На двоих

— Она на меня накричала! А я ведь случайно разбила вазу! Нет, ну вы только представьте! Она. Накричала! На меня! — девушка возмущенно вздымала руки, активно жестикулируя ими, словно в любой момент готовясь разбить кому-то нос. — Уму непостижимо, — соглашается психолог. — Я, конечно же, попыталась возразить. Но вы бы видели её лицо…       Мужчина в очередной раз повёл головой, даже не конкретизируя внимания, о чём именно шла речь. Какая-то очередная мажорка пришла изливать свою душу из-за какой-то мелочи.       Ой! Накричали на неё! Боже, он сейчас расплачется…       Как только девятнадцатый уровень был пройден, психолог поднял голову, внимательно всматриваясь на циферблат настенных часов. Ещё пару минут и эти несносные тирады в стиле «исповедуюсь-ка я и стану белой и пушистой» окончатся. — Она то и дело грубила мне на протяжении целого дня, представляете?! — заявляет барышня, как что-то сверхъестественное. — Как же она посмела… — с театральным придыханием сочувствует мужчина. — Я просто не понимаю. Как таких уродов ещё земля носит, — со всем недовольством фыркнула девушка, кладя ногу на ногу.       Она водила взглядом от коленей до монотонно стучащих по телефону новейшей модели отманикюренных пальцев. Сумочка от Dolce Gabbana, часы Cartier La Dona Watch' и платье от Versace. Естественно, он не мог выгнать её. В общем, эта леди была «спонсором» его «весёлых» вечеров. — Действительно. А как же Мэри? Где эта несносная женщина теперь? — флегматично вопрошает мужчина, откладывая телефон в сторону и уже мысленно досчитывая последние минуты этого глупого спектакля. — Я её уволила. Готова поклясться, что множество прекрасных уборщиц будут выть от желания заменить её! — мгновенно взбудоражилась та.       «Ага. С вами-то…» — всплыла в голове мысль. — Неужели Мэри вот так просто накричала на Вас из-за какой-то вазы? — уже ради интереса продолжает затянувшуюся беседу психолог. — Один из садовников принёс мне букет и предложил поставить в гостиной. Кто же знал, что сначала нужно срезать шипы с роз. Я взяла первую попавшуюся вазу… Укололась шипом и случайно рука дрогнула — ваза упала и разбилась.       «Господи, ты её руками вообще одарил?» — Но Мэри так громко кричала! Я чуть не расплакалась! Сначала она приказала мне отойти подальше и ничего не трогать, а потом отчитывала…       «Она о тебе заботилась, дурочка непутёвая…»       Вздохнув, мужчина облокотился на стол. Осталось пару секунд. Дай Боже дождаться конца. Пальцы уже жили своей жизнью — двигали всё подряд. То ручку по столу покатали, то долбанный Рождественский шар пару раз наклонили — между прочим, уже чёртов апрель, — да и кувертная карта'' «Гэвин Рид» тоже пострадала от этих неспокойных движений.       Если честно, Риду казалось, что он ей совсем не нужен. Ну, в том смысле, что этой барышне не помешала бы какая-то подружка. Но, зная характер этой дамочки, таковой никогда не имелось и в дальнейшем существовать тоже не будет. Приходится терпеть ему, иначе никак. — Думаю, что в следующий раз лучше обговорить с Вашим персоналом все моменты. Вот Вы любите розы. Попросите садовника передавать букеты Вашей гувернантке. Этим должна заниматься не хозяйка дома. Да и Вам так будет безопаснее. Думаю, конфликт будет исчерпан. — Да, Вы правы.       Девушка понимающе кивает, складывая телефон в сумочку. В следующее мгновение она уже держит пару купюр, кричащих о том, что сегодняшний, а, возможно, и последующие пару вечеров, Гэвин проведёт в компании дорогого виски. — Наш сеанс подходит к концу, — как-бы невзначай бросает он, отрывая от бумагодержателя стикер и, с самым умным видом, выписывает рецепт. — Это те лекарства, что Вам нужны. Вам станет легче.       