Под небом Нью-Йорка

Шэй стоит на капитанском мостике и крепко сжимает штурвал. Ветер треплет волосы, концы алой ленты, пояс с крестом, но Кормак абсолютно не обращает на это внимание. Перед глазами алые паруса, охваченные заревом пожара. Языки пламени вгрызаются своими острыми зубами в парусину, пожирая одеяние гордой воительницы Морриган, лижут мачты и готовы перекинуться на борта, охватить всё, до чего только могут добраться. И ветер лишь способствует этому. Мелкие соленые брызги едва долетают до огня, а даже если и долетают, то с шипением умирают в пасти всепоглощающего огня. А Кормак стоит и не двигается. Капитан совершенно не намерен спасать свою жизнь. Тем более без корабля тамплиер абсолютно ничего не стоит, не представляет какой-либо ценности, хотя может быть Шэй и ошибается в своих суждениях. Но без корабля Кормак сам не смыслит, не видит дальнейшей жизни. Да, можно купить новое судно, если сейчас рвануть к шлюпке и уплыть вмести со всеми, но рану на душе это не залечит. Она будет лишь больше кровоточили, прижигаемая морской водой и соленым ветром. Морриган горит. Чужие руки в чёрных перчатках осторожно ложатся на талию тамплиера. И кто-то прижимается к его спине настолько крепко, что Кормак чувствует колебания груди при каждом вдохе и выдохе. Это последняя возможность. поговорить с глазу на глаз, обсудить все, просто побыть в месте, никуда не спеша, потому что Шэй привык просить Смерть немного подождать. И вот его обнимают, так ненавязчиво, но так крепко. В груди всё сжимается. Шэй никогда не мог поверить, что что-то подобное может случиться. — Ты ведь не уйдёшь? — этот женский голос Кормак не привык слышать таким тихим, дрожащим, словно ещё мгновение и на глазах девушки появятся блестящие слезы, которые тут же высохнут из-за пахнувшего в лицо жара. Капитан изворачивается, отпуская штурвал одной рукой, и теперь смотрит в глаза девушке, что крепко держит его. Молода, красивая, чёрные глаза с тяжелым, испепеляющим взглядом горят. Шэй не видит слез, он видит при себе привычную девушку, сопровождающую его в каждом путешествии. Они вместе обошли почти весь мир, но сейчас всё стремительно рушится, картинка рассыпается на кусочки. И Кормак ничего не может с этим сделать. Тамплиер касается щеки девушки, убирает за ухо прядь, выбившуюся из медной косы, которая с каждой секундой от чего-то чернеет, словно обугливается. Но Шэю наплевать. Он любит её такой, какой когда-то она предстала перед ним больше десяти лет назад. И этот глупый вопрос, а останется ли он рядом, так неуместен. Она и сама знает ответит на него. — Я никуда не уйду, Морриган. Я принадлежу тебе. И я в полной твоей власти.