То, что мы делаем лучше всего

Следующим вечером он чувствовал себя неловко. Неприятное ощущение. Чжумин не находил себе места и провёл весь день перечитывая старую переписку с Зеном и совсем забросив работу. Вечер только наступил, когда Зен появился в дверях его спальни. — Ты не хочешь… не хочешь заказать итальянской еды? — спросил он, и на секунду Чжумин замешкался, не зная, что ответить. — Зачем? — наконец спросил он в свою очередь. — Просто подумал, вдруг ты захочешь, — пробормотал Зен, закусив нижнюю губу, и Чжумина охватил внезапный порыв затащить его в комнату и посмотреть, что будет дальше. Однако он всё не решался что-нибудь сделать, и Зен, не выдержав, продолжил: — Так ты хочешь или нет? — он явно нервничал. Это совсем не шло ему. И Чжумин был бы не против сказать «да», но не смог. Как будто бы его мозг не позволял ему сделать это. Зато его мозг позволил сухо ответить: — Я занят. — Точно. Ты… вчера вечером. Когда мы?.. — едва ли Зен был в восторге от ситуации, в которой они оказались, — нет, он определённо был не в восторге, и это просто… это неправильно. Это не похоже на них. Это не они — притихшие, напряжённые, не уверенные ни в чём. Им больше подходили постоянные стычки, война за превосходство в очередном споре и почти агрессивное бахвальство к концу всякой перебранки, когда кто-то из них одерживал верх. — Я не хочу обсуждать, что случилось вчера вечером. Или повторять, — Чжумин попытался не обращать внимания на то, как его сердце камнем ухнуло вниз, словно пытаясь вырваться наружу. — Хорошо. Я тоже, — отрывисто сказал Зен, на этот раз, кажется, говоря правду. Всю ночь Чжумин злился на себя и терзался чувством вины.