела в экран, пока тот не погас. — Может, стоило его попросить скинуть фоточку себя в платье? — спросила ЁльЁн у лампочки на потолке. Но лампочка молчала, а совесть агрессивно уверяла, что нет, не стоило. -Какой же ты мерзкий, низкий и извращенный человек, ЁльЁн, — усмехнулась она и покачала головой, уже опустив взгляд в пол. — Все равно ведь увидишь его на фестивале через неделю.        С этими словами она поднялась с кровати к шкафу и сменила домашнюю старую черную толстовку на уличную толстовку поновее. Расчесавшись, собрав непослушные волосы в неаккуратный хвост и надев очки, она вышла в магазин. Никаких знакомых ей не встретилось, потому на все ушло от силы полчаса.        Переодевшись обратно в общажное, но уже не снимая очки, она захватила три пакета (с продуктами, с кастрюлями и с браслетами), и направилась в сложное путешествие до кухни, очень надеясь, что возвращаться за чем-нибудь опрометчиво забытым ей не придется.        После вчерашнего бала даже после полудня на кухне еще никого не было, и это, несомненно, радовало Пак. Обычно, когда кто-то находился в комнате, когда она готовит, все валилось из рук. И ее крайне удивляло, что сегодня, только за то время, пока она нарезала овощи, нож несколько раз выскользнул из пальцев. Она не понимала, было ли дело в том, что она готовит в этот раз не только для себя, или же она вчера все-таки немного простыла. Тыльной стороной ладони ЁльЁн коснулась поочередно своего лба и щеки, сравнивая температуру. Лоб показался ей ледяным. Пак пожала плечами и закинула овощи в кастрюлю. В заднем кармане завибрировал телефон.        «Ты где?»       Девушка взглянула на имя отправителя, чтобы знать, стоит ли ей соврать. Бён Бэкхён. Пак вздохнула, радуясь, что уже почти закончила с готовкой, и написала краткое «На кухне» в ответ. — Просил же написать, как вернешься, — пробормотал вошедший через пару минут Бён. Звучал он скорее устало, чем недовольно. ЁльЁн, не видя его, от неожиданности чуть не перевернула кастрюлю.  — Не хотела тебя отвлекать, — сказала она, обернувшись. — Я бы, может, помог немного, — он покачал головой, втайне радуясь, что Пак обернулась уже тогда, когда он смог совладать со своими эмоциями и спрятать улыбку умиления, озарившую его лицо, когда ЁльЁн, испугавшись, подпрыгнула. — Это бы не исполняло условий договора, — девушка подняла указательный палец. Ее взгляд уже скользил по домашней одежде Бёна. Особенно контрастной со вчерашним костюмом. И даже если она уже и видела его в таком виде несколько раз, внутри все еще появлялось непонятное тепло, как когда она видела котенка в одеяле. — А ты очень честная, я посмотрю, — парень уселся за стол, уложив свою голову на сложенные руки и глядя на ЁльЁн. — Разве я когда-то давала повод в этом усомниться? — фыркнула Пак, садясь на соседний стул. Она периодически поглядывала в сторону конфорок, надеясь, что, в случае чего, успеет до того, как что-то выкипит, чтобы потом не мыть плиту. — Конкретно ты — нет, — Бён зевнул, — большая часть человечества — да. — Говоришь так, будто бы знаком с тремя миллиардами, — она закатила глаза. — Говоришь так, будто бы оптимистка, — парень не остался в долгу. — Один-один, чертёнок. Но я хотя бы пытаюсь, — Пак подошла к плите и глубокомысленно посмотрела в кастрюлю с супом. Определить, когда блюдо уже готово, самое сложное в готовке, как считала ЁльЁн. Бён пока размышлял над тем, насколько ему понравилось подобное обращение со стороны Пак. Девушка хотела было снова назвать его так, но в последний момент смутилась, позвала по имени и еще сильнее смутилась. — Бэкхён, — парень поднял голову. — Как думаешь, оно уже готово?        