Три билборда Хэнка Андерсона

Ебаное пекло.

Знаете, что такое Техас? Техас - это ранчо и высокое небо, голубее ориентации парнишки, сидящего неподалеку от тебя за барной стойкой и пьяно моргающего в твою сторону двумя глазами. Техас - это барбекю, покрытое специями и подгоревшее до хрустящей корочки. Техас - это горы на севере и торчащие из потрескавшейся земли кактусы и агава на западе и развевающиеся на бельевой веревке безразмерные, как паруса, трусы черной матушки Клементины. Это надрывно плюющийся, как старый злой дед, перемолотым горячим воздухом вентилятор в 2039 году. Пока крупные города штата Техас жили в самом что ни на есть 2039 со всеми вытекающими последствиями, с андроидами, то есть, время за пределами развитых центров остановилось где-то между 2018 и 2028. К слову, о 2028. Это был отличный год для Хэнка Андерсона в Детройте и очень плохой для драгдилеров. За следующие несколько лет Хэнк перевидал столько наркоты, что тонны убийственных кристаллов и эффект, оказываемый ими на людей, по сей день снились ему в кошмарах. Теперь он был даже рад, что о неком красном льде на отшибе Техаса и не слышали, боже упаси. Тут, чтобы справляться с тяготами бытия, люди вечерком выходили на террасы и курили старый-добрый каннабис в кругу семьи, и Хэнк, в общем-то, совсем не возражал, что его сосед Томпсон заботливо выращивал травку прямо за невысоким забором рядом с перезревшим арахисом. Томпсон, конечно, не знал, что Андерсон коп, бывший коп, и это тоже Хэнка вполне устраивало. А еще Томпсон никогда не скупился на выпивку для него и вообще человек был хороший, а это в наше время бесценно! Не то, что он хороший, а что он в принципе человек. Андерсон не особенно любил людей, но все же больше, чем андроидов, которые, к огромному удовольствию Хэнка, за два года жизни в Техасе встречались ему не больше пяти раз, и те - проездом. Вся прелесть работы на заправочной станции заключалась в том, что никто не задерживался здесь надолго. Если и надоедали разговорами, то от силы минут пять, потом покупали бутылку колы и пачку сигарет и катились к чёртовой матери. Если бы кто-то спросил у Хэнка Андерсона, что же произошло с ним в 2035, он бы послал всех и каждого нахер с такими вопросами. В 2036 Детройт наводнили андроиды до критической отметки, они встречались на каждом шагу, внедрились во все области, город стал своеобразной уродской кибернетической колыбелью для них. Хэнк все ждал, когда же начнутся проблемы, когда сраные машины решат, что пришло время выселять людей нахуй с голубой планеты. Он знал, что этот день наступит. Вскоре проблемы начались. Тогда на Андерсона неиронично попытались повесить дела о так называемых "девиантах", как будто у него на лице не было написано, что собственных человеческих труностей хоть жопой жуй. Окунись в работу, приятель, как в самое увлекательное приключение в своей никчемной жизни! Работа лечит, старина! Да ладно, блять? В 2037 году Хэнк включил на полную громкость The Coasters - Down in Mexico, прибухнул от души и совершил неудачную попытку самоубийства, и был, к огромному своему сожалению, возвращен к жизни. Когда он очнулся, то узнал, что его реанимировал не нормальный доктор, не живая плоть и кровь, а андроид. Хэнк долго смеялся, и это стало последней каплей. В тот же год Андерсон загрузил кое-какие вещи и свою собаку в машину и навсегда покинул Детройт, двинувшись не только по карьерной лестнице, но и по карте Соединенных Штатов далеко вниз. Очень-очень далеко. В самую большую - несравнимо с матушкой Клементиной, конечно! - жаркую задницу Америки, прямиком в Техас. Хэнк продал дом в Детройте и деньги, вырученные с продажи, и все свои сбережения потратил на покупку небольшого одноэтажного здания, прилегающего к заправочной станции. В здании было всего две комнаты: в дальнюю он задвинул диван, чтобы спать, а остальное место обставил как небольшую забегаловку при заправке, где можно было выпить кофе. Повесил над дверью незамысловатую табличку "У Хэнка" и включал только ту музыку, которую хотел. Со временем через станцию вновь потекли люди. И, главное, не было никаких андроидов. Не сказать, что Хэнк был в восторге от того, что его зад складывался по форме стула за прилавком, но теперь у него появилась возможность прикинуться, что он обычный мужик без всяких драм за душой, и ему нравилось смотреть по новостям в маленьком телевизоре, как мир захватывают машины, но не быть непосредственным участником очередной дерьмокиберкатастрофы. Он больше не был самым молодым лейтенантом в Детройте, не был талантливым детективом, не был любящим семьянином, не был худшим отцом и мужем в мире, не был запойным алкоголиком, потому что на окраине Техаса пили все, даже малютка Джо, которому едва минуло семь. А может Джо просто был карликом? Этого Хэнк не знал и был счастлив в своем неведении. Техас был полон загадок. Одной