The wrongest

"А вы едете на экскурсию в среду?" Марк впервые слышал об этой таинственной "экскурсии в среду" и понятия не имел, почему Вотякова это интересовало. — Мирон, у вас в среду какая-то экскурсия? Федоров, окруженный (но не сломленный) тетрадками со всех сторон, вопросительно посмотрел на Маркула: — Да, а откуда ты знаешь? — задав вопрос, он уселся поудобнее и оперся рукой на стол, чтобы установить зрительный контакт, из-за чего случайно свалил пару тетрадок. — Мне один твой ученик, — Марк поднял упавшие тетради, на одной из которых красовалась знакомая фамилия, — предлагал с вами поехать. Все тетради, кроме одной, вернулись на стол учителю, а Мирон, заметив чью именно тетрадь друг оставил у себя, произнес: — Я даже догадываюсь, кто это был, — он перевел взгляд на Маркула. — Так, ты с нами? Едем в парк, тебе бы не помешало. Марк, кажется, уже его не слышал, поскольку был слишком занят изучением страниц так удачно найденной тетрадки. — За что три-то? Тут всего пара ошибок! — прокомментировал он один из диктантов. Учитель глубоко вздохнул, осознав, что вопрос парень прослушал, и спокойно, как на уроке, ответил: — Три ошибки — три, — и еще раз повторил вопрос по поводу поездки. — Ну ты и тиран! — услышав это, Мирон нахмурил брови и кинул на друга удивленный взгляд. На пару секунд в комнате повисла неловкая тишина, изредка прерывающаяся лишь шелестом перелистываемых страничек, после чего Маркул произнес: — А почему бы и не съездить? Все равно день свободный, — он взглянул на Федорова, который уже успел достать откуда-то фарфорового голубя и крутил его в руках, в ответ тот лишь пожал плечами. — Как скажешь. Поняв, что разговор на этом окончен, учитель вернулся к работе, а Марк отправился в свою комнату с тетрадью, которую он выпросил у друга полистать. Федоров, конечно, подозрительно на него покосился, но расспрашивать ни о чем не стал. Тетрадь, помимо диктантов и классных работ, так же содержала в себе пару сочинений на самые разнообразные темы: описания картин, литературных произведений. Была даже парочка рассказов на свободную тему, Маркула больше всего интересовали именно они. Ведь мало что о человеке можно узнать по тому, как он оценивает передний план или цветовую гамму картины, которую видит первый раз в жизни. Особенно, если учесть, что ученики такие сочинения пишут, чтобы сдать и получить оценку, а на сами картины им плевать. Другое дело рассказы. Конечно, Марк понимал, что и к ним школьники вряд-ли относятся серьезно, но все же, полностью придуманную историю читать интереснее, чем рассуждения об уже существующих. Кажется, именно рассказы Мирон и проверял перед разговором с Маркулом, судя по тому, что один из таких был последней работой в тетради Назара. Марк начал его читать и был сильно удивлен, когда в описании главного героя обнаружил некую схожесть с... собой? Молодой музыкант, чей талант пока остался незамеченным? Возможно, совпадение, но описание внешности и даже стиль одежды у персонажа были такими же. — Мирон, ты это читал? Федоров медленно перевел взгляд со стола на Маркула, держащего в руке тетрадь. Тот, судя по выражению его лица, был в шоке. — Нет, — учитель встал и отнял у друга тетрадку. — А что там? Мирон вернулся на свой стул и начал неторопливо изучать текст. — Ужас, — произнес он и взял красную ручку. — Какая глупая ошибка! Спустя пару минут Федоров вывел в углу страницы аккуратную четверку и развернулся в сторону Марка. — Хороший текст, что не так? Маркул тут же рассказал ему о своих догадках, после чего учитель улыбнулся и сказал: — Слушай, это нормально для подростков вдохновляться кем-то. Ты для Назара — интересная личность. Я вообще считаю, что это здорово, что вы нашли общий язык и начали общаться. Он в последнее время стал более... открытым, что-ли. Только не подавай ему плохой пример, хорошо? Выслушав друга, Марк кивнул и вышел из комнаты, отправившись на балкон. Ему было просто необходимо покурить, чтобы переварить услышанное. Ну какой он пример для подражания? На