На двоих

— Что?       У доктора не хватало слов, дабы описать представшую пред ним картину. Зато в голове сейчас были тысяча и один мат и повод выгнать этого… — Д-доктор… Ри-и-ид, — очередной всхлип.       Гэвин лишь сужает брови. Это будет настолько сложно, насколько вообще возможно. Не правда ли?       Почему-то отторжения этот придурок у него не вызывает. Однако, и давно утерянное чувство сожаление, закопавшиеся где-то под прослойку мозговой коры, также не хотело показываться и овладевать его существом.       Выпнуть этого пациента он не мог. Нет, это не алчность или что-то там ещё. Это его репутация, которая почему-то кричала на максималках, что если он сейчас уйдёт без повода, оставив неоконченный рабочий день и пустой кабинет одних, то карьера психолога-бомжа — лучшее, что могло бы с ним случиться.       Да и что-то подсказывает ему, что «я жрать хочу, устал, как псина, иди нахуй» — не самая важная причина, что озвучивать было бы категорически запрещено.       Поэтому на лицо ложится привычная лицемерная улыбка. Надевается профессиональная маска. — Чем могу помочь?       Доктор кивает на кресло в углу, не забыв выматериться по дороге к рабочему месту.       Слава Богу, свой блокнот он откопал быстро. Словно и не бросал его в неизведанный полёт. В начале растерялся, так как так и не спросил, а в чём проблема этого утырка, заново припёршегося в его обитель? — Я поссорился с отцом… — Ага… — понимающе кивает доктор.       «Да, это распространённая проблема» — хотелось бы ему сказать.       Ведь именно эта заезженная фраза чаще всего употреблялась им на сеансах. И тут же вспомнил, что этот пациент уже не раз, и не два, наверняка, даже не двадцать бывал у различных психологов. И, возможно, именно эти слова могли бы взбесить ту самую натуру. — Он не хочет меня отпускать на улицу… — словно что-то очень и очень постыдное, признаёт Ричард.       Этот парень сидит в удобном кресле. Дышит его, твою мать, тёплым, обогащённым полезными веществами, воздухом. Перебирает пальцы и смотрит на его ламинат. И, как бы это плохо не звучало, но он ебёт его мозг.       Если бы существовала какая-то шкала по мере ебанутости, то этот бы персонаж был этой самой шкалой. — Что Вы хотите от меня услышать? — вздымая бровь, вопрошает Рид.       Он не был уверен в том, чего этот человек конкретно добивается. Буквально пару дней назад он желал лишь точно также, как и остальные богатенькие золотые детёныши, изливать свои «проблемы», имея под боком такого удобного слушателя, как Гэвин.       Вот только сейчас краски сгущались. Девиант желал ответа. Вопреки собственным убеждениям.       «Ёбнутый на голову» — приписывает под рожицами доктор, цвыркая. — Всему социуму всё равно, что у меня на душе. Их более интересует, что у меня на карточке и в кошельке, кто спит в моей кровати, что лежит в тарелке… — изображает обречённость бытия пациент.       «Критический случай» — вырисовывается рядом.       Гэвин медленно постукивает колпачком ручки по столешнице. Вся эта ситуация жутко его бесит. Но ещё более прискорбно, что его ненаглядная еда сейчас грустит без него в холодных и грубых руках доставщика. Эх…       Со стороны пациента не слышится ни единого звука. И Рид уже боится, не придётся ли ему заполнять бумаги о найденном трупе в своём кабинете. Перспектива встретиться взглядом с этим пацанёнком вовсе не радует, поэтому ничего лучше, чем бросить в него ручкой, в голову не приходит. — А-ауч!       «Живой» — возникает в потемневшем от истощения сознании доктора. — Чего это Вы такой кислый? — хмурит брови он. — Вы только что бросили в меня ручкой! — Вечно Вы чем-то недовольны… — еле разборчиво бубнит Гэвин, поглядывая в сторону входной двери.       Выдох выходит настолько тоскливый, что даже Девиант не удерживается от взгляда. Он смотрит упрямо и не отворачивается даже тогда, когда доктор всецело уделяет себя ему. И теперь это больше похоже на зрительную войну, в которой, кто первый заговорит — заведомо пал.       Похоже, пациент сдаётся. — Вы, случаем, не голодны? — невзначай интересуется Ричард.       О, Господи, да. Неужели это Бог смилостивился над ним и тяжкой долею души служителя? — А с какой целью спрашиваете? — сузив глаза, отвечает Рид. — Хотелось бы пригласить Вас на ужин. Естественно, за мой счёт. Ведь я отбираю Ваше личное время…       Вид у Девианта очень какой-то нагнетающий. Словно он извиняется за каждое сказанное слово и неправильно изданный звук. И это загоняет доктора в тупик, ибо цель его — лечить таких, как этот придурок. А не вводить в ещё большую степень депрессии. — Пожалуй, соглашусь. — Кивает с чинным видом Гэвин. Он профессионально поправляет очки и пытается не зевнуть, чтобы не разломать всю эту напускную вуаль «лучшего психолога в этом мире». — Но сеанс мы не окончили. — Так и быть. — Только улыбается Ричард.

