See you soon...

Десять лет спустя.

— Вице-президент! Вице-президент Чон! Вас просят к телефону, — низенький полный мужчина, лет тридцати пяти, подбегает к молодому заместителю компании, уставившись маленькими глазоньками на второго, протягивая телефон. — Кто на этот раз? — кратко спрашивает молодой парень, не смотря на своего ассистента. — Один из крупных акционеров комп… — не успевает он договорить, как Чонгук вырывает телефон из рук и подносит его к уху, начиная разговор. — Да, господин Пак, я вас слушаю, — Гук поворачивается на большом кожаном стуле с колесиками к лицу тридцатипятилетнего и взглядом показывает на выход. Тот все сразу понимает и, поклонившись, выбегает из кабинета. — Хотели поговорить насчет недавно купленных акций? Хорошо, я как раз собирался вам звонить. Как на счет встретиться сегодня в моей компании и обсудить это за чашкой кофе? Отлично, жду в это время. Чон кладет трубку и устало вздыхает, зажмурив глаза, потирая переносицу. В последние дни ему пришлось довольно тяжко: президент смылся в отпуск, когда компания была буквально на волоске от банкротства, оставив Чонгука за главного. Парню пришлось работать сутками без выходных и перерывов, чтобы разрулить ситуацию. И сейчас все более-менее встало на круги своя. Слышится стук в прозрачную, стеклянную дверь, и Гук машинально поворачивает голову, но удивляется сильно, когда видит стоящего за ней человека. — Я подумала, ты проголодался и сходила в ресторан взять твоей любимой еды и кофе, — миловидная девушка с длинными, шелковистыми волосами темного цвета и аккуратными чертами лица проходит внутрь, ярко улыбаясь, и ставит еду и напитки в красивых контейнерах на журнальный столик со стеклянной столешницей перед огромным офисным столом из красного дерева, за которым сидел черноволосый — Ого, ты сильно меня удивила, — кажется, Гук впервые улыбается за все это время пребывания в своем офисе. — С чего это вдруг такая щедрость? — Не ставь меня в неловкое положение! Я же сказала, что переживала за тебя, — девушка дует губки, расставляя еду на столике. — Ладно, ладно, — пускает смешок Чон и встает с кресла. Он приближается к темноволосой и обнимает со спины. — Я же люблю тебя, не злись. — Ха-ха! Ну, конечно. Руки убери, ты на работе! — смеется она и продолжает расставлять все по своим местам. — Ты такая упрямая, ужас. Как тебя земля держит? — усмехается двадцатитрехлетний и, отпуская девушку, садится в кресло, расположенное рядом с журнальным столиком. — Тот же вопрос нужно задать тебе! Ты не приходил домой в последнее время, до победного сидел в этой чертовой компании. Твои коллеги вчера звонили мне и сказали, что ты упал в обморок! Чонгук, нельзя себя так изматывать. Ты и так всем доказал, что ты первоклассный работник, и компания без тебя — пустое место. Просто вернись уже. — Боже, Че Хвиен, я начинаю думать, что не прихожу домой не только потому, что в компании дел по горло, но из-за твоей занудности тоже, — Гук смеется, втягивая вкусную лапшу из любимого