самом деле, Маркул никогда не стремился быть кумиром подростков и был сильно удивлен, когда узнал, что им действительно кто-то вдохновился. Зажигалка в руках Марка резко вспыхнула, задев пламенем сигарету. Затянувшись, парень прикрыл глаза, наслаждаясь дурманящим никотином в своих легких. Этот парень, Назар, вызывал все больший интерес и одновременно пугал. Марк практически чувствовал плечами всю ту ответственность, что на них опускалась. Конечно, девятиклассник не был первым его фанатом, были и любовные письма, и сталкеры у парадной, но ведь он не знал их лично. Вот и с Назаром было бы проще, не знай Маркул его. Парень неожиданно вспомнил, как курил при нем, и почувствовал себя виноватым. — Ты как? Резко обернувшись, Марк увидел Мирона, не решающегося зайти. Отойдя в сторону, блондин дал другу понять, что тот тоже приглашен на его балконную вечеринку с никотином и размышлениями о пятнадцатилетних мальчиках. — Не очень. Маркул сделал последнюю затяжку, после чего затушил сигарету и сразу же достал две новые — себе и Федорову. — Жутко осознавать, что ты имеешь влияние на людей. Я не был к этому готов. Марк действительно до этого момента никогда не осознавал этого в полной мере. Мирон понимающе посмотрел на друга, вспоминая, как некоторые ученики брали его в пример, и сказал: — А наши профессии, все-таки, очень похожи.

***

Весь день Назар не мог сосредоточиться ни на чем, кроме предстоящей экскурсии, а значит встречи с Марком. Даже только проснувшись с утра, парень первым делом подумал о ней, а только потом открыл глаза. Уезжали они после пятого, и эти пять уроков были, наверное, самыми мучительными в жизни девятиклассника. Когда учительница биологии спросила его что-то про антропогенез, он сначала вообще не понял, что вопрос адресовался ему, а когда понял, просто пялился на учительницу абсолютно не осознающим что-либо взглядом. Мария Владимировна в свою очередь подумала, что Вотяков спал на уроке, и пригрозила поставить двойку. Остальные уроки, включая последний русский, прошли довольно спокойно, а так же невероятно скучно и медленно. После звонка с пятого урока ученики заметно оживились. Мирон Янович командовал собрать вещи и организованно спуститься в раздевалку, когда дверь слегка приоткрылась, и в кабинет зашел Маркул, которого чуть не сбила выбегающая из класса девочка. С каждой секундой гул от голосов одноклассников становился все громче, так что Назар не мог расслышать, о чем переговаривались Марк с учителем. Немного посверлив их обоих глазами, девятиклассник поймал на себе взгляд классного руководителя, смущенно отвернулся и выдвинулся в раздевалку. Уже на пути к автобусу Назар ускорил шаг, чтобы приблизиться к Маркулу — он хотел сесть где-нибудь рядом. Ожидаемо, Марк сел на самый первый ряд с Мироном Яновичем, и Вотяков поспешил занять место позади. Когда все расселись по местам, к ученику уже успел подсесть его одноклассник, а к Маркулу классный руководитель, сосчитав присутствующих и объяснивший всем правила поездки: пристегнуть ремни, не вставать до приезда и прочая чепуха. Автобус тронулся. Назар не знал, стоит ли ему привлекать внимание Марка или лучше подождать до приезда, но судьба решила все за него, когда посреди разговора с другом о каком-то общем знакомом из Лондона, Мирон Янович решил поинтересоваться: — Так, а кто сидит сзади нас? Обернувшись, учитель сразу же наткнулся на испуганный взгляд Вотякова, после чего как-то слишком громко воскликнул: — Назар! Привет! Девятиклассник ответил на приветствие тихим "Здрасте" и даже обрадовался, тому что задачу привлечения внимания Маркула к его персоне взял на себя классный руководитель. Парню же пока нужно было всего лишь не облажаться с приветствием. Как ученик и ожидал, сразу за Мироном Яновичем в просвет между креслами выглянул Марк. Блондин приветливо улыбается и произносит: — Хей, Назар! Спасибо, что рассказал про экскурсию, а то от нашего учителя хрен дождешься приглашений, — парень по-дружески стукнул Федорова в плечо. Проем между