***

      Сейчас они находились в том месте, которое Рид по принципу обходил третьей дорогой, боясь как-то не так ступить, либо же случайно дёрнуться возле дорогих розовых кустов, а потом получить счёт в пару миллионов.       И знаете, достаточно неплохо. Ведь здесь запах встречает с порога, словно всё помещение было опрыскано дорогим парфюмом, а не «морской бриз», что он привык чувствовать по приходу в круглосуточные пабы. — Мистер, прошу… — швейцар как-то подозрительно обводит взглядом фигуру доктора, — Прошу извинения… Но у нас дресс код.       Возмутительно. Он не навязывался.       Рид, пораженный таким отношением (да, это нехило задело его гордость), взрывается эмоциями. Естественно, он не имеет в гардеробе костюмы от того же Бриони, однако и по сэкондам не шастает! Его бюджета хватает на то, чтобы каждый месяц пополнять шкаф новыми нарядами!       И уже хотевшего покинуть сеё место, за руку психолога хватает Ричард. Он улыбается мягко. И сейчас вовсе не видно, что буквально полчаса назад он ревел навзрыд.       Тот ещё пытается вырвать локоть из стальной хватки, но это слишком плохо выходит. — Этот мужчина со мной.       Кажется, это те фразы, которыми разбрасываются влиятельные персоны. Боже, неужели ему достался в пациенты такой человек?       Как, блядь, неожиданно…       Постоянно на какую-то хрень его жопу и тянет. Теперь ясно и совершенно понятно, почему Хлоя предупреждала его о светлом будущем. Уж теперь-то всё станет на свои места! — Ох, юный господин, извините. Я не предполагал, — с извиняющейся улыбкой лепечет тот.       Швейцар услужливо открывает дверь, приглашая внутрь. И медленным шагом ведёт к заказанному ещё в дороге столику. Вот знаете, эти люди, сидящие вокруг, были чересчур предубеждены.       В смысле, видят мужчину в не подобной по их стоимости одежде — сразу бомж, зашедший просить милостыню. Нет, честно, некоторые даже достали и предлагали ему деньги. Пришлось чуть нагнать своего дорогого пациента, чтобы хоть как-то вписаться в картину маслом «Цыганка гадает, недорого».       Вскоре они садятся за крайний столик. И это, несомненно, радует Рида. Здесь он не кажется мишенью для светских бесед. Теперь он просто мышь, решившая питаться за счёт церкви. — Я выбрал этот столик, так как здесь рядом балкон, — кивает куда-то в сторону. — Вы разве курите? — неуверенно спрашивает Гэвин, отвлекаясь от подошедшего официанта. — Я — нет… Что Вы…       Оу, а это было неожиданно. Приятно, что же…       Рид благодарит подошедшего парня и берёт предложенное меню. Небольшая книженция, облачённая в кожаную обложку. Ничего себе, конечно. Довольно по-буржуйски, как выразился бы он.       Только меню открылось, кажется, Гэвин поседел. Громкий хлопок чуть напугал Девианта, из-за чего тот тут же перевёл взгляд на своего психолога. — Что-то не так? — спешит осведомиться парень. — Не знал, что плохое настроение можно испортить… — неоднозначно отвечает Рид. — Прошу, выбирайте, чего душа пожелает.       Лыбится, говнюк. То ли он и, правда, настолько добродушный (в смысле, глупый), то ли пытается поставить одного психолога в неловкое положение. Положение рачки, перед его зарплатой. — Давайте закажем первое, второе и десерт, — предлагает Девиант, листая меню, что ему, кстати, и не обязательно. Питается здесь чуть ли не каждый день. — Это как-то… — Не беспокойтесь, — отмахивается он. — Официант, прошу принять заказ. Две порции «Буйабес-Империал».       Гэвин мельком замечает ценник в своём меню — страница как раз нужная. Кажется, сейчас на его голове ни единого волоска, не поддавшегося седине. — На второе нам, пожалуй… Фриттату с лобстером»…       Что-то в сердце щемит… — И, на десерт, наверное… Давайте нам сандей «Золотое изобилие».       Всё. Всё. Это уже точка невозвратности. В глазах темнеет. — Ваш заказ принят. Ожидайте. — Благодарю.       Ричард смотрит вслед официанту, быстро ретировавшемуся с заказом. Он считает, что это будет хорошей благодарностью за потраченное зазря на него время. Или психолог не любит такое? Стоило заказать что-то подороже?       В лёгкой панике Девиант поворачивается к тому, замечая на столе растёкшуюся бесформенную лужицу. — Доктор? Доктор?!

