See you soon...

Не успели Чонгук и Тэхен опомниться, как прошли три дня, незабываемых три дня. За это время случилось многое, о чем подростки будут вспоминать еще очень долго и вряд-ли когда-нибудь пожалеют. Подошел к концу их отдых на горячих источниках, и сейчас они, всей троицей, ехали на машине спозаранку, дабы избежать ужасающих пробок. В этот раз женщина вела машину очень аккуратно, ведь оба мальчика умиротворенно сопели: Гуки заснул на плече спящего Кима.

***

— Я уезжаю в Америку уже завтра, — спокойно выдал шокирующее известие Тэ. Хоть и прошло чуть больше недели с последней поездки на горячие источники, однако Чонгук никак не ожидал, что услышит эту новость так скоро. — Н-но… Как же… Почему так скоро?! — Гук приоткрыл рот от шока, уставившись ошарашенными глазами на старшего. — Нельзя больше тянуть, мое состояние ухудшается с каждым днем. — Но все же было так хорошо… — Тебе показалось. — Почему ты такой спокойный, черт возьми?! Ты же уезжаешь от меня, сказав об этом за день! — Не будь эгоистом, Чонгук, — младший задохнулся от возмущения. — Это я-то эгоист?! Дурак, да пошел ты! — Глаза Чона застелила пелена слез, и, толкнув Кима в грудь, он направился к выходу, подобрав теплую джинсовку с пола. Через пару минут с первого этажа донесся громкий хлопок двери. Черноволосый подавлен. Тэхен тоже. Сейчас он хочет разорвать все ниточки, крепко связывающие подростков. Но почему же это так больно? Почему так больно грубить тому, кого любишь? Почему так больно расставаться с тем, из-за кого не можешь спать по ночам? Почему так больно давать ложные надежды на то, что ты вернешься к тому, в чьих руках твое сердце? Ким смахивает подступающие слезы, когда доносится стук в дверь. — Тэхен? — В комнату проходит мать. — Ты все-таки сказал ему? — Да, не вижу смысла тянуть с этим. — Хорошо, тогда собирай вещи, — кивнув, мать приготовилась уходить. — Для начала мне нужно кое-что сделать… — Тэхен слабо улыбнулся и принялся копаться в ящиках.

***

«Заканчивается посадка на рейс 108 Корейских авиалиний до Нью-Йорка. Опаздывающие пассажиры, пожалуйста, немедленно пройдите на посадку к выходу B-04», — вещал спокойный голос женщины. Госпожа Ким еще больше заволновалась, расспрашивая у каждого проходящего, где же выход на нужную посадку. Причина такого сильного опоздания даже не в образовавшейся на главной дороге пробке, а в том, что Кимы чуть было не проспали свой рейс. Благо, сломанный будильник соизволил прозвенеть в самый последний момент. А Чонгук не мог упустить возможность, вероятно, в последний раз попрощаться да и вообще увидеться с Тэхеном и госпожой Ким, поэтому поехал в аэропорт вместе с ними. — Может останетесь еще ненадолго?.. — тихо пролепетал младший себе под нос. Первый раз в жизни он чувствовал себя настолько беспомощно. Чон подумал, что его не услышали, поэтому больше не задавал глупых вопросов. Они уже в аэропорту, ничто не заставит их остаться. Однако Тэхен услышал. Он крепко сжал кулаки в карманах пуховика. К счастью или к сожалению, выход на посадку троица нашла довольно быстро. Очередь была небольшая, но людей в ней было достаточно, чтобы все трое смогли нормально попрощаться. — Чонгук, дорогой, спасибо тебе, что все это время был с моим дуралеем, — сказав это, женщина притянула к себе Тэ и приобняла за плечи. — Мы обязательно будем тебе писать на почту! — она взглянула на мрачного Тэхена и слабо вздохнула. — Ладно, я думаю, вам нужно поговорить… Сынок, поспеши! — на прощание женщина поцеловала Гука в макушку и побежала занимать места в очереди. — Ну… давай прощаться? — неуверенно сказал Чон, поджимая губы и пряча взгляд под челкой. От этого сердце Кима сжималось еще сильнее. — Я… я… — Тэ тихо матернулся себе под нос и притянул к себе младшего, крепко сжимая в объятиях. — Дождись меня. Гук немного оттолкнул от себя старшего и, улыбаясь во все зубы, сказал: — И ты мне нравишься, Ким Тэхен. — В следующую секунду слезы хлынули из глаз черноволосого. — Господи, малыш, не плачь… — брюнет вновь обнял Чона, но уже более нежно и чувственно, поцеловав в висок. Прошла минута. Гук все так же плакал. До ушей обоих доносится голос женщины, они оба понимают, что очередь не бесконечная и что наступает момент, которого они так боятся — момент расставания. В голове Кима проскальзывает идея, которая так и остается неозвученной: сбежать вдвоем. — Возьми… Прочтешь, когда увидишь, что самолет взлетел, — Тэтэ быстро сунул бумажку, лежавшую до этого в пуховике, в руки младшего. — Х-хорошо… — Прощай, Чон Чонгук, — Тэхен легко и искренне улыбнулся, а черноволосый попытался запомнить эту улыбку надолго. Он лишь смотрел вслед удаляющейся фигуре, не в силах что-либо сказать. Гук пожалел, что рядом не было фотоаппарата, чтобы запечатлеть эту неописуемо красивую улыбку. Сердце болезненно защемило. Шла десятая минута, а Чонгук продолжал смотреть в пустую точку в воздухе за стеклом. Самолет взлетел несколько минут назад, а в пареньке словно что-то разрушилось. Молодые девушки, работающие там, провели тринадцатилетнего к выходу, а тот, даже стоя на улице, не сразу оклемался. Будто кое-что вспомнив, черноволосый судорожно начал разворачивать бумажку, дабы прочитать, что там написано. «Горшок у моего дома», — было выведено черными чернилами на большом листе. — И что это значит? — задал Гук самому себе вопрос. Еще недолго покрутив бумажку у себя в руках, но больше ничего так и не обнаружив, Чон решил поехать прямиком к дому Кима. Делать было нечего, какие-либо еще подсказки закончились. Парень словил такси и, назвав адрес, поехал.