Рид с максимальным усердием пытается не улыбаться, дописывая последнее из списка самых эффективных и долгодействующих снотворных. И себе не будет нервы портить и другим. Лучше пусть спит. — Доктор, это точно поможет? — чересчур наигранно и нервно осведомляется девушка, бегая взглядом по аккуратному почерку. — Естественно. Вы сомневаетесь в моей компетенции? — с толикой язвительности, совсем не видимой подобным пациентам, спрашивает мужчина. — Нет, что Вы! Вы — профессионал. Я не могу с Вами спорить, — взволнованно отрекается она. — Благодарю за то, что нашли в своём плотном графике для меня место! Было очень сложно пробиться на этой неделе в третий раз.       Гэвин критично осматривает её, принимая деньги. Конечно, трудно. Он ведь спит до обеда, а рабочий день до пяти. Да и его секретарша всегда умеет убедить клиента в том, что у Великого-Доктора-Рида сейчас сеанс «на дому» и он очень занятой человек, так что-либо по записи, либо не тревожьте его.       В большом количестве люди любят ходить в понедельники. То ли у них какой-то мазохизм развивается, чтобы «и сам не гам, и другим не дам». Иначе как объяснить их приток в этот ужасный еженедельный день, что и без того бесит самим своим существованием бедного доктора.       Сейчас же вечер пятницы и уже давно время приёма обязано было завершиться. Если бы не эта дамочка, то он бы давно лежал где-то дома, либо же сидел в баре. Нет, не кадрил бы каких-то богатеньких девушек. Нет. Он бы беспросветно пил, чтобы в ночь на понедельник проснуться в ужасе и понять, что очередная неделя ужасных историй началась.       Если бы Рид мог так выразиться, он бы заверил себя, что это ещё не худшее. Ведь есть реальные проблемы. Безвыходные депрессии и уничтожающая сознание шизофрения. Есть настоящее биполярное расстройство и меняющая личность эпилепсия. А не вот эти его детские забавы.       Основная масса его клиентов богатенькие барышни, что в попытке излить кому-то свою единственную причину неудач — стервозм — ищут хоть кого-то, способного их выслушать без нервов и криков. Ведь как иначе назвать их ежедневные неинтересные никому «проблемы». Например: «мой муж, кажется, мне изменяет»; «я думаю, за мной следят»; «супруг повысил на меня тон! Неужели любовь прошла???».       В первом случае всё всегда просто. Он просто убеждает женщину в её привлекательности, после чего она возобновляет тираду на целый час, на тему «я такая прекрасная, милая и скромная, он мне ни за что замены не найдёт». Тут дел-то на пару минут устной речи. Либо же пару секунд указывания на зеркало и комплиментов. Эти девушки, как правило, любительницы ушами.       Во втором — ещё легче. Принцип один и тот же. «Вы неимоверно хорошо, без заинтересованных в Вашей личности взглядов никак». Он даже не сомневался в том, что подобными источниками слежки были либо папарацци, либо же нанятые мужьями частные детективы, чтобы знать, не ходит ли их благоверная налево. А они ходили.       Высказывания, по типу: «А вы такой хороший»; «Умные мужчины всегда меня возбуждали» и «Меня никто не понимал так хорошо, как Вы»…       Это всё стало настолько обыденным, что Гэвин иной раз задумывается, а нет ли где-то рядом кодировки от секса для дам. Иначе как объяснить этот недотрах в их глазах и странные посягательства на его мозг и остальные, как они выражались, «интеллектуальные» прерогативы мужского тела.       В таких случаях Рид любил отшучиваться, мол, ещё в детстве чересчур много думал, из-за чего вся его «мужская сила» ушла в мозг, безо всяких подтекстов. Барышни смеялись, но даже это их не отпугивало. Либо Рид источал какие-то феромоны, либо, действительно, девушки пришли с огромными половыми вопросами.       