Он поднялся из-за стола и столь же глубокомысленно, как и ЁльЁн минутой ранее, посмотрел в кастрюлю. — Попробовать надо, — заключил он.        Пак без задней мысли протянула ему ложку с супом. Уже когда Бён аккуратно подул на нее и так же аккуратно, чтобы не обжечься, отпил немного бульона, не забирая ложку из рук девушки, она поняла, что совершила ошибку, опасную для собственной психики. ЁльЁн очень надеялась, что эстет внутри нее вскоре успокоится и не будет так реагировать на столь незначительные детали.        Не распробовав в первый раз, парень потянулся за остатками супа на ложке, и в этот момент, синхронно с Пак, вздрогнул от громогласного оклика. — Пак ЁльЁн! Ты почему трубку не берешь?! — Кёнсу… — произнесла девушка оборачиваясь ко входу. Ложка, которую она держала в руке, все еще была во рту у Бёна. Спустя несколько секунд ее пришлось отпустить, чтобы не дай бог не травмировать идеальные зубы, на которых еще вчера красовались вампирские клыки. Руки Кёнсу заключили Пак в настойчивые объятья, смыкаясь на талии, а губы уткнулись в нежную кожу на шее, заставляя еще раз вздрогнуть.        Бён неосознанно сделал шаг назад. — Ты готовила? Почему так много? Обычно ты готовишь гораздо меньше, — ладони Кёнсу теперь лежали на щеках ЁльЁн. — Проспорила вот этому молодому человеку, — Пак кивнула в сторону Бэкхёна.        ЁльЁн показалось, что только сейчас до Кёнсу дошло, что на кухне был кто-то еще. Бён наконец отложил ложку на край стола и миролюбиво помахал ручкой. — Бён Бэкхён, — представился он. — Наслышана, — скорее незаинтересованно, нежели холодно, ответила Кёнсу, возвращая свое внимание Пак и игнорируя протянутую Бэкхёном ладонь. Он не растерялся и выключил уже поднятой рукой конфорку. — Ты когда вернулась? — спросила ЁльЁн, проводя ладонью по темным и немного вьющимся волосам Кёнсу. -Несколько часов назад, — промурлыкала девушка, ластясь к руке Пак. — Хотя бы отдохнула с дороги, глупая, — пожурила ее ЁльЁн, мягко улыбнувшись, и снова заключила в объятья, прижимая к себе. — Попытайся не оставить половину своего макияжа на моей толстовке, пожалуйста. — Я хотела тебя поскорее увидеть, — отстранившись, широко улыбнулась Кёнсу, заправив прядь густых волос за украшенное разнообразным пирсингом ухо. Её густо накрашенные глаза с накладными ресницами на мгновенье превратились в полумесяцы. — Скучала? — Пак коснулась губами лба девушки. — Естественно, — она потянула ЁльЁн к столу и усадила на стул, на котором не так давно сидел Бён, обвивая руками со спины и утыкаясь носом в макушку. — Я тоже, — Пак без малейшего сопротивления поддавалась девушке. — Как там госпожа До? — Маменька грустит, бабушка что-то совсем плоха стала. Я ей, как человек прошедший курсы медсестер, говорю, что это все из-за простуды. В ее возрасте даже легкая простуда не легко проходит. Но маменька все равно очень сильно переживает. Я больше сил тратила, чтобы ее успокоить, нежели чтоб помочь с бабушкой. — Тяжелая ситуация, — покачала головой ЁльЁн. — Не то слово. Еще и тебе не могла позвонить.        Пак тихо рассмеялась. Кёнсу к ней присоединилась.        