Кошмар на двоих

— Как самочувствие, господин Мин? Парень сидит в небольшом кабинете лечебного заведения. Здесь так спокойно, в воздухе витает мягкий аромат зефира, но Юнги его практически не чувствует. Или не может заставить себя ощутить его. Лучше не дышать вовсе, чем слышать запах, напоминающий человека — самого дорого, которого только можно представить, которого ты случайно сложившимися обстоятельствами пытался убить. Внезапно зашедший доктор не привлекал ни малейшего внимания. Мин сидел уставившись в одну точку. Обдумывал масштаб совершенного. В ушах шумит, но никакого голоса, всего лишь шум, сводящий медленно с ума. — Доктор Ши… Он… Он в порядке? — он поднял пустой взгляд на человека и пальцами сжал мягкую ткань потертого кресла. — К счастью… — от чего-то лицо его стало мрачнее, чем парой секунд ранее. — Вы должны были говорить мне правду. Возможно, этого бы не случилось, если… — Я не конченный псих и могу это контролировать! Просто тогда… Мне действительно было больно… — он зарылся пальцами в светлые пряди. — Нет… Я как раз самый конченный псих… Как я смог поднять на них руку? Как мне теперь смотреть им в глаза?.. — Не вините себя. В этой ситуации виноваты не Вы. Вернее не эта часть Вас. Ваша «темная сторона» Вам не подвластна, так же, как и мне моя. Могу я попросить Вас расслабиться и закрыть глаза? — Юнги несколько раз глубоко вдыхает и закрывает глаза, — Хорошо. Теперь представьте: Вы набираете в руки воду и отходите с ней в сторону. Посмотрите на свои руки. Что вы видите? — Воды нет, она, видимо расплескалась пока я шел. — Верно. Так же, как и эта вода, Ваше темное «я» будет плескаться внутри Вас. И как бы Вы не хотели удержать его в руках, оно будет ускользать. «Он похож на нас. Ты ведь тоже заметил?» — Молчи! — еле шепчет он, мужчина это заметил, огни в глазах заискрились, кривая ухмылка озарила лицо. Мин задумался. А ведь правда. От него почти ничего не зависело. Всего лишь вторая часть его души взяла верх. Нужно либо принять ее, либо бороться. Но он и так пробовал много методов. Последние несколько месяцев он посещал сеансы доктора Ши Джэ. Да, иногда мужчина выглядел очень странно, как в самый первый раз, когда выписывал рецепт – таблетки с очень странным названием, но этот человек внушал доверие. Ему хотелось рассказывать. Было чувство, что он понимает. Не по наслышке, не вычитав из книги, будто сам пережил это. — Ты же знаешь, что я должен отправить тебя в лечебницу после этого случая, — глаза парня расширились, и он с неверием посмотрел прямо в глаза мужчины, где плясали языки пламени самого Чистилища. — Я смогу отпустить тебя только при одном условии. — Все, что угодно! — Ха-ха, тогда Вы должны посещать меня не раз в неделю, а три. Также я увеличу дозу препарата. Я ведь знаю, что все выписанные рецепты покоятся в мусорном ведре. Также я знаю, что Вы не приняли ни одной таблетки, — он усмехнулся. — У Вас не получится переубедить меня. Доктор был полностью прав. Юнги считает себя полностью здоровым, поэтому каждый расписанный лист бумаги благополучно летит в мусор. — Да… Я все сделаю… Но я все еще не понимаю одной вещи, — говорит он, вставая с черного кресла. — Почему вы делаете все это для меня? — О чем Вы? Я просто выполняю свою работу. — Это так, но… Вы же не берете с меня ни копейки. Также Вы сами нашли меня. Кто Вам рассказал обо мне? Мужчина усмехается. Улыбка его подобна оскалу дикого зверя. — Придет время, и Вы все узнаете, господин Мин. А сейчас идите к своему другу. Он нуждается в Вас. // Парень идет по бесконечным коридорам почти пустой больницы. Изредка ему навстречу выходила одна или другая медсестра, сонно потирая глаза. Ему повезло, что Хоби лежал в той же больнице, где проходили его сеансы психотерапии. Каждый шаг отзывался с троекратной громкостью в его голове. Он все думал, думал, думал. Думал, что сказать, когда увидит Чона, Чимина. Как объяснить свое поведение окружающим. Он боялся, что после такого поступка все отвернуться от него, посчитают ненормальным. «Ты ненормальный» «По тебе плачет психушка» «Ничтожество» «Ты никогда не узнаешь, что такое любовь и