Не пойман - не вор

      Мадару одолел целый спектр неизведанных чувств в тот момент, когда он вновь посетил покои Акиры и не увидел девушку в комнате. Сначала растерянность и непонимание, куда она могла подеваться; затем небольшая доля страха, а после замеченного открытого сёдзи пришло осознание того, что Саито сбежала. На смену всего этого пришла злость, что она посмела так поступить… с ним.       Пока Мадара разбирался со старейшинами, решал, что делать с виновной Канами, Акира просто взяла и сбежала. При том, что она ходит с огромным трудом, Саито ушла. Учиха медленным шагом пересёк комнату и вышел на террасу. Холодный ветер обжёг кожу, но мужчина не почувствовал этого. Взгляд Мадары мазнул по заметённой снегом тропе, по которой Акира, предположительно, шла. Выдох сквозь сжатые зубы и резкий разворот. Учиха снова в доме и желания пойти и вернуть медика обратно у него совсем нет. Изначально оно было, но не сейчас.       Мадара и так делает слишком много для неё, а Саито постоянно оставляет его одного. Так не может продолжаться вечно.

***

      Примерно час назад Акира перестала чувствовать ноги и ладони. Ей даже сначала показалось, что конечности совсем отмёрзли, но малозаметные движения пальцев доказывали обратное. Сейчас же Саито могла с уверенностью сказать, что не чувствует тело полностью. Каждую клеточку.       В глазах двоиться, а от чего, понять сложно: либо от изнеможения, либо от пелены слёз. — В лесу так холодно, что даже слёзы замерзают, не успевая падать, — еле слышно прошептала она, упираясь об ствол дерева слабыми руками.       Саито не могла сказать точно, насколько далеко она ушла от поселения. Ей казалось, что она шла как минимум половину дня, но на деле прошло лишь пару часов и от лагеря Учиха её разделяло несколько жалких километров.       Силы иссякли и Акира медленно сползла на землю, зарываясь ладонями в сугробы белого снега. Спину и живот стянули спазмы и она натужно застонала. Глаза медленно стали закрываться и ирьёнин поняла, что больше не сможет удерживать себя в сознании. И что-то ей подсказывало, что если сейчас она заснёт, то больше никогда не проснётся. — Хоть умру спокойно, — со слабой улыбкой шепнула Акира и пустила последние силы на то, чтобы облокотиться спиной об ствол дерева.