***

Чонгук расплатился карманными деньгами и вышел из такси. Удивительно, но только сейчас Чон заметил как много горшков расставлено у забора. — Мне нужно искать ключ или что-то в таком духе под горшком? — парень вздохнул, ощущая себя полным шизофреником, разговаривающим с самим собой. Но тем не менее он тут же принялся приподнимать каждый горшок. Это оказалось не так сложно, как он думал, и уже с одиннадцатой попытки он нашел не только целых два ключа, но и записку. «Зайди в дом и возьми мишку, который лежит на моей кровати, позже он тебе понадобится. Затем бери велосипед и едь к месту, где мы впервые встретились». Второй ключ, видимо, и был ключом от дома. Открыв дверцу заборчика, черноволосый прошел дальше и теперь уже открывал дверь громадного таунхауса. Пройдя на этаж, где находится комната Тэхена, Чон, как и велел ему Тэ в своей записке, взял небольшого коричневого медведя с кровати и, положив его в свой пустой рюкзак, направился обратно. Как только тринадцатилетний убедился, что все закрыл, он сел на велосипед и направился в следующее место.

***

Следующим местом было здание, расположенное рядом с рекой Хан и красивым парком. Место, где они с Ким Тэхеном впервые встретились — кружок для поддержки больных детей. Судя по всему, следующую записку нужно было искать на крыше, ведь именно там судьба впервые свела их вместе. Гук дернул за ручку, но дверь крыши была заперта. — Черт бы тебя побрал! — выругался черноволосый и принялся искать что-то, чем можно взломать дверь. К удивлению, корейцу даже не пришлось приглядываться: ключ, как миленький, лежал на одной из самых верхних ступенек в дальнем углу. Кареглазый тут же вставляет еще один ключ в дверной проем. Только внутренний механизм что-то щелкнул, Чон распахивает дверь и выбегает на крышу. Глазом (правый опять же был прикрыт повязкой) Гук высматривает свою цель и, кажется, замечает что-то. Он подходит ближе к этому «чему-то» и все-таки оказывается прав! Возле перил стояла стеклянная бутылочка с широким горлышком, а внутри нее была свернутая в трубку бумажка, видимо, записка. Тринадцатилетний открывает бутылку и, перевернув ее, достает заветную бумажку. «Я заметил, что он понравился тебе, когда мы зашли в магазинчик в Lotte World, и решил купить. Прими и береги его, держи всегда с собой рядом~. Следующее место находится недалеко. Это место, где я тебя поцеловал~», — Чон готов поспорить, что, когда Тэтэ писал последнее предложение, ухмылка не спадала с лица старшего! Только сейчас Гук заметил, что возле бутылочки лежал небольшой, но миленький брелочек в виде морковки. «Это он так издевается?! Считает меня кроликом, поганец! Этот брелок ему же и понравился!» — недовольно произнес у себя в голове Чон и с коротким вздохом положил брелок к себе в карман джинс. — Что ж… мост, так мост. — Парень развернулся в другую сторону, смотря в даль, где расстилался тот самый мост, и направился к лестнице.