дружба» «Ты всегда будешь один» Еще с самого детства его гнобили и принижали окружающие люди. Даже самые близкие — родители. Мать каждую ночь задыхалась от слез, а отец не мог прожить без чертовой бутылки соджу. Его постоянно избегали, родные родители стыдились и никогда не выходили на улицу вместе с ним, никогда не провожали до школы и не забрали из нее. Еще со времен детского сада мужчина и женщина думали, что это пройдет, у кого не бывает воображаемых друзей в таком возрасте, верно? Но это не прошло. Прием у психолога перед поступлением в школу это подтвердил. Именно тогда начался персональный ад для малыша Мина. Каждодневные избиения и оскорбления заставили Юнги закрыться ото всех, именно это заставило его создать свой мир намного ярче и временами реалистичнее серых будней. Однажды отец пришел домой раздраженнее обычного. Он прошел в дом, не сказав ни слова, достал из старенького буфета нетронутую бутылку рома. Мать пыталась остановить его, но он все отталкивал ее и кричал. Один толчок, один удар виска об угол открытого окна и все. Человека нет. Так просто. И так страшно. Мужчину посадили, а 15-летнего Юнги пытались забрать социальные работники. Но мальчик, знающий все «прелести» одиночества, не знающий родительской любви, смог с легкостью от них сбежать. Именно в ту ночь в жизни Мина Юнги появился маленький лучик солнца. Чон Хосок. В тот день он поссорился с родителями и сидел в заброшенном недостроенном здании, где Юнги ночевал, когда было невыносимо находится в родительском доме. Именно в ту ночь он обрел первого в жизни друга, который всегда поддержит и отдаст последнее, но поможет без лишних вопросов. Парень слегка улыбнулся пришедшим воспоминаниям. Он всегда будет благодарен Хосоку за то, что тот появился в гнилой, мерзкий жизни старшего. С событий той ночи прошла неделя. Юнги никак не мог решиться показаться на глаза своим друзьям. Или уже не друзьям… Именно неведение заставило его перешагнуть свой страх. Мин подходит к двери палаты дважды стучит. Ему показалось это действие таким громким, что он буквально почувствовал, как разрываются его барабанные перепонки. Альфа толкает дверь внутрь. Возле кровати Хоби стоят множество пикающих аппаратов, показывающих жизненные показатели парня. А рядом на диванчике в обнимку сидят Намджун и Чимин. Парень остановился. Он не мог даже нормально вдохнуть, в глазах сразу появляются слезы, предательски срывающиеся с редких ресниц. Парни так же сидели, печально глядя друг на друга. Чимин резко поднимается с места и загребает в крепкие объятия альфу. Теперь рыдают уже оба. — Ты пришел… — шепчет Чимин. — Я не мог не придти. Юнги переполняют эмоции. Он чувствует и радость и грусть одновременно. Эти чувства разъедают его изнутри. — Конечно, ты не мог не придти! Где ты был вообще всю неделю? Будь добр, расскажи! Твой друг в коме лежит, а ты шляешься непонятно где! — младший отстраняется и начинает легонько шлепать ладошками по телу Мина. — Прости меня, Минни. Намджун, Чимин, я не знаю, что сделать, чтобы вы смогли хоть на десятую часть простить мне мой поступок… — Юнги все так же плачет, это больше было похоже на истерику, он низко поклонился им, но так и не поднялся обратно. — Нет, вы не должны прощать меня вовсе. Никто не должен прощать меня такое… — Что ты несешь, придурок! Мы не злилась на тебя никогда, — младший подошел и снова обнял альфу, заставляя того подняться. — Мы все прекрасно понимаем, Юнги. Мы сможем побороть это вместе. Я обещаю тебе! — Я знаю, как можно тебе помочь, Юнги, главное, чтобы ты сам этого хотел, — Джун подошел и похлопал друга по плечу. — Ребят, вы лучшее, что есть в моей жизни… — Мы знаем это! Парни сидели вместе очень долго, обсуждали последние дни, как Чимин сдавал экзамены, как Намджун долго извинялся перед младшим. Они разошлись прямо под утро. Вернее Ким пошел провожать Чимина домой, потому что те сидели в больнице больше суток и толком не спали. Мин же остался в больнице. Он сел на стул рядом с кроватью Чона и взял его руку в свою. — Хоби… Хватит спать, дурила. Мы без тебя с ума уже сходим. Ты нужен нам. Ты нужен мне… — альфа