ресторана. Девушка на это лишь цокнула и сама уселась в кресло рядом с черноволосым, отпивая капучино без сахара. Хвиен проводит взглядом кабинет и примечает, что интерьер здесь довольно примитивный для офиса. Нет ничего, что бы цепляло глаз. Однако чуть погодя, темноволосая замечает что-то, что привлекло ее внимание. Пока Чон с большим аппетитом уплетает еду, она встает с кресла и подходит к громадному столу, за которым недавно сидел молодой вице-президент, подняв стоящую на подставке рамку с фотографией. Рамка тоже ничем не выделялась: классическое, деревянное обрамление черного цвета со стеклом. А вот на фотографии были два мальчика, улыбающихся во все тридцать два белоснежных зуба. Они оба приобняли друг друга за плечи и вытянули свободные руки вперед, показывая жест «V». Один из них был Чон Чонгук, но кто второй — девушка не знала, но догадывалась. Даже Гука было довольно-таки сложно узнать в этом маленьком, миловидном парнише с сияющей улыбкой и повязкой на глазу. Сейчас черноволосый кардинально поменялся: он возмужал, стал успешен и популярен не только среди девушек, но и парней, сделал операцию, сняв с глаза повязку, а на характер стал более жестким и грубым с другими. На заднем плане фотографии красовался огромный комплекс горячих источников, который совсем недавно снесли, а вместо него построили невзрачную адвокатскую контору. — Ты все еще вспоминаешь о нем? — тихо спросила девушка, глядя в спину Чона. Как она и думала, черноволосый не услышал вопрос. Она лишь грустно вздохнула и поставила рамку на место. — Слушай, ты не хочешь связаться с ним? — с серьезным лицом Хви садится обратно в кресло, сверля парня взглядом. — О ком ты? — с набитым ртом спрашивает Чонгук, выгнув правую бровь. — О Ким Тэхене. — … — Чонгук сглатывает еду, нагнав на себя мрачный вид. Это имя… Имя, которое он так давно не слышал и о котором старался забыть каждый божий день. И когда, наконец, проходит доброе количество лет, Чону вновь напоминают о нем. — Не хочу об этом говорить. — Почему? Ты уже ничего не чувст… — Я сказал довольно! — рыкнул Гук, зверея на глазах. Девушка нахмурилась. Хвиен несколько раз хотела заговорить о Тэхене, но каждый раз Чонгук то и дело, что менял тему или злился, закрываясь от окружающих. — Он не сдержал обещание. — Что... За обещание? — не слишком навязчиво спросила темноволосая. — Он обещал вернуться… Обещал, что если я буду ждать, то он обязательно вернется ко мне… Но я ничего не слышал о нем с тех пор, как ему сделали операцию. Последнее сообщение, отправленное им, было написано ровно спустя месяц, как он улетел. Дальше писал не он… это я понял сразу, но продолжал общаться с псевдо-Тэхеном. Скорее всего, это была его мать. Но и она перестала писать спустя полгода. Что я должен был думать? Я даже не знаю, жив ли он… — Ах, прости, Гуки… Я не думала, что все так… — девушка сочувственно посмотрела на черноволосого, опустившего взгляд в пол, и положила свою ладошку поверх его. — Я… больше не буду тебя спрашивать о нем.

