Не пойман - не вор

      Акира спала беспокойным сном целый день. Кровь не переставала вытекать, но Иоко-сан собственными силами и отварами сумела остановить кровотечение. Меняла подстилки под девушкой и не отходила от неё ни на шаг. Также, как и Мадара. Он находился во второй комнате лазарета, где жила Иоко-сан на постоянной основе, но теперь там была Акира. Переносить ирьёнина в дом сейчас Учиха не решился. Она должна сейчас быть под присмотром, а он кружить вокруг неё целыми сутками не сможет. Зато знахарка сможет.       Когда на землю опустились сумерки, Саито бросило в жар. Поднялась высокая температура, лоб покрылся испариной. Она стонала, ворочалась, и от каждого её звука и шороха Иоко-сан вздрагивала, тут же спешила к Акире. Укладывала на лоб влажные прохладные тряпки, стараясь сбить температуру, напоила жаропонижающим, но ничего не помогало. Саито сквозь сон плакала, звала Изуну и, что очень странно, Мадару. По именам, без уважения и это удивило Иоко-сан. Но потом женщина осознавала, что Акира в бреду и ей это простительно. — Иоко-сан, идите поспите, — уже стояла поздняя ночь и Мадара, заметив усталость знахарки, решил не мучать бедную женщину.       Она всё равно ничем не сможет сейчас помочь. И он сам не сможет помочь. — Как же я её одну тут оставлю? — возмутилась женщина, смачивая в тазах тряпки, — А если ей станет хуже? «Куда уж хуже», — пронеслось в мыслях Мадары.       Как оказалось позже, есть куда.       Глава ни на минуту не переставал размышлять о том, кто же виновен во всём этом. Кто пытался убить Саито, но в итоге убил ёе не родившегося ребёнка? Знала ли она о том, что беременна? Знал ли Изуна? И если они знали, то почему не сказали ему? Множество вопросов крутилось в голове, но Мадара не мог надолго зацепиться хоть за один, прерываемый всхлипами Акиры. — Иоко-сан, идите. Я останусь здесь. Если что-то произойдёт, я позову вас, — заверил Учиха, снова взяв руку Саито в свою. — Хорошо.       Знахарка покинула комнату неохотно. Тяжёлое дыхание Саито наполнило помещение, и Мадара печально посмотрел на её болезненное лицо. Потянул свою ладонь ко лбу, переворачивая тряпку на более прохладную сторону. — Изу… Изу-на, — перерывисто выдохнула Акира, отворачивая лицо.       Она приоткрыла глаза и мутным взглядом посмотрела на Мадару. Всё расплывалось и Саито не могла сфокусироваться на его лице. Мышцы сводило. Голова раскалывалась. Тугая боль внизу живота присутствовала и напоминала о произошедшем. К глазам снова подступили слёзы. — Мадара… — хрипло выдавила Саито и вздохнула, — Я… я убила ребёнка…       Убивать было не впервой. Смерть и убийства ходили по пятам за каждым шиноби и Акира не была исключением. На её счету были жизни и детей, и стариков, и женщин, и мужчин. Но вот так… Такое убийство ударило ниже пояса. К такому она была не готова. К такому нельзя быть подготовленным.       Она резко поднялась, не обращая внимания на сильную боль и, обнимая Мадару, зарыдала. — Я потеряла ребёнка! Не сохранила… убила… Мадара!       Акира повторяла одни и те же слова, а Учиха молча выслушивал эту истерику. Он не понимал её чувств совсем. Да и это был даже не его ребёнок. Но ему было жаль её. Очень жаль. Ведь Мадара сам мог бы быть отцом не родившегося малыша. Он гладил её спину, успокаивая. Прижимал сильнее к себе.       Спустя какое-то время, Акира сумела немного успокоится и оторваться от мужчины. Лишь иногда всхлипывала, чувствуя, что к горлу подступает тошнота. За неимением сил, Саито легла обратно на татами, смотря на потолок из полуприкрытых мутных глаз. — Никому не рассказывайте, — её чуть слышный шёпот разбился об тишину, заставляя Мадару неодобрительно посмотреть на ирьёнина, — Будет лучше, если никто не узнает. — Изуна в любом случае узнает, — припечатал Учиха, убирая со лба спадающую чёлку. — Пожалуйста… сделайте так, чтобы он… никогда не узнал об этом, — с уголка глаза скатилась горячая слеза, растворяясь где-то в волосах, — Я сделаю всё, что вы попросите! Только не говорите…       Мадара тяжело вздохнул, видя, что у Саито начинается новый приступ истерии: да и одеяло в области таза снова пропиталось кровью. Поэтому ему не оставалось ничего, кроме как выполнить просьбу. Он не лгал брату, также как и сам Изуна не лгал Мадаре, но здесь придётся в кое-то веки промолчать. От этой тайны не должно произойти чего-то критического, как думал Глава. К тому же, ещё предстоит узнать, кто устроил поджог и подготовить подходящее наказание, а о ребёнке — уже умершем — думать поздно. Это уже произошло и время обратно не вернуть. — Хорошо, — согласился Учиха и сделал длинную паузу, активируя шаринган, — Посмотри на меня, — тон требовательный, не позволяющий возразить и Акира с трудом перевела на мужчину взгляд.       Встретившись с узором алых глаз, Саито почувствовала, что сознание стало ускользать от неё. В мыслях скользнуло лишь одно слово — «гендзюцу». Подумать о том, для каких целей Мадара использует иллюзию, девушка не успела. Она провалилась в холодные руки беспокойного сна, не имея возможности проснуться. Тёмные углы подсознания встречали мертвенной тишиной и, даже сквозь гендзюцу, Саито чувствовала взгляд алого шарингана, который пристально следил за ней.