подносит его руку к губам и невесомо касается ими мягкой теплой кожи. — Мы ценим тогда, когда теряем… Только сейчас я понял смысл этих слов. Какой же я дурак… Не видел очевидных вещей. Воспринимал твою помощь и улыбку, как должное. Я ведь никогда не видел, как ты грустишь, как тебе тяжело. Ты же мой маленький лучик солнца, знаешь? Я не готов потерять тебя… Может оно и к лучшему, что ты не слышишь меня сейчас. Я люблю тебя, Хоби… Он жмурится, дорожки слез обжигают щеки. Через мгновение он чувствует чужую руку на своей щеке. Резко распахивает глаза и видит слезы в глазах напротив. Бледные щеки и маленький носик покрывает румянец. — Хосок… Т-ты… Подожди, я сейчас позову доктора, — он хочет встать, но чужие пальцы сжимают его запястье, не сильно, еле касаясь. — Только попробуй, и как только поправлюсь, я надеру тебе твой прелестный зад. Альфа покраснел и тихо рассмеялся. Это чудо только проснулось, а уже пытается показать, что он в полнейшем порядке… Ребенок. — Ну, это мы еще посмотрим, — теперь уже улыбается Чон. — Ты… Ты все слышал? — От начала и до конца. — Айщ, и что это меня на сопли потянуло… — он притворно скривился, чем заставил улыбаться Хосока еще ярче. — Хоби, я… Я не знаю, сможешь ли ты меня простить. Я просто хочу знать, что у тебя все хорошо. — Ну, если не считать, что у меня распорот живот, то всё просто прекрасно! — так себе попытался разрядить обстановку. — Ты же не думаешь, что я смогу тебя оставить? Особенно после слов, которых я ждал больше трех лет, — тихо добавляет он. — Какой же я еблан… Чон слегка притянул альфу за края его футболки ближе и обнял за шею, а Мин даже боится прикоснуться к нему, чтобы не сделать больно. Они отстраняются друг от друга, и Юнги выходит в коридор, чтобы позвать доктора. // На следующий день Намджун и Юнги договорились начать активные действия на путь выздоровления Мина. Кому не очень нравилась идея посетить именно этого человека, но он прекрасно понимал, что Сокджин один из лучших психотерапевтов Сеула. Поэтому ему пришлось смириться со своей задачей. Чимин же наоборот то и делал, что подталкивал альфу договориться именно с Сокджином. И вот они стоят перед кабинетом, ладошки у обоих потеют, но они все-таки заходят в комнату. Рабочее место Джина совсем не изменилось, все те же постельные тона и темное дерево. — О, вы уже пришли? Отлично, садитесь сюда, — он указывает на тот же диван цвета крем-брюле. — Ну что, Юнги, рассказывай, ты посещал чьи-то сеансы до этого? — Да, в этой же больнице. — Странно, я не помню тебя в списках пациентов… — У Сокджина фотографическая память, поэтому он с легкостью запоминает все детали и каждого пациента, — бесцветным голосом разъясняет Ким. — О, спасибо, Намджун-и, — он мило слегка наигранно улыбнулся и снова обратился к Юнги: — Как зовут доктора, который принимал тебя? — Доктор Ши, Ши Джэ. — Что?... Это невозможно, — он резко изменился в лице. — Ты уверен в этом? Случайно, не Шу Джи, милая молодая девушка? — Я страдаю шизофренией, а не слепотой, — съязвил младший. — Как я могу не запомнить имя мужчины, к которому хожу уже больше полугода? — Так, выдохни и расслабься, — сказал Ким старший скорее себе, чем пациенту. — Ши Джэ был найден 8 месяцев назад в 15-ти километрах от Сеула задушенный и со снятым скальпом с лица. Юнги не может поверить своим ушам. Как человек, которому он рассказывал все свои проблемы и они вместе пытались их решить, может быть мертвым уже больше полугода? Парня накрывает паника. Он ведь завтра собирался начать курс лечения… — Он выписывал тебе какие-то лекарства, возможно, таблетки? — Да, — он протягивает скомканный лист. — Что? Trigan-D*? Пять таблеток в день?! Ты не принимал их? — Джин выглядел явно напуганным. — Завтра собирался начать… — Даже не смей! В таком количестве он вызывает психомоторное возбуждение и нарушение ориентации. Из-за него ты бы слышал шум в ушах, как минимум, и как максимум, в итоге ты бы разбил голову о стену от этих ощущений. Ты помнишь какие-нибудь особенности во внешности этого доктора, хоть что-то? — Внешне нет, но вот его запах. Это запах сгоревшего горького кофе…