из таких загадок были дальнобойщики и шлюхи. Раз в неделю, обычно по субботам, водители громадных продолговатых фур теснились на небольшой стоянке перед заправкой и радовали слух Андерсона звоном электронных деньжат. Временами их было так много, что приходилось вкалывать допоздна, и Томми в такие дни валился с ног. Томми был худощавым веснушчатым парнишкой из местных, он просто тащился от машин и сам набился к Хэнку в помощники, так что с некоторых пор с завидным пристрастием выполнял всю грязную работу. А Хэнк мог сидеть за прилавком и следить, как исчезали один за другим кофейные стаканчики, и слушать, как гудит кофемашина под неторопливые разговоры и отрывистый, как лай, смех водителей. Как только на заправке становилось шумно, подтягивались девчонки, самые разные: молоденькие и зрелые, в джинсовых шортах и коротких облегающих кожаных юбках, с высокими конскими хвостами и кудрявыми распущенными гривами, светленькие и темненькие, в серьгах, с туннелями, с блестками на лицах. Выпархивали маленькими группками или поодиночке они, как мотылькам и положено, ближе к ночи, и, что сказать, им здесь были несказанно рады. Хэнку вроде было и плевать, каждый вертелся по жизни как умел... но еще и как-то не по себе становилось, когда двое верзил сопровождали крохотную девчонку до фуры и открывали перед ней дверцу в салон, и та захлопывалась с щелчком за ними, как пасть. Зажигались фары и пронзали черноту трассы, а потом все трое соскальзывали в темноту. И ощущение было такое же, как при просмотре на Нэшионал Географик документалки про суперхищников. Мерзковатое. Хэнк нередко ловил себя на мысли, что было бы неплохо набросить хотя бы одной из этих девочек на голые плечи куртку. А еще отдавало удушливым запахом бензина и гулкой тишиной опустевшей трассы, когда девушки, которых Андерсон помнил в лицо, однажды вечером уезжали с кем-то и ни разу больше здесь не показывались. Хотелось думать, что все они встретили своего финансового магната Эдварда Льюиса и теперь у каждой было по пять собственных курток. Чтобы скоротать время ожидания, дамочки заходили в забегаловку при заправке и занимали круглые столики. Однажды Хэнк попытался угостить одну из девушек кофе, но та заулыбалась и заплатила за себя сама. Тем вечером она отказалась садиться к незнакомцу в машину и осталась с Хэнком. На много миль от заправочной станции никого не было. Хэнк даже негромко включил джаз. Денег за ту ночь она не взяла, но и не появлялась больше. В общем, ничего хорошего из этого предсказуемо не вышло. Хэнк пил три дня и чувствовал укол вины перед женой, которую не видел с 2035. Никаких продолжительных связей. Хэнк, в общем-то, разное повидал. Однажды махался пьяным с дальнобойщиком, чтобы защитить честь легкодоступной девицы. Полицейский в Хэнке никак не мог оставить его в покое и отдать бразды правления славному безмятежному похуизму. Андерсон честно пытался вытравить из себя всё, что связывало его с прошлым. Кстати, алкоголь лечил лучше работы, шах и мат, советчики хуевы. Но эффект от него был еще более кратковременным, если не считать веселые запойные недельки, которые кончались сверлящей болью в печенке и в голове. Что удивительно и очень по-человечески, страдать Хэнк не любил. Можно совершенно спокойно хотеть умереть, но не хотеть при этом болеть всем телом. Если подумать, тело - это всё, что у нас есть, верно? Даже заправка Хэнку не принадлежала, он просто удачно стал ее смотрителем. Недурно было бы уехать совсем далеко от людей и стать смотрителем, скажем, заповедника? Но в реальном мире романтики было намного меньше, чем людям хотелось. Вечером двадцать восьмого августа, на исходе лета, на заправочной станции было тихо. Ее медленно заливало предзакатными солнечными лучами. Бывший лейтенант Андерсон посиживал за прилавком и был занят чтением новостей и не слишком-то ждал гостей. Но тут через стекло, а оно было просто огромным, боковым зрением он уловил движение, как если бы кто-то тенью прошел между топливораздаточных колонок. А, Томми, ну конечно... Хэнк отмахнулся от видения, как от надоедливой мухи. Разве у Томми не выходной? Хэнк вскинул брови и повернулся к окну. По заправке ходил человек. Просто так у заправочной станции на краю Техаса никто не прогуливался, дамочки, если и ошивались, то не такими дохлыми вечерами, как этот, а если бы кто-то из местных решил повидаться с Андерсоном, то на двери уже звякнул бы колокольчик. - Ну что за? - пробурчал себе под нос Хэнк, приподнявшись со стула. Сумо поднял тяжелую голову. Андерсон всмотрелся. Темноволосый человек бродил по станции так, как никто по заправкам не гуляет. Видок у него был скорее аутичный, чем опасный, но оттого менее подозрительным нежданный гость не становился. Он мог быть путешественником, но у него не было за спиной рюкзака. Он мог быть бездомным, но Хэнк знал, на что они похожи, он их чуял