***

— Золото в десерте? — решает переспросить Рид, вглядываясь в перечень продуктов в меню их сандея. — Да. На вкус неплохо… — улыбается Ричард. — Да я бы орал, если бы было не так.       Не выдерживая больше, Рид откладывает в сторону меню. Почему-то ему хочется пойти и закурить. Нервишки пошаливают. Ему, действительно, неудобно. Если для этого парня конечный счёт — какие-то клочки, то для доктора — это огромное состояние за один-то приём пищи. Пусть он и считал себя человеком, живущим без нужды. — Как-то грустно сидим, — выносит вердикт Гэвин, стуча носом ботинка по ножке стола. — Хотите анекдот? — Только если не жестокий. — Естественно. Приводит как-то барышня к себе мужчину. Думаю, понятно, что следует за этим. И во время процесса раздевания, девушка спрашивает: «Ты не забыл о защите?». Тот серьёзно кивает, достаёт из заднего кармана иконку и ставит на тумбочку рядом, говоря: «У меня всё под контролем»!       У Рида скулы сводит, настолько не может сдержаться. Кажется, даже конюшни бы не смогли с ним сравниться в этой ржачной битве.       И только отсмеявшись, доктор замечает, что единственным засмеявшимся над шуткой, был он… — Я… — Ну, девушка спросила у него, мол, есть контрацептивы? А тот — иконки достаёт! — заново заливается смехом.       Ричард всё в таком же немом недоумении. — Не? — пациент мотает головой. — Не смешной? Ну, ладно…       Доктор выдыхает, облокачиваясь на спинку стула. Да уж, никогда ещё Штирлиц не был так близко к провалу. Было немного стрёмно теперь вообще начинать разговор. Кстати, да. Нужно же продолжить сеанс. Вот только теперь это сделать будет очень неловко…       Гэвин неоднократно обводит помещение уставшим взглядом. Все такие ухоженные и нарядные, словно на поминки пришли. Как-то всё не так. Просто не привык он находится в обществе таких людей. Тут даже мужики красивые: накрашенные, с выщипанными бровями, причёской нормальной.       У него такое на голове только после душа, когда выходишь, как Боженька древнегреческий, со своих купалень, вразвалочку, и зачёсываешь волосы назад. Вид, как у итальянского мафиози. Или Джеймса Бонда. Но всё портится, стоило лишь бы им высохнуть… — Ричард, слуш- — Ох, извиняюсь, но я — Коннор.       Блядь! Что, блядь?!       Рид подвисает буквально пару секунд. Боже, неужели всё это время с ним общалась вторая личность, а он делал всё на отъебись, пытаясь расквитаться с первой?!       И хуй теперь выкрутишься! Ой, как неудобно-то получилось…       Так-с, ну да. Здесь бы даже отсталый понял, что тот человек и этот — полные противоположности! Грубый и нахальный, тот Девиант не стоил и мизинца на правой ноге этого.       Будь бы сейчас Ричард рядом, то поливал бы его грязью, казалось бы. И, наверняка, даже не то, что на ужин не пригласил, не зашёл бы в его богадельню!       Нужно же было так лохануться?! — Прошу прощения, — увиливает Гэвин, глядя на подходящего к их столу официанта.       Да, это его спасение. Сейчас этот будет тут марафет наводить. А Рид по-тихому обдумает план действий.       Если вторая личность проявилась уже со второго сеанса, не значит ли это, что несказанно везёт? Он так хорошо поладил с ещё одной персоной, связанной с этим телом. Было бы неплохо, продолжаясь бы это и дальше. Вот только дело в том, что в силу того, что подобного в опыте не имел, Гэвин совсем не знал, как психолог, что стоило бы делать…       Нужно как-то обсудить всё с этой личностью, а после и с остальными. И прийти к общему согласию…       А вот к какому, он в душе не ебёт… — Давайте по делу, — невзначай начинает Рид.       Он елозит вилкой по белоснежной каёмке тарелки. Его почему-то слишком бесит этот цвет. Ведь дома попробуй найти что-то, ярче бежевого.       