***

      Аято резко остановился и затаил дыхание, прислушиваясь к сенсорным ощущением. На секунду показалось, что ему это причудилось, но слабые и очень знакомые отголоски чакры подтвердили, что он прав. — Аято, почему ты не продолжаешь двигаться дальше? — Изуна приблизился к юнцу и пристально всмотрелся в его лицо. — Я не очень уверен, и вообще не так давно научился чувствовать людей по чакре, но… — Аято сделал паузу, оглядевшись по сторонам. — Но что? — поторопил Изуна. — Но мне кажется, Акира-сан где-то совсем рядом, — уже тише закончил парень.       Изуна нахмурился и тоже сосредоточился. Внутри тут же стало нарастать беспокойство. А в голове поселился рой вопросов: «что она делает так далеко от селения?», «с какой целью Мадара отпустил её?», «знает ли он вообще об этом или она снова решила сбежать?».       И Учиха действительно почувствовал её. Почувствовал слабые отголоски чакры Саито и от того, насколько они были слабые, кончики пальцев противно закололо. Он сразу понял, что что-то явно не так. И Изуна бы скинул все эти ощущения на то, что она просто скрывает чакру, но если бы Акира так делала, то у него бы не получилось почувствовать её столь отчётливо. — Шинджеру, я оставляю тебя за главного. Доведи всех до поселения, у меня появились неотложные дела, — Изуна отдал приказ даже не посмотрев на подчинённого и спрыгнул с дерева, побежав в обратном направлении.       Остальные даже не попытались задать какие-либо вопросы: понимали, что ответа они не дождутся. И давно усвоили одну вещь — если дело касается нового медика их клана, то оба брата словно с цепи срываются. А последствия для остальных членов могут быть неблагоприятными.       Изуна шуншином переместился примерно в то место, где ощущал Акиру. Оказавшись в центре небольшой поляны, взглядом скользнул по окрестностям. «Никого», — пронеслось в мыслях Учиха, а затем последовал небольшой шаг вперёд.       Снег под ступнёй издал характерный скрип. Где-то совсем рядом птица упорхнула с ветки, заставляя сугроб упасть на землю, но мужчине на долю секунды показалось, что это была не просто птица. Изуна тут же схватился за кунай и был готов к защите. Взгляд сверкнул недовольством, а с языка слетел раздражительный цык. Профессиональная привычка, даже когда понимаешь, что нападать никто не станет. Ощущение того, что он тут не один, благополучно исчезло. Мужчина снова посмотрел вперёд, собираясь двинуться дальше на поиски, но замер. Перед ним, без сомнений, появилась она. Полностью в белых одеждах, сливаясь со снегом, Саито смахнула с лица прядь волос. От неё исходила какая-то странная сила и чакра её будто стала осязаемой, но мужчина не заострил на этом внимания. Изуна отменил, что она совершенно пустая: ни оружия, ни плаща, хотя царит такой холод. И взгляд тоже такой же… уж слишком пустой. Словно кукольный и не единой эмоции. — Что ты тут делаешь? — стараясь сохранить спокойствие, спросил Учиха.       И он действительно надеялся услышать вразумительный ответ. — Уходи, — шёпот Саито был настолько холоден, что Изуне показалось, словно весь снег не сравниться с ним.       Мужчина нахмурился, надеясь, что ему это лишь послышалось и снова повторил ранее заданный вопрос.       Акира дёрнула плечом и резко взмахнула рукой. — Убирайся! Не следуй за мной, — она попятилась назад, а Учиха потянулся за ней, словно хотел ухватить и остановить.       На лице отобразилось недоумение, а зрачки в растерянности задрожали. Девушка никогда так не говорила с ним, кроме давней истерики. Изуна даже представить не мог, чем так обидел Саито, что она говорит что-то подобное. — Постой! — выкрикнул мужчина, когда ирьёнин развернулась и побежала в глубь леса, — Акира!       Он, не медля, ринулся за ней, пробираясь сквозь голые ветви деревьев. Изношенный плащ порвался в нескольких местах, но сейчас это мало волновало. Изуна ни на шаг не отставал от беглянки, но никак не мог приблизиться. Словно расстояние не сокращалось ни на миллиметр. — Объяснись! — потребовал Учиха, веря, что Саито остановиться и расскажет в чём же дело.       Перед лицом мелькнуло чёрное пятно, а затем послышалось карканье. Краткий миг дезориентации и секундная остановка на месте. А затем тишина. Акира словно испарилась, не оставив даже следов на снегу. Просто исчезла, точно её никогда тут не было. Даже уловить чакру не выходит. — Чёрт, — прошипел Изуна, — Что же ты задумала…       Учиха сделал ещё несколько шагов вперёд и провёл рукой по холодному стволу дерева. Он понимал, что сейчас идти и искать её — бесполезная трата времени. Да и миссия слишком затянулась, а ещё дольше находиться вне поселения Изуна не может себе позволить. К тому же, посчитав, что брат не сильно обрадуется, что его команда вернулась без него самого, младший решил поспешит обратно. И проблему с Саито Изуна предпочёл также решать с Главой клана.       Тяжело вздохнув, Учиха запрыгнул на ветвь и двинулся в обратном направлении. Мысли о выходке Акиры не оставляли его ни на миг и нарастающее в груди беспокойство начинало раздражать. Встряхнув головой Изуна постарался выкинуть всё из головы. «Она не маленькая. Справиться со всем, а после вернётся», — эти мысли не утешение самого себя.       И только фигура Изуны скрылась с пролеска, как на том самом месте, где минутами ранее стоял сам Учиха, снова появилась Акира. Она, словно кукла, стояла не шевелясь и, запрокинув голову, смотрела в небо, рассечёное кривыми ветвями. Стеклянные глаза смотрели в одну точку, не моргая. Крупицы снега путались в длинных волосах, оставались на коже не тая от тепла. — Пожалуй, это моя лучшая иллюзия, — эхом раздался довольный голос, — Как считаешь? — вопрос был обращён к Акире и та механически дёрнулась, — Даже брат не заметил наложенное на местность гендзюцу.       