за милю во всех смыслах. Бродягу можно было узнать по трем признакам: старое грязное тряпье, лицо с буйной растительностью, бренчащий пакет с бутылками. Могло быть что-то одно или все три, но этот человек, гуляющий по станции, не подходил ни под один пункт. Более того, видок у него был... ухоженный, что ли? Вполне себе обычный молодой парень в джинсах и рубашке, он скорее походил на сбежавшего породистого щенка, чем на дворнягу. Парень покачнулся и сел прямо у одной из колонок. Брови Андерсона вскинулись. Этот тип, он что, мать его, под чем-то? Хэнк хоть и отрицал свою заинтересованность, но исподлобья все же проследил, как темноволосый достал из кармана какую-то мелкую штуковину, задумчиво повертел её между пальцев и подкинул вверх. Солнце сделало бросок от поверхности. Это была монета. Она подлетела, словно в замедленной съемке, высоко-высоко вверх, устремившись к небу, а потом резко вжикнула вниз. От нее отлетело искрами солнце. И - бэмс! - монетка ребром встала на палец парня, закрутившись. У Хэнка всё внутри замерло: как он это сделал? Он видел, как монетка послушно вертится на пальце, а затем исчезает в ладони. Фокус был проигран с такой неожиданной легкостью, что Андерсон ощутил, как на тело навалилась тупая неподвижность. Будь этот тип под чем-то, он бы не смог... А потом темноволосый обернулся к Хэнку и так пристально посмотрел на него, что разом стало понятно - он знал, что за ним наблюдают, и знал давно. Тогда-то Хэнк и ощутил, что вентилятор не помогает, а только гоняет туда-сюда ссохшийся воздух. Захотелось опустить жалюзи, просто потому что было в этом темноволосом что-то нечеловеческое. Заливающий лицо оранжевый свет делал тени глубже, а внимательные глаза - чернее, и завивающаяся прядка волос не помогала ему казаться более живым. Андерсон разом вспомнил фильмы про вселяющихся в людей демонов, которые гениальное человечество наплодило в избытке, фильмы, романтизирующие оживших мертвяков и кровососов. С этим парнем было что-то не то. Лампа под потолком затрещала, моргнул незнакомец и мигнул свет в забегаловке, и Хэнку иррационально почудилось, что так неизвестный поздоровался с ним. Что, возраст дает о себе знать? Бредишь, Андерсон? На заправочную станцию вкатилась фура, ввалилась, как слон в посудную лавку, и нарушила образовавшийся между Хэнком и странным человеком с монеткой молчаливый секрет. Тяжеловесный водила выкатился из салона и прошествовал к двери под табличкой "У Хэнка". К тому моменту, как они закончили возню с терминалом и кофемашиной, темноволосый паренек пропал, будто его и не было. Хэнк потер глаза, подозвал Сумо, хлопнув по ноге, и решил, что нужно больше дышать свежим воздухом. Определенно. В субботу водители грузовиков начали подтягиваться к шести, а за ними и дамочки, жаждущие подзаработать. Сумо теснился под ногами набившихся в забегаловку шумных мужчин и женщин, тарахтела кофемашина и играла ненавязчивая музыка из старых колонок. Тогда-то, в толкотне, в мельтешении лиц, Андерсон снова увидел пацана. Тот стоял за круглым столиком далеко в углу и вид у него был какой-то рассеянный и расхристанный. Один из водил разговаривал с ним, наклонившись близко. Парень странно дернул челюстью, а водитель наклонился сильнее. Хэнк позволил себе недолго попялиться в их сторону. - Ну, приятель, как жизнь? - Милли перекрыл Хэнку обзор. Милли был одним из тех неплохих знакомых, который есть у каждого. Была у него, как у многих неплохих знакомых, одна раздражающая черта - появлялся он так же к месту, как несварение. - Как видишь, - бросил Хэнк и без энтузиазма пополнил содержимое кофемашины. - Знаешь, мы тут с Джой хотим... Милли обожал говорить о своей жене Джой, а Хэнк на удивление был не против. Чужое счастье отвлекало и занимало, если воспринимать его как отдельное явление и не сравнивать с собственным несчастьем. Но сейчас Хэнк только хмыкал и незаметно пытался взглядом ухватить парня с монеткой. Людей было много, так что неудивительно, что он просочился сюда, оставшись незамеченным. Да еще и тихий такой, странноватый. Может, и впрямь не все с головой в порядке? - Так что? - переспросил Милли. Люди немного разошлись, и Хэнк увидел, как странноватый пацан тронул пальцами свой рот. А потом запустил руку под столешницу и невозмутимо прилепил туда жвачку. - Чего? - гаркнул Хэнк неожиданно охуевшим голосом, обращаясь совсем не к Милли. - Я сказал, что мы с Джой хотим позвать тебя на ужин, - повторил Милли, но его голос был просто фоновым шумом. - Ты придешь? Подумать только, кровосос испортил столешницу. Хэнк старался не смотреть, как рука бородача ползет вниз по спине мальчишки. И оказался шлюшкой. - Да, Милли, я приду, - наконец ответил он и, поджав губы, побарабанил пальцами по прилавку. Когда парень с монеткой просочился на выход, колокольчик звякнул за ним и свет в забегаловке "У Хэнка" мигнул дважды.