See you soon...

— Заткнись! — Чонгук грозно нахмурил брови, насупившись. Он все еще злится? — ты все не так понял! И вообще, отпусти меня! Это посягательство на чужое! Тэхен усмехается. Немного ловкости и скорости, и он нависает над телом Чона, смотря ему прямо в глаз. — А кто сказал, что чужое? — с явным вызовом бросил Тэ, а Гук в свою очередь покраснел еще больше. — Я сказал! Мы парни и… ну… это… я не хотел тебя целовать! …Хэй, н-не трогай меня, я сказал! — гневно прошептал, когда Ким коснулся своими холодными пальцами теплой щеки Чона, — ч-что ты… — Ничего. Забей. Я хотел всего лишь поиздеваться над тобой, но я забыл, что кое-кто истеричка, — пробурчал Тэхен, плюхнувшись рядом с младшим. — Что?! Истеричка?! Ким, мать твою, Тэхен! — теперь лидирующая роль была за Чоном. На этот раз младший был сверху, сидев на бедрах Кима. Гук поднес руки к горлу четырнадцатилетнего, несильной хваткой душа того, — Это ты, блин, истеричка! — Воу, воу, я не хочу умирать от твоей руки, — засмеялся ТэТэ, накрыв своими ладошками ладошки Чона. Гук помрачнел, оторвав руки от горла второго подростка, — что-то не так? — Тэхенн-и, пообещай мне…слышишь? Обещай, что не умрешь… Тэхен… — бормотал младший, словно находясь в бреду, — я же не смогу больше… не переживу еще одну смерть дорогого мне человека… — Ким нахмурился, но лишь на секунду. — А я тебе дорог? — насмешливая улыбка. Снова издевается? Нет, теперь она выглядит как-то тоскливо… — Ты не ответил! — Ладно, обещаю, — Тэхен отвел взгляд, сжимая зубы. «Эх, Гуки, если бы ты знал, что не все так просто…» — пронеслось у Кима в голове. — Ладно, ложись на мою кровать, я лягу на пол, — Тэ мягко улыбнулся, взяв одну из своих подушек и мягкое одеяло. Четырнадцатилетний подросток устроился на мягком коврике с длинным ворсом, лежащем возле кровати, и вскоре уснул. Чонгуку же было довольно трудно уснуть, он все думал над вопросом, заданным старшим… «А я тебе дорог?»… «Конечно, дорог, но… в каком именно смысле, хен? Ты мне как брат и лучший друг, но… есть ли у меня еще какие-то чувства к тебе?» — в глазах начало рябить, а мозг постепенно отключался. Еще минута, и Гуки мило сопит во сне, обнимая и вдыхая оставшуюся большую подушку Тэтэ.

