The wrongest

— Марк, можешь за мной в школу после классного часа заехать? Конечно, может. Ведь целый месяц уже заезжал, преодолевая жуткие пробки под любимые треки из магнитолы, и сейчас заедет. Он класс Мирона уже, вроде, поименно знал, а они, в свою очередь, наверное, строили теории, про то, что Марк — телохранитель их любимого "классного", или, может, думали, что он — водитель. Это уже больше похоже на правду. — Спасибо, бро, — голос Федорова звучал виновато. — Ты же знаешь, мне ещё чуть-чуть, и себе тачку возьму. — Все нормально, мне ли не знать о размерах учительских зарплат, ты же мне регулярно об этом во всех подробностях рассказываешь. Так и было. После того, как Мирон устроился преподавателем русского в гимназию, которая, вроде как, числилась в списке лучших учебных заведений Питера, он то и дело описывал, как там мало платят, не ценят работников и не уважают выпускника Оксфорда, заваливая его неизмеримым количеством работы. Вот тебе и лучшее заведение. На вопрос "Почему бы тебе не уволиться?", ну или "Почему бы тебе не послать их нахуй, захлопнув за собой дверь?" (этот вариант в разговорах звучал чаще) Мирон отвечал, что опыт нужен и что он уже ищет что-нибудь получше, да и вообще, это ему ещё, судя по рассказам других знакомых учителей, неплохая школа досталась. На этом "Почему бы..." обычно заканчивались. В общем, все, что Марк мог - не вмешиваться, мчать за Федоровым в школу, да подвозить на квартиру на окраине города, снимаемую лондонскими приятелями на двоих. Так что, подъехав к гимназии, он уже набирал Мирону, стоя у ее высоких ворот. Друг, как обычно, не брал трубку, поэтому Маркул выдвинулся к входу, где охранник узнал его и пропустил, не спрашивая, зачем тот сюда припёрся, как это было в первые пару недель их вынужденных встреч. Поднявшись на третий, параллельно рассуждая о том, действительно ли вести классный час такое увлекательное занятие, или же Федоров не брал трубку, потому что боялся, что Марк звонил ему, чтобы послать куда подальше, и открыв дверь нужного кабинета, он увидел Мирона, который сразу же, встретив друга, произнес: — Марк, прошу тебя, можешь минут десять с детьми посидеть? У меня срочный педсовет, а отпустить их я не могу! Не успев ответить что-либо, даже задумчивое "эээ...", Маркул остался со старшеклассниками один на один, провожая Федорова, спешащего на совещание, охуевающим взглядом. Делать нечего, парень отправился к учительскому столу, в процессе осматривая кабинет и учеников, за которыми ему поручено было присматривать. По ним было заметно, что их уже давным-давно доконало слушать Мирона на классных часах, то и дело из ниоткуда появляющихся в их расписании из-за активной подготовки к выпускному из девятого. Кто-то погрузился в изучение социальных сетей с помощью мобильного, кто-то перешептывался с соседом по парте, а кто-то просто спал. Некоторые умоляюще смотрели на Марка, надеясь, что тот сжалится над ними и отпустит пораньше. Поняв, что такого не произойдет, они присоединились к общему тунеядству, а пара человек даже достали учебники. Сев за учительскую парту, Маркул сначала разглядывал лежащие там бумаги, полистал пару тетрадок, усмехаясь глупым ошибкам каких-то неизвестных ему пятиклассников, и, наконец, потеряв всякий интерес, последовал примеру большинства присутствующих — уткнулся в телефон. Время летело невероятно медленно, до конца урока оставалось ещё полчаса, а не "минут десять", как написал Мирон. Видимо очень уж интересным был этот педсовет, раз он вел активную переписку с другом, вместо того, чтобы участвовать в данной процессии. Марка, поглощенного бурным обсуждением личной жизни учительницы физики, которую в невероятных подробностях описывал Федоров, отвлёк тихий голос кого-то из класса: — Можно выйти? Спросившим был парень с короткими темными волосами, отличающийся четкими, острыми чертами лица. Особенно в глаза бросались выделяющиеся скулы, выдающие худое телосложение. Маркул подумал, что большие квадратные очки-ботаника выглядят на аккуратном лице совсем лишними, но говорить этого, конечно, не стал, просто разрешил ему выйти. Заметив у уходящего ученика в руках учебник, который он, судя по всему, решил утопить в унитазе, Марк не придал этому особого значения. Только пару секунд посмотрел на закрывшуюся за парнем дверь, прокручивая в голове свои школьные годы. Вспомнив, что из-за жутких экзаменов он сам был готов сотворить с ненавистными книжками вещи и похуже, Маркул понимающе покачал головой — хотя, качать было и некому — и вернулся к переписке с Мироном. "У нас уже все заканчивается, так что, я минут через пять буду." Хотелось бы в это верить. "Мирон, а ты помнишь, как