Силуэт ирьёнина стал растворяться тысячами снежинок, пока от девушки не остался небольшой сугроб. — Даже жаль тебя рассеивать. Такая послушная, не то, что настоящая, — теперь в голосе сквозила досада, которая была отнюдь не фальшивая.       На ветке, на которую смотрела иллюзия медика, расположился Мадара; доспехи не надеты, лишь стандартная клановая синяя водолазка с гербом и штаны. В руках Учиха держал тело, прикрытое по грудь плотной тканью плаща. Длинные пепельные волосы практически доходили мужчине по колени, а Акира, являвшаяся на данный момент для Мадары грузом, не подавала никаких признаков жизни. — Я думал, он заметит, что ты фальшивка, — Учиха перехватил девушку так, чтобы худое лицо обратилось в его сторону, — Странно, что братец не пошёл искать тебя дальше, — а после тяжёлый вздох.       Мадара, действительно, не хотел идти за ней. Не хотел снова возвращать Саито обратно в клан, потому что ему надоело её волевое отношение ко всему, в частности к самому себе: то, что ирьёнин не ценит всего, что он для неё делает, выводило из себя. Учиха не помнит, когда женщины удостаивались от его такого повышенного внимания, кроме тех времён, когда он был совсем юным и гормоны брали своё.       Чувства к Акире делали его агрессивнее к окружающим и провялили слабость одновременно. Рядом с ней он оставался таким же жестоким, но и вместе с тем приходилось поступать человечнее и справедливее с остальными, в том числе и с врагами. Видя взгляд её глаз, который на секунду становился самым печальным во всём мире, когда Мадара убивал ребёнка из Сенджу, случайно попавшему на территорию Учиха, ему совсем расхотелось проливать кровь. Это было один раз, но тогда он впервые отказался от убийства и отпустил врага.       А сейчас Мадара понял одну вещь: односторонняя любовь — это вовсе не любовь.       Односторонняя любовь — это не любовь. Это пытка.       Это ждать чего-то, чему никогда не суждено произойти. Это смотреть на кого-то, кто не видит тебя. Это думать о ком-то дни и ночи напролёт, когда мысль о самом себе, вероятнее всего, даже не проскакивает у неё. Это смотреть на дверь, ожидая, что на пороге появится она, пока она идёт к кому-то другому. Это добиваться её с рвением, пока она отвечает безразличием или мнимым уважением.       Односторонняя любовь — это не любовь. Это поле боя, так сейчас думает Мадара.       Он борется со своими эмоциями. Он борется со своими чувствами. Он борется с реальностью. Он борется со всем, что говорят люди, и верит в свои фантазии. Он борется со своей интуицией. Своим нутром. Своей логикой. Своим сердцем. Это борьба, в которой Мадара не может выиграть. Война, которую он не может остановить. Это проигрывание снова и снова. Это обращение к чему-то, что в конце концов разрушит его.       Односторонняя любовь — это не любовь. Это разбитое сердце, так думает Учиха, хоть и звучит это очень смешно для него.       Один человек даёт — другой берет. Мадара даёт — Акира забирает всё, сгребает подчистую. Один любит, а другому всё равно. Мадара любит, а Саито не видит. Это кто-то один, кто всегда надеется на что-то, пока Акира, в принципе, избегает его. Учиха человек, который хочет делать всё, чтобы всё получилось, и другой, Саито, которая об этом даже не думает. Это когда один человек всегда тоскует, скрывая это совершенно полностью, а другой вечно смеётся, хоть и не всегда искренне.       Односторонняя любовь — это не любовь. Это саморазрушение; Мадара разрушает себя этими бесполезными чувствами.       Он задаётся вопросом о том, стоит ли Акира чего-либо, каждую ночь. Мадара постоянно размышляет, почему его недостаточно, почему его не хотят, почему он никогда не тот, кого Саито выбирает. Это преувеличение каждого маленького недостатка. Это смотреть на себя и не пребывать в восторге от увиденного. Это лежать в кровати, снова проигрывая в голове всё, что он сказал и сделал. Мадара думает, будто никогда не будет любим, если Акира не полюбит его, потому что он никогда не будет любить кого-то другого в ответ. Никого никогда не захочет кроме неё.       Односторонняя любовь — это не любовь. Это безумие. Это увлечение. Это зависимость. И Мадара осознаёт сейчас это в полной мере. Раньше он слышал об этом только с рассказов товарищей и предков, сейчас испытывает сам.       Он любит саму идею о Саито; само её нахождение рядом. Но реальная любовь никогда не односторонняя. Реальная любовь взаимна. Реальная любовь терпелива. Реальная любовь всё понимает. Реальная любовь — это два человека, проходящие взлёты и падения на этом ужасающем пути крови и боли вместе. Это два человека, по собственному желанию выбирающие друг друга. Это два человека, пытающиеся принять и любить худшие черты друг друга. Это два человека, пообещавшие быть рядом в болезни и здравии.       Это верность. Это утешение. Это согласие. Это интимность. Это глубина. Это сила. Это причина жить дольше. Это причина верить в жизнь. Реальная любовь лечит. Односторонняя любовь разрушает. Реальная любовь — это единственная любовь, которую ты должен искать. Односторонняя любовь — это что угодно, но не любовь. Это поэтический термин для страдания.       И поэтому Мадара сейчас стоит тут: посреди леса, с Акирой на руках, надеющийся на то, что это перестанет быть односторонней любовью. Он пожертвовал доверием брата, наложил иллюзию на самого родного человека, хотя обещал никогда не делать этого. Сбежал с собственного кабинета, от кипы бумаг, пока никто не видит, на поиски этой вольной эгоистичной девчонки, чтобы молча стоять и смотреть. Смотреть на Саито, которая чуть заметно дышит; прижиматься щекой к её губам и носу так близко, чтобы почувствовать это тёплую нить дыхания и жизни.       Клану Учиха особенно тяжело даётся любить кого-то, а таким, как Мадара, почти невозможно.       Мадара пообещал себе перестать любить Акиру, но…

Но это будет не сегодня.