Бён неуверенно переступил с ноги на ногу. Уже несколько минут он не находил себе места, переводя взгляд с Пак на Кёнсу и обратно. ЁльЁн бросила несколько взглядов в его сторону, но когда ее усадили на стул, это уже физически не представлялось возможным. Бён сейчас видел только затылок Пак. И то не очень хорошо. Зато ему открывался прекрасный вид на вызывающе одетую Кёнсу. Обтягивающие черные брюки с кожаными вставками, такая же черная рубашка с имитацией корсета и широкими рукавами и, то, что было абсолютно всегда неизменным в ее образе, туфли на пятнадцатисантиметровой платформе. До Кёнсу и высоченные каблуки на постоянной основе уже даже для учащихся филологического факультета, на котором она не числилась, но на который как к себе домой захаживала, стали синонимами. И даже в них она была чуть ниже ЁльЁн.       До и Пак, сколько Бён помнил, вели себя вот так, совершенно не брезгуя физическим контактом, но впервые ему представилась возможность наблюдать за этим со столь близкого расстояния. Обычно он находился как минимум в другой части аудитории и не мог слышать еще и их разговоры. Столь интересный опыт казался ему в достаточной мере смущающим, чтобы быстро сообразить, как себя вести. И к тому же постоянно сбивала мысль, что даже очень близкие подруги себя так редко ведут.       Лучшее, что он смог придумать, это промямлить, что он за кастрюлей и направиться к выходу. — Пакет свой не забудь! — окликнула его Пак.        Он чуть было не переспросил, какой пакет, но увидел, что ЁльЁн указывает на него тапочком.        Забрав свои браслеты и ботинки, что тоже были в пакете, он ушел, ощущая странное разочарование и немного обиду. До к нему отнеслась так, будто бы он был на кухне лишним, хотя она даже не жила в общежитии. — С каких пор ты с ним общаешься? — спросила Кёнсу, как только в коридоре перестали слышаться шаги Бёна. — С позавчера. И, вполне возможно, что на этом супе, — она кивнула в сторону плиты, — наше общение прекратится. — Мне кажется, или я слышу разочарование в твоей интонации? — усмехнулась До, присев напротив ЁльЁн. — Кажется, — фыркнула Пак, отворачиваясь. — Да брось. Я что ли не видела, как ты на него на переменах засматриваешься? — указательным пальцем она развернула ЁльЁн за подбородок снова лицом к себе. — И я помню, что для тебя «залипать» не всегда равно «хотеть общаться», но я также видела, как ты смотрела на него, когда кормила с ложки.        Пак понимала, что сейчас ее лицо залилось краской, но пыталась себя вести невозмутимо. — Ну Кёнсу-а, ты ведь не Лу, прекрати этот вздор. — ЁльЁн-а, именно потому, что я не Лу, прекратить стоит тебе, — она закинула ногу на ногу и облокотилась на стол, уперши кулак в скулу. — Я тебя знаю с первого класса старшей школы. Наверно, мне видно разницу.        Пак демонстративно закатила глаза. Они с До достаточно редко обсуждали кого-то, но сейчас подруга с таким усердием ее допрашивала, что ЁльЁн казалось, что она, с непривычки, слышит даже нотки раздражения в голосе Кёнсу, путая их с простой настойчивостью. — Я, кстати, была крайне удивлена, когда увидела вас вдвоем. Как так вышло? — По стечению обстоятельств, он был единственным, кто мог мне помочь, а это, — она снова кивнула на суп, — я возвращаю ему долг. — А он достаточно приличный способ выбрал, надо отдать ему должное. Решил издалека зайти мальчик, — До уважительно кивнула головой, заставив Пак рассмеяться. — Ну вот вечно ты так парней видишь. Не все ведь такие, как твой бывший. У человека вот завал с учебой, ему нужно питаться, а готовить некогда. Все логично и просто.        