ты свои экзамены сдавал?" На деле же Федоров появился уже ближе к концу урока, а это побольше, чем пять минут. Влетел в кабинет и, сразу с порога, начал сыпать благодарностями, где-то даже перегибая палку ("да ладно тебе! мне бы все равно пришлось тебя ждать!"). Так же, несмотря на учеников, которые, судя по их лицам, уже были готовы пулей вылететь из класса, подальше от противных учителей и не менее противных зелёных досок, он продолжил классный час, вызвав по классу несколько разочарованных вздохов. Марк больше не был намерен смотреть на лица девятиклассников и ушел ждать Мирона в коридор, решив заскочить в уборную. Открыв дверь в единственный туалет на этаже, Маркул сразу не заметил тихо сидящего на хлипком подоконнике парня, которого сам же и выпустил. Вот так встреча! К удивлению, учебник не бороздил просторы унитаза, а находился у школьника в руке. Правда от чтения ему пришлось оторваться. На его лице читалось смущение, он, видимо, ожидал, что Марк его наругает или за уши в класс потащит, но ошибся: Марк лишь попытался завязать диалог, не найдя вопроса получше, чем: — Что тебе в классе не читается? — в конце ему уж очень хотелось назвать ученика по имени, но оказалось, что Маркул поторопился с выводом о том, что знает весь девятый "Г" поименно. — Там шумно, — и снова опустил глаза в свою "физику", видимо, поняв, что отчитывать никто его не собирается. Да, видимо парень не очень хочет идти на контакт. Пару раз он ещё взглянул на Марка, моющего руки, а потом потерял к нему весь интерес до тех пор, пока тот не сообщил ему: — Мирон Янович уже пришел, вообще-то, и продолжает вести классный час. Девятиклассник на это лишь недовольно фыркнул, коротко ответив, что подойдёт позже. — Две минуты до звонка, — предупредил Маркул, переводя взгляд с наручных часов на своего собеседника. — Что ж, тогда сообщите мне, если я пропущу обсуждение чего-то действительно важного, — по его тону было четко слышно, что он язвил, хотя эта дерзость совсем не то, чтобы подходила к его внешнему виду: глуповатые очки, которые Марк заметил ещё в классе, белая рубашка-поло, заправленная в брюки. Поняв, что от разговора со школьником, поглощенным физикой, большего ожидать не стоило, Маркул решил вернуться обратно в коридор, напоследок, почему-то, обратив внимание, как эстетично выглядела кисть юноши, держащая учебник, и спросив: — Как тебя зовут? Парень с подозрением посмотрел на спросившего, но, видимо, догадавшись, что тот все равно мог спросить у его "классного", ответил: — Назар, — и заткнул оба уха наушниками с каким-то новомодным рэпчиком, дочитывая параграф. *** — Уволился всё-таки? Или зарплату повысили? Мирон этим весенним вечером выглядел слишком уж счастливо для человека, пришедшего с ненавистной работы, а бутылка шампанского в руке и набор продуктов в пакете только добавляли больше вопросов. — Можно сказать, что зарплату! — на лице Федорова сияла улыбка, Марк даже заметил, что таким счастливым он видит друга первый раз за этот, полный подготовки к экзаменам и выпускному, месяц. — Буду подготавливать ученика к ОГЭ. Не бесплатно. Маркул хотел уже заметить, мол, бро, несчастье в бабках, но на последней фразе глаза учителя засверкали каким-то сумасшедшим блеском, так что он предпочел промолчать и помочь открыть шампанское. Медленно бутылка опустошалась, а Мирон рассказывал все больше подробностей: ученик хочет сдать все экзамены на пять, а русский у него на четыре, вот и уговорил наш Мирон Янович подтянуть его "великий и могучий". — Занятия будут у нас здесь, первое завтра. Тебе же все равно надо отъехать? — Федоров допивал свой бокал, вопросительно сверля взглядом собеседника. Получив утвердительный кивок головой в ответ, он принялся наливать себе ещё. Марк несколько секунд наблюдал за движениями его рук, после чего перевел взгляд на лицо друга и спросил: — А что за ученик-то? Из твоего класса? — Да, мой пацан: Назар Вотяков. Маркул вспомнил, как познакомился с этим парнем в туалете и как рассказывал потом об этом другу, который ответил, что тот просто скромный и ни с кем особо не общается из класса, зато в четверти ни одной тройки, и на уроках слушает, а не хуйнёй страдает, в отличии от остальных. — За него, тогда, давай и выпьем. *** — Ну же Марк! Он придет с минуты на минуту! Мирон нервничал и все переставлял небольшую фигурку тигра то на стол, рядом с таким же фарфоровым голубем, то на полку, и наоборот, пытаясь понять, где она лучше смотрится. — Да ухожу я! — Маркул сочувствующе посмотрел на Федорова, — Миро, ему насрать, где твой тигр стоит, хоть на голову его себе поставь... Бля, да где ключи? Посмотрев пару секунд в глаза игрушечного зверя, Мирон