Под небом Нью-Йорка

«...56-год стал для меня испытанием, которое я, как и полагается, должен был вынести. Не могу сказать, что я сделал это стоически, но духу мне хватило. И теперь… теперь…» Шэй закрывает дневник, он так и не дописал эту строчку. Не смог до конца сформулировать мысль. Теперь уже как-то поздно возвращаться к письму. Момент для рефлексии упущен. Нужно было стараться раньше. Кормак окидывает взглядом порт. Они договорились встретиться в полночь, но вот уже время подходит первый час, а он даже не слышит шагов за своей спиной. Неужели, она действительно так хитра и проворна, как о ней рассказывают, и ассасины так и не смогли привлечь её к работе на своей стороне? Тем лучше для Шэя. Он грустно усмехается. Каждый раз мысли о тех людях, которых он называл братьями, вспарывают его сердце скрытым клинком. Аккуратная ладонь в перчатке опускается на его левое плечо. И два облачка пара сливаются в одно общее. В этом году март выдался на удивление снежным и морозным. — Шэй Патрик Кормак, верно? Кормак окидывает взглядом подошедшую женщину. Она снимает с головы капюшон и открывает взгляду своё лицо. Он представлял её несколько иначе. Многим старше и рыжей, наверное, что-то в мыслях роднило её с известной Энн Бонни. Но она мало того, что не рыжая, так ещё и смотрит далеко не затуманенным от алкоголя взглядом. Рассечённое шрамом лицо светлое, а взгляд ясный и чёткий. — А вы, полагаю, Моргана. — Морриган, как ваш корабль. Она улыбается, растягивая уголки губ. И кончик некрасивого шрама, уродующего всё её лицо дёргается, чуть искривляется. — Хорошо, Морриган. Я надеюсь, моё письмо сохранилось у вас. И вы помните, зачем мы договорились с вами встретиться. Её лицо закрывает тень. И от Кормака, как от охотника не ускользает, что на мгновение в глазах женщины рядом с ним проскакивает печаль. Она моргает несколько раз, прежде чем торопливо кивает головой. — Вы про сферу, да? Про тот случай в 49-м. Не думаю, что я смогу вам чем-то помочь с вашими поисками. Мне нет дела до войны двух больших орденов. Я не выступаю ни на стороне ассасинов, ни на стороне тамплиеров. И изначально я искала сферу лишь потому что хотела спасти свою страну. Кормак внимательно слушает свою собеседницу, даже не планируя перебивать. — Я не знаю ничего о святынях, не знаю, как они работают, где их искать. Не поймите меня неправильно, я согласилась на эту встречу, только чтобы предупредить вас. Бросайте задуманное. И не пытайтесь прикоснуться к тому, что не понимаете. Морриган ведёт плечом, она скрещивает руки на груди и шумно выдыхает, глядя на звёздное небо, звёздная пелена слишком низко опустилась сегодня. — Я не ищу эти святыни. Я… мне нужно было поговорить с человеком, который видел то же, что и я. В 55-м году произошло землетрясением в Лиссабоне. И всё было разрушено, погибли люди. Я стал причиной Ада на земле. Я слышал, что что-то подобное учинили и вы. Скажите, как теперь жить с этим? Голос Морриган похож на сорванный лай, она смеется, и звук льётся не из горла, а из груди. Содрогаются звёзды. Но в этом смехе нет места веселью, лишь тоска и печаль. — Никак, мистер Кормак. Просто жить. И радоваться тому, что в отличие от всех остальных ты выжил. Можно попытаться всё исправить, только осталось понять как. Веришь, нет, но за семь лет я так и не поняла, как это сделать. И постараться не допускать ошибок. О`Райли отрывается от низенького забора, расправляет плечи. Одна её рука ложится на шпагу. — Я не знаю ничего, что могло бы помочь тебе, Шэй Кормак. Возьми себя в руки, постарайся жить дальше. Доброй ночи. И с днём Святого Патрика.