***

      Прошло чуть больше недели с личной трагедии Акиры и — Мадару это сильно напрягало — лучше ирьёнину не становилось. По её просьбе, Учиха переселил девушку из лазарета обратно в дом. Саито отказывалась есть, очень мало пила и спала. Ночные кошмары преследовали её каждую ночь, не давая нормально спать. Приходилось усталыми глазами смотреть в теряющийся в темноте потолок и прокручивать в голове недавние события. От этого становилось только хуже и Акира начинала плакать, уткнувшись лицом в подушку, чтобы её было не слышно. Но Мадара прекрасно слышал её каждую ночную истерику и, чаще всего, приходил в её комнату, погружая в лёгкую иллюзию, чтобы Саито хоть немного поспала. Ирьёнин была ему за это очень благодарна: уж лучше спать бессознательным сном, нежели видеть ужасные кошмары или рыдать от бессилия.       Саито очень сильно похудела: как говорят в народе — «кожа да кости». Так и было; болезненно-бледная кожа обтягивала кости бёдер, ног и рук, а рёбра можно было пересчитать лишь пальцем. От былой упругой груди не осталось ничего, лишь костлявые торчащие ключицы. Под глазами тёмные тени, скулы впали от голодания, а, когда-то, сверкающий взгляд малахитовых глаз стал блеклым, мутным от вечных слёз. Акира стала жалкой и ничтожной: от силы, которой она раньше обладала, не осталось и следа. Энергии не хватает даже для того, чтобы встать с татами и сходить за стаканом с водой.       Очередной восход солнца, а Саито снова не спит. Сегодня она опять плакала, а Мадара не стал погружать её в гендзюцу: частое его использование пагубно влияет на нервную систему. Очередное утро, а Акира не хочет быть. Не хочет существовать, чувствуя себя так омерзительно-отвратительно. И как только первые лучи пробрались в её спальню, сёдзи медленно отварились. Ирьёнин даже головы от окна не повернула. Саито было всё равно, кто там пришёл: служанка, человек, который хотел её убить, Мадара или Хазуки. По раздавшемуся тихому голосу Акира поняла, что пришла именно последняя. — Акира-сэмпай, вам нужно поесть, — неуверенные шаги от входа до лежащей Саито и пепельноволосая медленно повернула голову к Учиха. — Оставь и иди спать, — хрипло отозвалась Акира, — Ещё так рано, а ты уже стоишь на ногах. — Вам нужно поесть! — громко выпалила девочка, но осеклась, сильнее сжимая в руках поднос.       Глава клана сам лично говорил ей, чтобы она вела себя тише, находясь у Саито. А Хазуки забылась, переживая за состояние Акиры, которая раньше была всегда весёлой рядом с ней, улыбчивой и полной сил. — Пожалуйста, покушайте. Иначе… иначе вы умрёте. — Я не голодна, — лишь ответила Саито и снова устремила взгляд в окно. — Иоко-сама заварила специальный отвар. Вы обязаны его выпить. Это уже приказ Мадары-сама, — чуть слышно сказала Хазуки, опуская поднос на пол. — Оставь и уходи, — сказала Саито, пытаясь сделать голос немного бодрее и ласковее.       Маленькая Учиха печально посмотрела на медика и в чёрных глазах сразу же скопились слёзы. Девочка сама себе поклялась, что не уйдёт, пока её сэмпай не съест хотя бы кусочек риса. И Акира это поняла, видя, что Хазуки над душой стоит, внимательно наблюдая.       Саито чуть слышно вздохнула и слабая рука потянулась к стакану с отваром. Холодные кончики пальцев наткнулись на приятное тепло. — Я выпью, но кушать не буду, — с трудом сказала Акира, переставляя стакан на пол ближе к подушке, — Отнеси еду, чтобы не пропадала.       Хазуки поняла, что заставлять её есть бесполезно. В предыдущий раз такая попытка ничем хорошим не закончилась: Учиха надавила на жалость и Акире пришлось сделать то, о чём она просила. Кусок в горло не лез, но Саито насильно затолкала туда ошмёток мяса, который, почти сразу же, вышел обратно. Организм отторгал что-либо кроме воды. Тогда у ирьёнина поднялась высокая температура, девушка бредила, что-то стонала про умершего ребёнка и Иоко-сан, вызванная самим Мадарой, вынесла ужасный вердикт: до утра Акира не доживёт. Что за хворь одолела Саито никто не знал, ведь после выкидыша женщины оправляются, бывало, меньше недели.       