И, кстати, не знает, как употреблять то, что находится у него в тарелке. То есть, он не настолько бескультурный. Понимает и умеет орудовать нужными столовыми приборами, однако почему-то боится даже понюхать что-то, настолько дорогое. — Коннор, так? — Верно, — кивает в знак согласия пациент. — Хочу поинтересоваться… Ты ведь знаешь, что являешься одной из личностей господина Девианта?       У Гэвина слегка дрожит рука. Это всё похоже на комический случай «папа и объяснения, что Деда Мороза не существует». Вот только здесь нужно убедить, что не существует самого Коннора, что намного сложнее. И чего-то вовсе не смешно…       Такая ответственность, Боже, за что? — Бесспорно. И знаю, что не один. Кроме меня, ещё существует Кеннет, Конан, Найнс, Олег и… Девятка. — Объясняет более, чем доступно парень. — А почему «девятка»? — возникает Гэвин. — Потому что мы думали, что нас девять, а на самом деле это просто Девятка много выделывался. А ещё он любит выпить. Постоянный депресняк, — хмычет Коннор.       С каждым новым фактом у Рида глаза круглеют всё в большем радиусе. Нет, серьёзно. То, что одна из личностей может напрямик как-то содействовать с остальными, просто уму непостижимо. Он не то, что о таком не читал, даже не предполагал!       Да уж, уникум рядом сидит… — А ты, Рич… Коннор, как воспринимаешь эту ситуацию? — словно на допросе, осведомляется доктор. — Ну, а что мне остаётся… — грустно улыбается парень.       Он аккуратно берёт бокал вина, слегка двигая его по кругу. Наблюдает за тем, как окрашиваются на долю секунды стенки в алый, тут же возвращаясь в привычный. — Сейчас наше положение очень похоже на этот бокал, — пытается на примере рассказать Коннор. — Наш сосуд — тело Ричарда. Так-то так. Да, мы всего лишь его наполняющее. То есть, без оболочки — мы никто. Нам нужен Ричард, иначе ничего не будет. — Парень дёргает рукой, заставляя волну вина подняться достаточно высоко, почти до самых краёв. — Вот это — личности. Они по одной окрашивают сосуд, но это всего лишь на некоторое время. Кажется, что они что-то меняют, но, на самом деле… — Это не так… — завершает за него доктор, не отнимая взгляда от стекающего по стенке вина. — Ты хочешь сказать, что ни одна из Вас, личностей, не пребывала в теле длительное время? — Самый большой промежуток как-то принадлежал мне. Длилось всё около суток. Тело было полностью моё. — А причина твоего появления?       Гэвин внимательно окинул взглядом парня, сейчас находящегося в крайней степени задумчивости. Эти вопросы были слишком бестактны. Однако они могли помочь в лечении и понятии причины расстройства.       Да, психолог из Рида выходил очень плохой. Но ему нравилась его работа. Иногда. Совсем чуть-чуть. И только в те моменты, когда пациенты пожимали ему руку и говорили «Вот, за сеанс». Но этот случай заставляет ещё студенческое любопытство к делу вспыхнуть. — Лично моё появление было первым. Я — первая личность, что выросла в мозге Ричарда. Ему было чуть более семи. И он не полностью осознавал, что происходит, когда его родители скандалили из-за средств. Естественно, детская психика пошатнулась, но когда каждый из них стал измываться над ребёнком, всё было ещё хуже. В защиту себя, он попытался возвести стену, отречься от всего происходящего с ним. Так-то и заменил я его. Я справлялся лучше. И мог противостоять отцу и перечить матери. В то время как сам Ричард боялся и слова вставить, словно боясь, что что-то хуже может произойти. — Но ты не выглядишь, как… — Да, я знаю, — соглашается Коннор. — Сейчас я не похож на защитника. И, более того, на данный момент, Ричард намного более агрессивен и способен постоять за себя. Он уже взрослый молодой человек. Но стоит кому-то из родителей вновь упрекнуть его в чём-то… — Так вот почему ты… — Верно. Как я Вам и говорил. Отец категорически против моих выходов на публику.       