***

Этим вечером Чон Чонгук, наконец, вернулся домой. Он был изрядно пьян, спился, вероятно, от вновь нахлынувших воспоминаний. Черноволосый почти не соображал, что творил, еле перебирая ноги. Его соседка — Че Хвиен, вероятно, уже спала, так что единственной его задачей сейчас было — дойти до своей комнаты тихо или по крайней мере попытаться хоть дойти. Гуки еле добирается до своей комнаты, запираясь изнутри. Слегка пошатываясь, черноволосый плетется к своей кровати и, в конце-концов, плюхается на нее животом, мыча что-то несвязное под нос. Чон шарит рукой под кроватью, ища что-то, что сейчас ему жизненно необходимо и, найдя то, что искал, тянет к себе небольшую коробочку. Чонгук ставит ее на кровать рядом с собой и, открывая крышку, достает фотографию, где он запечатлен с Тэхеном. Точно такая же стоит в компании у него в офисе. Чон сверлит взглядом фигуру рядом с ним и, в конце концов, выпаливает: — Не смотри на меня так! — рычит он, тыкнув Тэ пальцем в лицо. — Я ведь… Так скучаю. Гук прикрывает глаза, кладя фотографию рядом с собой. Грусть и мрак давно уже прошли, а на замену им пришла тоска, которая не хотела сходить с сердца. Чонгук до сих пор скрывал все, что томилось у него на душе, под маской спокойствия. От последних «слов» Кима остался осадок. Записки черноволосый не посмел выбросить, рука никак не поднималась, поэтому они продолжали пылиться в коробочке, где лежала фотография. Чон вспоминает тот день, когда он одиноко сидел на мосту и плакал, крепко сжав последнее письмо старшего в своих руках. Мурашки проходят по его телу. В тот день он решил, что больше никому не будет показывать свои слабости и открывать сердце. — Ничего же не будет, если я напишу тебе последний разочек? Я ведь так и не попрощался с тобой, Ким Тэхен… Чонгук достает из заднего кармана свой телефон и, разблокировав экран, открывает почту. Пролистывает вниз до нужного диалога и взглядом проходится по последним сообщениям, оставленным им еще очень давно. Коротко выдыхая, он начинает писать все, о чем думает. Черноволосый понимает, что даже если Ким жив, он, вероятнее всего, забыл пароль и, возможно, уже сменил почту, посему это сообщение вряд-ли когда-нибудь дойдет до него. Тэхен никогда не прочитает и не узнает, что все это время где-то в Корее по нему тосковал мальчик, нет, взрослый парень по имени Чон Чонгук. Никогда не узнает, что черноволосый все еще ждет его. Никогда не узнает, что до сих пор его любят. «Ким Тэхен. Возможно, ты и не увидишь этого сообщения, но я должен был попрощаться. Все это время, как ты и просил, я ждал тебя и не слишком часто, но вспоминал. Хочу сказать огромное спасибо. Ты научил меня видеть мир. Научил любви и ласке. Раньше я и представить не мог, что кто-либо может сделать меня счастливым. Я научился жить и видеть плюсы во многих вещах. Это тоже благодаря тебе. В первое время я скучал, но шли месяцы, годы, и я научился засыпать без мыслей о тебе и твоих объятий. Мое сердце полыхало и тело вместе с ним, все это для того, чтобы быть спасительным теплом для твоих холодных, бледных рук. Я готов с уверенностью заявить, что все мои прожитые годы стоили того, чтобы ты однажды мягко улыбнулся мне, а потом негромко прошептал «прощай». Поверить не могу, ты заставил меня чувствовать, ты сделал меня живым. Ты научил меня быть самоотверженным героем, который разорвал бы пальцами грудную клетку и озарил бы своим сердцем непроглядную чащу для других. То кольцо… оно до сих пор на мне, представляешь? Только мои пальцы стали больше, поэтому я продел его в цепочку и ношу теперь на своей шее. Помню, как я плакал, прощаясь с тобой, а ты в последний раз стоял вместе со мной и гладил по волосам перед своим уходом. Мы были лишь двумя мальчишками под небом, озаренном звездами, когда в один момент они погасли, и я остался один. И я, господи, так сильно люблю тебя, что готов идти дальше даже без твоих пальцев в своей ладони. Прощай, Ким Тэхен». Чонгук решительно отправляет сообщение и закрывает почту, вновь вздыхая, прикрыв глаза. Он чувствует некое облегчение и, наконец, засыпает.

***

Пару дней спустя… Наступил тот день, когда в компании все образумилось. Президент, как только Чонгук сообщил ему, что в компании все стихло, вернулся на свой пост, будто ничего не было. В качестве вознаграждения за проделанный труд он дал Чону несколько выходных, чтобы второй смог отдохнуть, как следует. Днем Че Хвиен ушла в свое ателье, пообещав, что к вечеру вернется с чем-нибудь вкусненьким. Друзей за порогом компании у Гука не было, ибо он мало кому доверял, поэтому делать было нечего, и он остался дома. Неожиданно в доме раздается звонок в дверь. — Неужто, она снова забыла ключи дома? — хмыкает Чон и развязным шагом плетется к двери. — Иду я, иду! Чонгук открывает дверь ключом и вопросительно смотрит на человека, стоящего у порога и держащего какие-то бумажки, закрепленные зажимом на планшете для бумаг. Видимо, почтальон. — Почта! Он не ошибся. — Почта? Днем? Плохо вы работаете, аджосси, раз доставляете так поздно. И разве почту не оставляют в ящике для почты или хотя бы на крыльце? — Такой же проницательный, как и всегда, — раздается смешок, и этот странный почтальон снимает кепку, до этого прикрывавшую его лицо, показывая себя во всей красе и улыбаясь. — Ну, здравствуй, Чон Чонгук. Это я, Тэхен.