Но в тот раз всё обошлось: Иоко сумела сбить температуру и, отпоив Акиру различнымы настоями, уложила спать. В тот день с плеч Мадары словно гора упала. Осознание того, что девушка ещё жива и будет жить, обнадёживало. Правда, сколько она проживёт, никто не знал и предположить не мог. Прогнозы Иоко не удовлетворяли Главу — знахарка твердит, что бедная Акира не доживёт до прибытия Изуны-сама. Мадара не знал, кому молиться: младшего брата нет больше месяца, а Саито словно живой труп. Хотя, мольба тут вряд ли поможет. Да и сам Глава не верил в какие-либо высшие силы, полагаясь только на себя. Что ему делать, Учиха тоже смутно понимал. Но бездействовать ему никак нельзя.       С минуту смотрев на не двигающуюся Саито, Хазуки прерывисто выдохнула и — в какой раз пожелав здоровья — покинула покои медика. Время шло, а Акира не думала притрагиваться к настойке, которую принесла девочка.       Она снова погрузилась в раздумья о произошедшем. С уголка глаза скатилась очередная — непонятно откуда взявшаяся — слеза. Сил уж нет плакать и девушка думала, что все слёзы закончились, но оказалось нет. Саито строила предположения, из-за чего это случилось и пришла к выводу, что выкидышь произошёл от сильного всплеска эмоций во время пожара и вдохнувших в тот день токсинов. Другой причины она найти не смогла: у неё был довольно крепкий иммунитет, поэтому другие факторы не смогли бы повлиять на вынашивание ребёнка. Но потом она задумалась о том, что очень часто вдыхала содержимое своих ядов. Правда, этот вариант она отмела почти сразу — те яды, с которыми она работала в последнее время, имели натуральное происхождение и не могли пагубно повлиять на её здоровье.       В конечном счёте, Саито захотела найти того человека, который пытался убить её и посмотреть в глаза, заявив, что он отнял другую жизнь, более важную. В разрез с этим, как бы прискорбно это не было, Акира понимала, что даже с татами встать не может, а речи о мести обидчику быть не может. Просить об этом Мадару глупо, как считала сама ирьёнин: Глава клана вряд ли будет устраивать суд соклановцу из-за неё. Но тут она ошибалась.       Мадара усиленно искал того, кто это сделал и поиски увенчались небольшим успехом. Ему вспомнилось недавнее собрание со старейшинами и их слова о том, что если он самостоятельно не избавится от медика, то это сделают они. И, как выяснилось, их слова не были пустым звуком. Сейчас его Акира лежит при смерти, а он сам даже сделать ничего толком не может. Это раздражало и неимоверно злило. Вот только есть один нюанс: старейшины хотели убить Саито, но в итоге убили ребёнка Изуны. Это злило ещё больше.       Учиха-старший больше всего на свете сейчас желал пойти к этим старикам и собственноручно свернуть каждому из них шею. И он бы непременно так и поступил бы, вот только… у него нет прямых доказательств того, что они сделали. Да и весь клан не понял бы такой злости их Главы. И в одной вещи Мадара был уверен на все сто процентов: прикончить Акиру хотел кто-то, кто является пешкой старейшин. Сами бы старики в жизни не вылезли из своей норы. Осталось только узнать, кто это был.       И Мадара решил узнать об этом непосредственно от самих старейшин, к которым сейчас идёт, гонимый злостью и необузданным желанием мести. Эти глупые старики посягнули на его и сейчас расплатиться за это.       Забыв нормы приличия, массивная дверь была выбита ногой, издавая протяжный жалобный скрип и хруст. Трое старейшин, как один, повернулись в сторону названного гостя и заметно занервничали, испугавшись. В глазах Мадары горел Мангекьё, заставивший стариков чуть отодвинуться со своих насиженных мест. — Кто? — почти прорычал Мадара, надвигаясь на стариков твёрдыми, медленными шагами.       