засунул его в какой-то ящик и ответил: — Во-первых не мой, а хозяйки, это от нее весь фарфор. Во-вторых он мне деньги платит, значит все должно быть идеально. Возьми мои! Не успел Марк обернуться, как в него уже летели ключи, которые он еле поймал. Пулей обувшись, парень вылетел из квартиры, так как взгляд друга, в котором читалось что-то типа "пожалуйста, ради всего святого, съебись отсюда далеко и на полтора часа", он не вынес бы больше ни секунды. Лифт поприветствовал Маркула своими красочными рисунками. Он пробежался по ним глазами: ничего нового. Последняя надпись, оставленная здесь, уже начала выцветать, да и вообще, тут стало как-то скучно с тех пор, как двух ребят-скейтеров, проживавших на пятом, посадили за хранение. Выйдя из лифта, Марк достал из кармана пачку "Мальборо" и зажигалку, попутно переписываясь со своим старым знакомым о записи в его студии. Держа в зубах сигарету, он открыл дверь подъезда, за которой его ожидала подозрительно солнечная и теплая для весеннего Петербурга погода. А, вместе с ней, и знакомый парень с небольшим бежевым рюкзаком за спиной и все теми же глуповатыми очками. — Здрасте. Услышав тихий голос девятиклассника, Маркул сначала подумал, что стоит убрать сигарету и не подавать плохой пример ребенку. Но, вспомнив, как накурено обычно в уборных школы Назара (а, ведь, она входит в список лучших!), он лишь поприветствовал парня и затянулся. — Значит, ОГЭ? — Марка не очень-то и волновало, что он задерживает Вотякова, он подумал, что так будет даже лучше: у Мирона будет больше времени поперекладывать туда-сюда предметы, в конечном счёте просто распихивая их по ящикам с глаз долой. Да и ученик, вроде бы, не особо спешил на урок. — Ну да. Повернув голову в сторону Назара, Маркул заметил, как тот сразу же опустил карие глаза вниз, приступив к изучению своих, стоит отметить, недешевых кроссовок. Из наушников девятиклассника снова доносилась какая-то модная музыка, и подросток покачивался ей в такт. На этот раз мелодия показалась Марку какой-то знакомой, так что он решил задать вопрос: — Что слушаешь? Парень ничего не ответил, только взял один наушник и, немного посомневавшись, передал его своему собеседнику. Парням пришлось подойти друг к другу поближе, чтобы провод дотянулся до уха Маркула. Услышав знакомый трек, он спросил: — Значит, грайм? На лице Вотякова на секунду проскальзнуло удивление, которое сменилось сначало недоверчивым взглядом, а после, напускным безразличием. Школьник молча пялился на Марка, а тот, в свою очередь, добавил, одобрительно покачав головой: — Неплохо. Лицо Назара казалось таким же невозмутимым, за исключением одной небольшой детали, подмеченной Маркулом: щеки Вотякова покрылись лёгким, еле заметным розоватым румянцем. — Ладно, Назар, вперёд грызть гранит науки. Сказав это, Марк вернул парню наушник, после чего открыл ему дверь в подъезд. Попрощавшись с девятиклассником, он проводил его взглядом, а после, затушив окурок и бросив его в урну, направился к своей машине. *** Возвращаясь домой, Марк вспомнил свой недавний разговор с Назаром. Честно, он никогда бы и не подумал, что они с этим парнишкой сходятся в музыкальных вкусах. Но невозможно ведь судить по одному треку, поэтому ему даже интересно стало, чем увлекается ученик его друга. Войдя в лифт, парень стал искать по карманам ключи, которые днём в него кинул Мирон, а обнаружив их, он невольно перевел взгляд на кое-что другое: новый рисунок на стене лифта. Небольшая картинка рядом с полуразбитым зеркалом представляла собой треугольник с восклицательным знаком внутри и нарисована была черным маркером. Видимо в доме поселился новый любитель граффити, а может, кто-то просто открыл в себе способность к рисованию. Как только Маркул открыл дверь в квартиру, его из своей комнаты вышел встречать Федоров, которому он сразу же, даже не здороваясь, задал вопрос: - Ну, как все прошло? - Неплохо. Если не считать, что он опоздал на десять минут, - в ответ на это Марк лишь улыбнулся, мысленно извинившись перед другом за то, что задержал его ученика. Когда Маркул вошёл в гостиную, где проходил урок, он понял, что не только тигр попал под горячую руку Мирона. Видимо, тот решил устроить полную перестановку вещей, которые стояли без дела и служили декорациями. Половина сувениров и игрушечных фигурок таинственно исчезла (видимо, отправилась в ящик к тигру), а ещё половина так же таинственно появилась. Все это было расставлено по немногочисленным полкам шкафа-стенки, доставшегося им от хозяйки квартиры вместе с фарфоровым зверинцем, а единственным декоративным предметом, оставшимся на письменном столе, была, по какой-то причине, фигурка голубя.