ЁльЁн стерла выступившую от смеха слезу. Она немного не понимала, почему после своей же шутки Кёнсу только усмехнулась. И то как-то невесело. Обычно и воспоминания о неудачной и абсурдной первой любви сами по себе вызывали у нее смех. — Что-то не так? — Да переживаю я за тебя. — С чего бы? — Может, он заметил, что ты, — она вовремя прикусила язык, чтобы не сказать «к нему не ровно дышишь», — периодически смотришь в его сторону, и решил попытать удачу. И не смотри на меня так, будто бы я говорю, что Земля плоская. Ты знаешь, что я имею ввиду. — Знаю, - девушка вздохнула. - Но теперь посмотри на меня. Не думаю, что у Бёна настолько низкая самооценка. — Во-первых, я тебя сейчас пну за то, что ты снова на себя наговариваешь. Ты прекрасна, — в подтверждение она взяла лицо Пак в свои руки и нежно поцеловала в левую щеку. — А во-вторых, ты не видела, как он на тебя смотрит, ЁльЁн-а.        Пак скептически приподняла бровь. — Я очень боюсь, что он может воспользоваться твоим внутренним эстетом для удовлетворения собственных желаний.        ЁльЁн приложила свой указательный палец к пухлым губам До. Та послушно замолчала, смотря своими большими глазами прямо в глаза Пак. — Кёнсу-а, хочешь я вмиг успокою все твои переживания? — шепнула она подруге уже на ухо.        Та чуть заметно кивнула. ЁльЁн продолжила, еще сильнее понизив голос. — У меня есть веские причины полагать, что он гей.        До ошарашено взглянула на подругу, которая уже снова откинулась на стул. — Шутишь? — Неа, — Пак покачала головой. — Подробнее рассказывать было бы очень неправильно с моей стороны, но поверь.        Кёнсу еще с секунду осмысливала полученную информацию, а потом разразилась хохотом. ЁльЁн физически почувствовала облегчение подруги, когда та, в порыве чувств забралась к Пак на колени и обвила руками ее шею. Как же все-таки подруга переживала за нее, подумалось ЁльЁн. Немного неловкое, но больше приятное чувство.        В этот момент на пороге кухни появился Бён с пустой кастрюлей. — Прошу прощения, я за супом, — зачем-то уточнил он.        Он был уверен, что девушки так увлечены общением, что вполне могут и не заметить его присутствия, но когда в его руках уже оказался половник, До, что было особенно неожиданно, окликнула его. — Бён, не хочешь с нами пообедать?        Даже ЁльЁн удивилась внезапному предложению подруги.        До, пока Бэкхён замялся, приблизилась к нему. На каблуках она была чуть выше его, потому Бёну понадобилось чуть поднять голову. Девушка искренне улыбалась. Она сделала еще шаг к парню. Он неосознанно вжался в кухонную столешницу, попытавшись отшагнуть. — Я бы с удовольствием, но дела делать нужно, — улыбнулся он в ответ, стараясь не выдать степень своей озадаченности изменением поведения девушки. — Да брось, что тебе десять минут дадут? — продолжала настаивать она. — Я и не голодный. Пока Пак готовила, я раменом перекусил уже. — Сорян, — ЁльЁн, сидя на стуле, сложила руки в жесте извинения.        До отступила. — Даже чай с нами не выпьешь? — кажется, она и вправду расстроилась. — Прости, — он сложил руки в том же жесте, что и Пак несколькими секундами назад. — Может в другой раз. — Кёнсу-а, Бён правда занят, — вмешалась ЁльЁн, зная, как сложно ее подруге отказать. — Давай он с нами в универе как-нибудь пообедает позже? — Даешь слово? — До в надежде посмотрела на Бёна.        Тот кивнул и улыбнулся. — Без проблем.        Он еле сдержал вопрос «Зачем оно тебе только?». — Отлично. Хотела просто кое в чем убедиться, — она подмигнула парню, уже получив легкий пинок от Пак в плечо.        Бён непонимающе нахмурился и посмотрел на ЁльЁн в поисках ответа. Выражение ее лица советовало не брать в голову. Он кивнул и снова посмотрел на До. — Давайте я вам что ли, раз уж у меня половник в руках, налью, — предложил он.        