А на счёт их любви всё было ясно ещё до этого. Ведь какая любовь в обители денежных вопросов и постоянных просьб. Вышла ты за него по любви, или из-за богатства? Такой вопрос и конкретики и быть не могло, ибо это, во-первых, неэтично, во-вторых, бессмысленно. Они не могли дать честный ответ. И он тоже не хотел слушать враньё. — Док, скоро уходить? Я тоже хочу домой…       Рид наигранно рассерженно выдыхает, переводит взгляд на высунувшуюся из-за двери голову. Он, если быть честным, и сам уже собирался заканчивать. Но нужно же было показать пример невиданного трудолюбия и усердия. Хотя, из его уст это бы звучало как слишком сатирическая шутка. — Не понимаю, как ты ещё работаешь, — наигранно-возмущенно бурчит он, стуча стопкой бумаг о столешницу. — Целыми днями сидишь и сидишь. Сидишь и сидишь. Честное слово, я уже сомневаюсь, не пора ли мне более занятую девушку позвать на твою вакансию. — Ладно, кофе больше не ждите. Нужно же мне соответствовать этому статусу «безнадёжной отлынщицы». — Нет-нет! Я понял свою ошибку, давай будем дружить! — Иногда мне кажется, словно со мной работает не психолог, а какой-то детдомовец. — Ля-ля-ля, — подвигав рукой в манере клюва гуся, Рид поднялся с кресла.       Он немного обиженно взглянул на улыбчивую блондинку и, устало вздохнув, улыбнулся ей всё так же простодушно. — У Вас завтра на одиннадцать утра сеанс.       Гэвин, уже собиравшийся по тихому свалить из этого ужасающе-депрессивного места, так и застыл в дверях. Завтра суббота. Завтра выходной. Женщина… Какой. К. Чёрту. Сеанс?! — Прости? — неуверенный, расслышал ли правильно, переспросил он. — Да-да. В субботу, завтра, вы обязаны будете присутствовать здесь, — и, прежде чем тот начнёт возражать, добавляет: — сумма чересчур приличная. — Хм. Ну, это не меняет дела. Завтра у меня нерабочий день по законодательству… — Гэвин Рид, — злобно цедит сквозь зубы девушка. Она перестаёт расставлять папки в алфавитном порядке и со всем своей яростью в глазах смотрит на начальника. — Тебе назначили на завтра сеанс, — оставляя между каждым словом паузу, злобно выговаривает та, — а это значит, что завтра, чтобы аж в десять, ты находился в этом кабинете. — Но! — — Мне наплевать, — уверенно перебивает блондинка, сужая глаза, — какое у тебя настроение, вид, запах изо рта. Это очень важный клиент и я НЕ ПОЗВОЛЮ, чтобы ты просрал такую возможность. Если ты поможешь ему, то в будущее дорога открыта. И это повлечёт людей с более широкими кошельками. Ты уяснил?       Секретарша, казалось, вовсе перестала дышать, моргать и шевелиться. Только губы в омерзении сжимаются и хмурятся брови. Если бы он не знал эту девушку, воспринял бы за какую-то железную леди восемнадцатого века, что упёрто стоит на своём и просто наотмашь отказывается ото всех неприличных предложений. — Д-да… — Свободен.       Рид, поджав хвост, сумку и остальные «интеллектуальные причандалы», выбежал из кабинета, бросая вслед лишь «страшная!».       Конечно, девушка не воспринимала подобное. Ведь знала, что это он лишь из вредности, что в очередной раз подтверждало её теорию на счёт детдомовца. Вздохнув, она направляется за своё рабочее место в проходной, чтобы залить чистую воду в кофемашину, навести исключительный порядок на столе и оставить свой бейдж «Хлоя Камски» в отдельной коробочке.       А Гэвин просто будет до завтра запивать горе вином, проклинать чёртов гороскоп, что ещё с утра сулил ему худшую неделю в его жизни, а также изливать душу коту, который, между прочим, уже почестно мог бы завоевать Нобелевскую премию в сфере психологии человека.