Словно хищник, загнавший добычу в угол. Изящный, опасный. А этим крысам от него сбежать не получится: один шаг — пытка в Цукиёми. —О чём ты, Мадара? — подозрительно проскрипела Мидори, пытаясь унять дрожь в старых руках. — Не стройте из себя дураков! — повысил голос Учиха, надменным взглядом приковывая старуху к месту, — Я же вас предупреждал… — пугающе пустым и холодным тоном продолжил он, прикрыв глаза, — Вы, кажется, совсем глупы, раз осмелились сделать то, что сделали. Говорите кто, иначе мне придётся узнавать это силой. — Объясни в чём дело, наглый ты мальчишка! — крикнул Риота, одним не слитным движением поднимаясь на ноги. — В чём дело? — повторил Мадара, растягивая слова, — Может быть в том, что половина дома сгорела, а мой медик сейчас на грани жизни и смерти? — задал риторический вопрос Учиха, опасно приближаясь к Риоте, — У вас не получится скинуть вину с того человека, кто это сотворил. Либо признавайтесь и пострадает один, либо молчите и пострадаете вы все, — сквозь пугающую усмешку закончил он.       Новость о потере ребёнка Учиха решил не озвучивать. Всё же, он обещал Саито, что никто не узнает. — Мы ни черта не сделали. Не понимаю, о чём ты говоришь, — напущено спокойно отозвался Риота, но Мадара видел в его глаза ложь. — Мои предупреждения проходят сквозь вас, — спустя молчание выдохнул мужчина, а в голосе фальшивое сочувствие и искреннее разочарование.       А спустя несколько секунд Риота ничком свалился на пол без сознания. Комнату наполнил испуганный крик Мидори, но Мадара одним лишь взглядом заставил её замолчать. Один только Цубаса молча наблюдал за развернувшейся картиной. — Что ты с ним сделал?! — почти в истерике выкрикнула старуха. — Гендзюцу, — пожал плечами Мадара и, как ни в чём не бывало, с лёгкой улыбкой продолжил, — К завтрашнему дню очнётся… наверное. А у вас двоих есть время до вечера, чтобы рассказать правду. Надеюсь, теперь вы поняли, что я не шучу.       И Мадара ушёл, оставляя старейшин переваривать его визит. Только Мидори повернулась к своему товарищу, чтобы обсудить случившиеся, но, к её разочарованию, Цубасу она не застала. Дряхлые руки сжались в кулаки, а редкие седые брови нахмурились. — Чёртов Цубаса. Ты изначально знал, что так будет, — зло прошипела Мидори, смотря на бесчувственное тело Риоты.       В этот же момент сам Цубаса выходил из тёмного угла коридора, прямо навстречу разъярённому Мадаре. Старик был расслаблен, в руках неизменно находилась курительная трубка. А вот Учиха, завидев старейшину, нахмурился. — Возьми себя в руки, Мадара, — прохрипел Цубаса, выпуская струи дыма из ноздрей, — Я пришёл тебе всё рассказать, а не продолжать конфликт.       Признаться честно, Мадара сильно удивился этому заявлению, но молча кивнул, показывая, что готов выслушать. Правда, желание свернуть шею кому-нибудь до сих пор присутствовало. — В том, что виноваты мы, ты прав. Человек, который это сделал, служит нам, он наши глаза и уши в доме. Он всё передаёт нам. Он имеет непосредственную близость с тобой, Мадара, — старик закашлялся, прикрывая рот кулаком, — Также, он сильно приближён к твоему медику. Я не хочу предавать и расскрывать своих товарищей, но это будет для их же блага… — Кто он? — жёстко спросил Мадара.       Цубаса подошёл ближе к Главе и жестом попросил наклониться ближе. Тонкие старческие губы шевельнулись, неслышимо произнося лишь одно-единственное имя. Глаза Мадары слегка расширились, в них отчётливо читался испуг и удивление. Брови тут же скользнули к переносице, а внешние углы губ опустились вниз, показывая некоторую скорбь. Он доверял этому человеку, а тут… Учиха, не став слушать что-либо далее, оттолкнул от себя старейшину, широкими шагами пошёл прямиком к Акире. Сейчас может произойти необратимая вещь и Учиха обязан не позволить этому случится.