Кёнсу, не ожидавшая подобного жеста, растерялась. — Будем очень признательны, тарелки возле досточки, видишь? — воспользовалась Пак возможностью не подниматься со стула. — Да, вижу. — До, садись, а то я тебя еще оболью. В этой кухне толком не развернешься, — посоветовал Кёнсу Бён уже с полной тарелкой в руке.        Она послушно села. Бекхён поставил тарелки перед девушками и обворожительно улыбнулся. — Деньги за продукты я тебе в понедельник верну, — обратился он к ЁльЁн. — Без проблем.        Прихватив кастрюлю, уже почти в проходе он пожелал девушкам приятного аппетита. — Суп, кстати, вкусный. Спасибо, Пак.        ЁльЁн облегченно вздохнула, глядя Бёну вслед. — Не такой уж и вкусный, — скептически заметила Кёнсу, уже успев попробовать.        Пак в сердцах дала ей легкий подзатыльник. — Бён просто вежливый, в отличие от некоторых. — Или просто готовит еще хуже, — пожала плечами До, ничуть не обидевшись на подзатыльник. — Или так, — согласилась ЁльЁн.        После окончания трапезы Кёнсу помогла Пак донести все до комнаты и осталась смотреть фильм. ЁльЁн уверяла ее, что лучше бы она поспала после дороги, но та была непреклонна. Закончилось все тем, что фильм играл на фоне, а До, развалившись на кровати рядом с Пак, рассказывала разные мелочи, что произошли за время ее отсутствия. ЁльЁн слушала, не особо вникая (за что себя несколько раз отругала), и периодически поглядывала на учебники на столе. Пак посчитала, что сейчас важнее уделить внимание подруге. Когда они видела искреннюю улыбку на лице До, становилось немного легче. Пусть ЁльЁн объективно и понимала, что не заслужила подобного отношения.        Сколько они были знакомы, Пак все время казалось, что она не дружит в полную силу. И даже то, что она утешала Кёнсу, когда ее первый парень разбил ей сердце, и что, в итоге, это стало одной из главных предпосылок к их дружбе, произошло только из вежливости ЁльЁн. Ей всегда казалось, что людей нельзя бросать в беде. Она ощущала в себе долг помочь. Но не ощущала искреннего желания. Так бывало в жизни Пак чаще, чем ей хотелось бы. Намного чаще.        До прижалась к боку ЁльЁн. Без своих пугающих высотой каблуков, она казалась такой хрупкой. Пак приобняла ее. И хотя Кёнсу была на курс старше, она еще со времен старшей школы привыкла всячески липнуть к ЁльЁн, как к близкому человеку. Прикосновений же чужих, малознакомых или неприятных людей До предпочитала избегать. Пак не чувствовала необходимости в подобном со своей стороны, но ей было не сложно.        Часам к девяти Кёнсу нехотя отправилась к себе на квартиру. Пак села за учебники. Рабочего настроения не было совершенно. Она посмотрела на часы и перевела взгляд на гитару за кроватью. Вздохнув, Пак открыла книгу по домашнему чтению. Когда она уже почти дочитала главу, телефон разразился оповещением. ЁльЁн сказала себе, что сначала закончит работу, но через пару минут все равно потянулась за телефоном.        «Не хочешь прогуляться?»        Она перепроверила имя отправителя. Еще раз перечитала сообщение. И еще раз перепроверила отправителя. Там все еще красовалось имя Бён Бэкхёна.       «Ты с костюмом закончил?» — подумав с минуту, написала она.       «Завтра закончу. Я устал» — пришел немедленный ответ.       Пак посмотрела в окно, потом на учебники, а потом на экран телефона. Ночные прогулки она всегда любила, в целом. Да и объективно понимала, что вряд ли будет работать филологом. А завтра, в конце концов, было воскресенье. Можно было бы постараться прибраться быстрее.        «А давай. Собирайся» — забив на голос совести и поддавшись секундному желанию, написала она.       «Я готов. Жду тебя в холле на первом этаже»        Накинув куртку на домашнюю одежду, зашнуровав ботинки и напялив шапку, она поправила перед зеркалом очки и выбежала из комнаты.        Бён и вправду уже ждал ее, сидя на нижней ступеньке лестничного пролета. — Быстро ты, — удивился он. — Негоже заставлять людей ждать, — пожала она плечами. — С чего вдруг тебя на ночные прогулки потянуло?        Пак помогла Бэкхёну подняться. — У Чен-Чена личная жизнь намечается. Нет желания при этом присутствовать, — он придержал дверь общежития, пропуская ЁльЁн вперед. — Иу, — вырвалось у Пак. — Может все так далеко не зайдет, но не хочу ставить его в неловкое положение. Да и я действительно устал, — он сладко потянулся.        ЁльЁн усмехнулась, со спины не видя, что Бекхён тоже улыбается. — В парк? — уточнила она. — А куда еще?        По дороге Бён рассказывал, как замучался пришивать кружева, а Пак поделилась тем, что совершенно не помнит, о чем был фильм, который они смотрели с До.       Уже сидя у пруда в парке на лавочке они надолго замолчали, думая каждый о своем. Первым прервал ночную тишину Бэкхён. — Никогда не думал, что когда-либо тут буду сидеть с тобой, — сказал он, не поворачивая головы на ЁльЁн. — Аналогично. — Почему ты так просто относишься ко всему? Никак не пойму, — он поднял с земли камушек и бросил в воду. По поверхности пруда пошли круги. — Просто? Большинство, наоборот, говорит, что я все усложняю, — она откинула голову назад, глядя на редкую россыпь городских звезд. — Чен-Чен бы сказал, что ты ведешь себя опрометчиво. Какая девушка согласиться идти с малознакомым парнем среди ночи не понятно куда? — Если что, я тебя на полголовы выше. И просто знаю, что ты не такой человек и не придашь такому значения, — сказала она и усмехнулась. — Так уверенно говорю, будто бы мы с тобой хорошо друг друга знаем. — Думаешь, следовало бы? — Значение придать? — Пак задумчиво промычала. — Если бы я так думала, то сама бы сейчас тут не сидела, а писала бы в чатики, о том, что меня позвали ночью гулять, но я отказала, потому что не хочу показаться доступной. Или что там обычно люди в таких ситуациях делают?        Бён прыснул, снова откинувшись на спинку лавочки.       Пак понимает, что слишком разоткровенничалась, но буквально через мгновенье ей становиться абсолютно плевать. Всегда есть вероятность, что это последний их с Бёном разговор. Может он вообще, когда убедиться, что она никому не собирается про платья рассказывать, свалит на свое обычное место в ее жизни — красивое интерактивное украшение аудитории для смежных пар потока. — Ну, да, вроде, так и делают.        Еще с минуту они сидели в тишине. — Знаешь, я сейчас скажу очень пафосную фразу, но мне почему-то очень хочется эту мысль озвучить, — вдруг начал Бэкхён. — Валяй. — Я заблудился в погоне за собственной искренностью, наверное. Создав себе какой-то образ, комфортнее ведь его не рушить. Вроде и понимаешь, что фальшиво улыбаешься тому, чему обязывает собственноручно придуманный образ, но иногда я ловлю себя на мысли, что именно притворство делает нас счастливыми. — Ты удивишься, но я поняла, о чем ты. Только мне, наоборот, в последнее время кажется, что комфортнее свой образ все время рушить, чтоб люди к нему не привыкали. И принимали тебя таким, каким ты сам захочешь. Но тогда вопрос, что будет нами настоящими? — Думаешь, люди ищут себе пару, отчасти от того, чтобы было перед кем сохранять образ? — Я об этом не думала, но, наверное, соглашусь.        