Девиант закидывает ногу на ногу. И уже не кажется тем глупеньким ребёнком, которым ранее представал в глазах своего доктора. Сейчас он представительный молодой человек и более похож на начального Ричарда, чем на кого-либо ещё.       Что-то заставляет Рида улыбнуться. Всё пока что ясно. И основания для этих личностей потихоньку начинают появляться. Стоит пообщаться с каждой, и если все они окажутся настолько дружелюбными, дело пойдёт, как по маслу. — Дело в том, что с недавнего времени личности стали буйствовать. Некоторые из них рвутся наружу без моего разрешения. И делают это беспардонно. Вредят Ричарду. Хотя на данный момент я желаю ему лишь лучшего. — Хочешь сказать, что ты ими руководствуешь? — сводит брови над переносицей Гэвин. — Можно и так сказать. Просто я тот, к кому они прислушиваются, ведь я был первым, и я останусь последним. Они возникли без надобности, в то время как я был необходим Ричарду. Здесь нет главных и равных. Всё достаточно запутано.       Коннор отпивает ещё чуть-чуть. Официант подливает вина. А у Рида смешанные чувства. Рядом лежащий блокнот, открытый на новой страничке, испещрён записями. Это была очень информативная беседа, что-то ли запутала его более прежнего, то ли натолкнула к правильному пути. — Если Вы хотите излечить Ричарда, я не против, — заявляет Девиант, закидывая голову и рассматривая небесный потолок. — Я в том смысле, что с радостью посодействую Вам, доктор. Вы кажетесь хорошим человеком.       Внутри Гэвин уже громко рассмеялся тому в лицо. И даже под стол завалился. Но на виду остаётся серьёзным. Тем более что здесь такая отличная новость. На одну проблему меньше. Осталось ещё пять. — Если Вы попросите меня не появляться, то я не буду делать этого без необходимости. Уверен, что наш взрослый мальчик Ричард сумеет справиться со своими проблемами в одиночку. Но если я пойму, что ситуация выходит из-под контроля… — Я тебя понял.       Рид стучит ручкой по столу размышляет на тему, а стоит ли вообще начинать лечение. Всё настолько муторно и сложно, что он даже не знает, способен ли прорваться. — Вы же понимаете, что всё будет намного сложнее? — Ты о чём? — Не все личности настолько податливы, как я. Многие из них настолько агрессивны, что способны навредить человеку без особой на то причины. И то, что их хотят «стереть», словно ненужный файл, из мозга Ричарда, для них станет достаточно весомым поводом для некоторых действий. Они будут сопротивляться, в этом я более чем уверен. Вы не первый психолог, не способный справиться с нами.       Рид сжимает челюсти. Это он его сейчас так «на слабо» берёт?       Хорошо выходит. — Я смотрю, ты очень дорожишь Ричардом… — Вы правы, — опускает в улыбке взгляд Коннор. — Буду честен, я люблю Ричарда. Как брата, как сопливую сестрёнку или собачку, которую нужно защищать. Всегда считал себя старшим, способным прийти на помощь, если этот ребёнок в опасности. Я всего лишь личность. Одна из многих, живущих в нём. Но я сделаю для него всё, если это пойдёт Ричарду на пользу…       Улыбка закрадывается на его лицо. Сверкающие глаза пару раз переливаются карим в темноте угасших свечей.       Официант тут же подбегает, чтобы заново зажечь их. И просит извинений за доставленные неприятности.       Пару раз вспыхивает зажигалка, пока маленький огонёк не начинает танцевать медленный танец в плену.       Гэвин, ненароком засмотревшись на сие действие, вдруг понимает, что слегка увлёкся. И неловко улыбается, поднимая взгляд на Коннора.       Вот только карие глаза стекленеют. И горячий шоколад превращается в лёд.