***

— Проснись и пой, спящая красавица, — пропел где-то рядом с ухом голос Кима. — Отстань, я сплю. — Ну давай же, мне скучно, Гуки~, — на этот раз уже был не певчий голосок, а скорее мурчание. Затем губы старшего задели мочку уха Чона и последний в свою очередь, как ошпаренный, подорвался с места, грохнувшись с кровати на пол. — Ч-что ты делаешь?! — Чонгук, конечно, не такой уж и противник «скиншипа»* — популярного движения в Корее, но после заданного кимовского вопроса вчера вечером, становилось как-то не по себе. — Ничего необычного, просто смотивировал поднять тебя свою тощую задницу с кровати, — хмыкнул Тэтэ, подавая руку помощи лучшему другу, — поднимайся, нам ещё на собрание сегодня… После собрания. Госпожа Ким уже какой раз поджидала двоих мальчиков, сидя в машине возле здания, расположенного рядом с рекой Хан. Детишки здесь резвились, заливисто смеялись, убегая от своих родителей или сестер и братьев. Чувствовалась та атмосфера спокойствия и уюта, чего женщина так давно не ощущала, после того, как узнала, что ее сын болен практически неизлечимой болезнью. Сейчас она была более-менее спокойна за него, ведь Тэ начал посещать курсы для психологической и эмоциональной поддержки, нашел лучшего друга, его результаты улучшились после стольких химиотерапий, в конце концов! Чем не радость? — Мам, мы с Чонгуком прогуляемся немного по парку? — задал вопрос немного улыбающийся Тэхен, просунув свою русую голову через открытое окно. — Конечно, дорогой. Мне сегодня накрыть на стол? У тебя ведь день рождение… долго не гуляй! И в случае чего, сразу звонок мне! — нравоучительно проговорила мать, многозначительно поглядывая на Кима. — Да, можешь накрыть. Только не говори Гуку, что у меня… ну, день рождение… Не хочу, чтобы он чувствовал себя не в своей тарелке, — милая улыбка, короткий чмок Тэ в щёчку госпожи Ким, и парень убегает назад, к высокому зданию, возле двери которого неловко переминался с ноги на ногу Чон. — Можем идти, — Тэхен широко улыбнулся, но эта улыбка была какой-то… фальшивой? Она всегда была такой? Чонгук был настолько слеп, что не смог этого заметить? — Уг-гу… — замедленно ответил Гуки, следуя за старшим. Подростки прогуливались по красивой аллее, вдоль которой были высажены высокие вишни, что ещё не расцвели, ведь как-никак был декабрь. Ким медленно вышагивал чуть впереди, заломив свои руки за спину, словно император, однако неожиданно он задал вопрос: — Чонгук, тебе нравится вишня? — Ну… дерево, как дерево… Красивое и пышное, когда приходит весна и лето, а когда наступает зима, превращается в груду ненужных заледенелых веток… — Чон повел плечами, все также следуя за Тэхеном с вопросительным лицом. — Ты не ответил на мой вопрос… — Окей, допустим, нравится, — цокнул, нетерпеливо ожидая, что на это скажет старший. — Отлично, — и это весь ответ? — И все? — разочарованным тоном пробормотал Гук, смотря себе под ноги. Сегодня он забыл надеть свои носки, поэтому-то натёр пятки до мозолей новыми кедами. Ходить, конечно, можно было, но это доставляло неимоверный дискомфорт. — А ты ожидал чего-то большего? — лёгкая улыбка и разворот на все сто восемьдесят градусов. — Нет, пошли… — недовольно пробубнил себе под нос младший, прихрамывая и обгоняя Тэ. — Постой… — Ким потянул Чона назад, схватив второго за кисть, — что с ногой? — Ничего, — раздражительный тон депрессивного мальчика снова даёт о себе знать. — Намозолил, так? — фыркнул тот, что старше, присев на корточки, внимательно осматривая ноги Гука, — айщ, дотер до крови! Так дело не пойдет… Садись на ту скамейку, я сейчас! — Но… — Тэхен уже не слушал, он побежал прочь от Чона в неизведанную ему самому сторону. Через двадцать минут… Ким, слегка задыхаясь, подбежал к сидящему на лавочке Чонгуку, тут же садясь на одно колено перед ним, чуть нагибаясь к ботинку. Выглядело это довольно-таки романтично, особенно, когда Тэхен расшнуровывал кеды младшего, аккуратно снимая их и кладя рядышком. «Принц-помощник» быстренько обработал раны, а после надел на Чона купленные нарочно розовые носки, а сверху — мягкие черные угги. — Ну вот и все… — улыбнулся Тэтэ, поднимая свою голову и вытирая со лба проступившую испарину. — Х-хён… К-кровь… У тебя кровь из носа! — Гук не на шутку испугался, побледнев настолько, что даже сам граф Дракула по сравнению с ним казался чернокожим. — Что? — признаться, у Тэхена ещё с самого начала дня кружилась и болела голова, поэтому он пытался скрыть свои вновь проявляющиеся симптомы болезни под фальшивой улыбкой. Мальчик поднес ладонь к кровоточащему носу, дабы убедиться, что кровь на самом деле есть, и Гук не ошибся, — ах, Гуки, не переживай, я в полном поряд… — Ким начал терять сознание, проваливаясь в обморок, вместе с тем падая на землю, но Чон ловко подхватил его, придерживая за плечи. — Черт! Говорили же тебе не перенапрягаться! — в сердцах воскликнул Гук, усаживая обездвиженное тело на скамью. Достав телефон, подросток первым делом набрал номер скорой помощи, а затем и госпожи Ким. В больнице. — Ну, как он? — дрожащим голосом спросил Чон у личного врача Ким Тэхена, сдерживая подступивший комок в горле. — Мы дали твоему другу обезболивающее и ещё несколько таблеток, не переживай. Он сегодня устал, так что можешь с ним побыть только пять минут, — сказал врач-онколог, сдержанно улыбнувшись. Как наигранно. — Ладно, — Гуки кивнул, быстрыми шажками направляясь к нужной палате. Распахнув дверь, взгляд сразу же упал на плачущую мать, держащую Тэ за бледную, ещё более худую ладонь. Все снова настолько плохо?.. — А, Чонгук… Можешь больше не приходить ко мне, — небрежно бросил Тэхен непривычно высокомерным тоном, отвернувшись лицом к окну.