***

Уже стоя на мосту, черноволосый потерянно озирается. И где ему искать следующую записку? Он ищет уже целых пятнадцать минут и никак не может найти. — Ну не могла же она упасть или просто испариться? — снова задает риторический вопрос Чонгук самому себе. Кажется, он осмотрел действительно все, где можно было бы спрятать хоть что-нибудь. В надежде на чудо Чон отрывается от поисков и смотрит в последнюю, прочитанную записку. Переворачивает ее так и сяк, но результата никакого это не дает. Кареглазый тяжело вздыхает. Начинает вечереть. Все-таки поиски затянулись надолго, несмотря на то, что при нем был транспорт все это время. Ветер все усиляется, а у Гука закрадывается мысль, что бутылочка (или что он мог там еще придумать) с запиской и, правда, могла пошатнуться от ветра и упасть в реку. Опять же Тэхен не так глуп, чтобы оставлять свои последние послания на произвол судьбы… Нужно искать дальше. Полчаса проходят незаметно, и тринадцатилетний готов уже выть от отчаяния. Вновь сильный ветер дает о себе знать и… что это? Неужто, Чону послышался звук удара чего-то стеклянного? Или это ему, находясь в крайне безнадежном состоянии, кажется? Препираться с самим собой Гук не стал, а сразу же пошел на звук. То место, откуда он доносился, казалось, совсем недалеко, шагов десять точно. Черноволосый проходит нужное расстояние и снова слышит этот звук, однако, оглядываясь, нигде бутылки не видит. — Боже, Ким Тэхен, взвалил же ты мне проблему…Что за игры в прятки? — вздыхает Чон и неожиданно для себя догадывается, откуда еще может доносится звук. Мальчишка оглядывается по сторонам: прохожих нет и машины не часто проезжают. Он приближается к краю моста, не перелезая через ограждение, и видит туго привязанный узелочек веревки. Смотрит через щель ограждения и видит, что на этой веревке действительно что-то висит. Он подтягивает ее к себе, одновременно развязывая узел, и вскоре бутылка оказывается у Чона в руках. Гук с победоносным выражением лица открывает бутылку, доставая оттуда записку. Но записка не единственное, что выпало из бутылки, там также было и незамысловатое серебряное колечко. Ровный ободок без каких-либо лишних драгоценных камней или витков в виде цветочков и других пряностей, которыми хвастаются девчонки. Тринадцатилетний будто опомнился и развернул листок. На этот раз текста точно было намного больше, чем в предыдущие разы: *читать под песню Yoon Bo Mi of Apink — Without You. «Я не уверен, как должен правильно начать это письмо, так как никогда такого не делал. Считай, что это честь для тебя! Ха-ха. Что ж… Надеюсь, я не слишком запутал тебя своими записками, и ты, правда, нашел последнюю (я ее довольно надежно упрятал, как ты заметил). Находить их было не просто, так ведь? Прости за это. Не знаю, с чего мне в голову пришла такая сумасшедшая идея… На самом деле, эти места… Они стали чем-то значимым не только в моей жизни, но, надеюсь, и в твоей… Нашей. Мой дом, где мы часто оставались вдвоем; крыша, где мы впервые встретились… Думаю, я действительно герой, раз уговорил тебя от сам знаешь чего; мост… и опять же все повторяется, верно? Ха-ха. Но с мостом, вымощенным прямо над рекой Хан, у меня гораздо более приятное воспоминание. Ты ведь помнишь? Сложно забыть… У тебя было такое удивленное и милое личико! Готов поспорить, это был твой первый раз, как и у меня… Знаешь, я пишу это после нашей ссоры. Я не должен был говорить с тобой в таком холодном тоне. Я лишь хотел, чтобы ты больше не вспоминал обо мне, как о близком человеке. Я не хотел, чтобы ты страдал, не хотел, чтобы снова причинял себе боль из-за меня. Хотел лишь, чтобы ты смог заново влюбиться и прожить свою жизнь нормально. Но, черт возьми, я не хочу тебя отпускать. Ты действительно мне нравишься. Ужасно слышать это от умирающего, правда?» — Чон сидит на холодном асфальте, прижав ладошку ко рту, сдерживая рыдания, внимательно вчитывается в каждое слово сквозь застилающую глаза пелену слез. — «Есть несколько вещей, о которых бы я не осмелился тебе сказать, потому что, боюсь, ты бы не принял их, и, что более хуже, я бы поставил тебя в неловкое положение… Что ж, слушай. Того медведя я попросил тебя взять вовсе не случайно… Я не находил себе места после того, как узнал, насколько большая у тебя проблема с глазами (заметно, что состояние левого тоже ухудшается). Я поговорил об этом с матушкой, и она согласилась дать деньги на операцию, так что тебе теперь не стоит переживать насчет денег от государства! Теперь ты можешь поехать в частную клинику и даже взять вип-палату! Пожалуйста, не воспринимай это, как подачку или еще что-нибудь в таком роде… Это все, что я мог сделать перед уходом. Кстати, велосипед тебе пригодиться намного больше, чем мне, так что используй его хорошенько в дальнейшем! Ну, а теперь самое главное… Ты, наверное, задаешься вопросом, что за кольцо лежало вместе с запиской в бутылке? Оно тоже для тебя. Если присмотреться с внутренней стороны выгравированы инициалы наших имен. Это парные кольца! У меня есть такое же, и оно сейчас на моем пальце. Позаботься о нем, хорошо~? На самом деле, это кольцо послужит моим признанием тебе. Боюсь, я струшу и не смогу об этом тебе сказать лично, из-за чего буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Не вспоминай обо мне слишком часто, я не хочу, чтобы ты грустил. Это немного эгоистично просить, но, пожалуйста, Чон Чонгук, дождись меня… Если это слишком сложно, то давай встретимся в следующей жизни? Уверен, нам повезет гораздо больше… See you soon, Taehyung».