Впервые за разговор Бэкхён развернулся к ЁльЁн. — Мы с тобой такие диалоги ведем, будто бы персонажи заумного артхаусного фильма. — Твоя правда. У меня совсем нет ощущения, что происходящее реально. — А в этом что-то есть.        Пак поняла, что немного сползла вниз, и поставила руки на край лавочки, чтобы сесть ровнее. Ее рука легко коснулась руки Бёна. Она предпочла сделать вид, что не заметила. Ей не хотелось своим припадочным дерганьем рушить уютную атмосферу. Бэкхён или тоже не заметил, отвлекшись на пришедшее сообщение, или не придал подобной мелочи значения. — Мог бы и раньше предупредить. Я бы у Кая или Криса переночевал бы. А так метро уже закрыто. Надо написать Минсоку, спросить загулял ли сегодня его сосед. — Что случилось?        Вместо ответа Бён показал ей экран телефона. Последнее сообщение в переписке с контактом «Чен-Чен» гласило «Пожалуйста, можешь сегодня ночью не возвращаться. Очень прошу». А после стикер с умоляющим котенком. ЁльЁн никогда бы не подумала, что Чондэ использует подобные стикеры. — Личная жизнь все-таки зашла далеко, видимо. — Видимо. Мог бы и наперед подумать, козлина. Ладно, сам дурак. Не сложно ведь было предположить, чем все закончиться.        Бэкхён раздраженно вздохнул. Что удивительно, его рука все еще слегка касалась руки ЁльЁн. — Чувствую себя бездомным, — усмехнулся он.        Он еще раз вздохнул и поднялся. Пак неосознанно схватила его за рукав на той руке, которая секундой ранее лежала на лавочке рядом с ее собственной. — И куда ты? — спросила она. — Искать, где переночевать, — озвучил он вполне очевидный вывод.        Не обращая внимания на все тревожные сигналы, что подавал ее разум, ЁльЁн выпалила: — Можешь у меня остаться.        Глаза Бёна в неверии округлились. — Ты серьёзно? Если кто-то узнает, слухи ведь пойдут. Оно тебе надо? — Про меня не интересно слухи распускать.        Повисла звенящая тишина. — Ты уверена? — еще раз переспросил Бэкхён. — Да.        Пак так поразил тот факт, что в этот раз ее желание помочь было искренним, что она забила на здравый смысл. — Спасибо.        Спокойно пройдя мимо как всегда пустующего места коменданта, они смогли добраться до комнаты ЁльЁн никем не замеченные. Отдав Бёну один из своих пледов, она извинилась, что у нее нет еще одной простынки, поэтому Бэкхёну придется спать прямо на матрасе. Но тот отмахнулся, сказав, что, если бы не она, то, возможно, он бы вообще спал где-нибудь на полу.        Они не стали долго разговаривать, а сразу улеглись в кровати лицами к стене. Пак выключила лампу. — Еще раз огромное спасибо, — шепотом сказал Бён, когда комната погрузилась в темноту. — Спокойной ночи, Бэкхён, — таким же шепотом ответила ему Пак, стараясь скрыть неловкость. — Спокойной ночи.        И если после этого их короткого диалога Бён почти сразу уснул, (оно и понятно — человек целый день работал), то ЁльЁн еще долго крутилась. Необоснованное волнение не давало спать.       Пак не понимала, что происходит между ними с Бёном. Но, в итоге, решила, что это не имеет значения. Ей это не противно, а значит, пока это будет длиться, она будет принимать это как должное, чтобы потом не расстраиваться. Проверенная схема. Все герои книг так советуют. Так не будет, если что, больно. Тем более, что в Бён хороший человек и, на радость Лу, в него Пак действительно может влюбиться.        С этой тревожной мыслью ЁльЁн, наконец, и уснула.        Когда она проснулась на следующее утро, соседняя кровать уже пустовала, а аккуратно сложенный плед лежал возле давно остывшей подушки.