сиденьями был слишком узким, поэтому девятикласснику оставалось лишь догадываться, каким из своей обширной коллекции злобных взглядов классный руководитель сейчас прожигал Маркула насквозь. Так, стоп! Не облажаться с приветствием! — Здравствуйте! Да не за что, я рад, что вы поехали! Идеально! Хотя, Вотяков отлично понимал, что это не последняя на сегодня возможность облажаться. — Я тоже рад! Ну ладно, еще сегодня поболтаем. Как только Маркул отвернулся, Назар вздохнул с нескрываемым облегчением: теперь можно передохнуть от мыслей про облажаться и все такое. Поездка обещала быть долгой, поэтому ученик уже приготовился распутывать наушники для последующего использования, когда одноклассник, сидящий рядом, напомнил о своем присутствии, наклонившись ближе к Вотякову и тихо спросив: — А почему они со мной не поздоровались? На что девятиклассник только фыркнул и пожал плечами, спеша побыстрее скрыться от соседа в мире музыки. И не зря, потому что сосед оказался просто незатыкаемым. Даже несмотря на то, что Назар был в наушниках и абсолютно его игнорировал, он продолжал что-то рассказывать, разговаривая, видимо, с самим собой. Так что, выйдя из автобуса Вотякову пришлось слушать разглагольствования о кошке этого пацана до тех пор, пока класс не разделили. Девятиклассник был готов расцеловать экскурсовода за то, что они с болтуном оказались в разных группах, и посочувствовал тому, кто окажется его следующим собеседником. За группой одноклассника отправили присматривать учительницу рисования, которую до этого момента Назар считал ученицей. За остальными следил Мирон Янович, а с ним и Марк. Вскоре группы увели друг от друга на противоположные стороны парка. Рассказы о достопримечательностях этого места не уступали в долгости и нудности байкам соседа по автобусу (а им ведь еще назад вместе ехать!), но Вотякова это не сильно волновало: вместо любования усадьбой, он со всех сторон рассматривал Маркула и даже время от времени тайком фотографировал, делая вид, что хочет запечатлеть красоту архитектуры. Архитектура и правда была красивой, но, когда парень об этом думал, в его голове автоматически проносилось "Не красивее Марка". Назар подумал, что ему, наверное, стоит обратиться к врачу, а потом сделал еще фото. Мирон Янович с другом шли, обсуждая погоду и постройки, немного позади остальной группы. Рядом шел и девятиклассник, лениво рассматривая местность. Иногда учитель отходил поругаться на какого-нибудь очередного ученика, решившего отпустить пошлую шутку или засунуть руку в скворечник, и Вотяков с Марком оставались вместе и перекидывались фразами о чудесных высоких деревьях или невероятно красочных цветочках. В один из таких моментов, когда Витя из параллельного класса, возомнив себя обезьяной, решил залезть на статую, и Федоров незамедлительно побежал его останавливать, Назар заметил кота, неспешно прогуливающегося от одного дерева к другому. — Назар, смотри! — Маркул тоже не оставил животное без внимания. — Он похож на вас. Девятиклассник плохо понимал какую схожесть кот имеет с Марком, кроме, разве что, светлого окраса, но еще хуже он понимал, какого хера он сказал это вслух. Даже пушистый виновник торжества повернул мордочку в их сторону, как будто тоже охуевая от происходящего. А Маркул улыбнулся. Улыбнулся своей доброй, немного застенчивой широкой улыбкой. Вотякову было на него жутко неловко смотреть из-за, как ему казалось, белиберды, которую он сказал секундой ранее, но парень все равно не мог оторвать глаз. — И чем же? — Не знаю. Просто... похож. — Тарзан недоделанный, и куда он полез... — вовремя подоспевший Мирон Янович оборвал образовавшуюся неловкую паузу, и группа продолжила путь. Через некоторое время, когда галерея телефона Назара уже пестрила десятками фотографий Марка, он действительно увлекся экскурсией. Рассказы гида ему все еще были неинтересны, парню больше нравилось изучать природу и атмосферу парка, а не слушать истории о живших здесь когда-то дворянах. Он понял, что, вообще-то, очень давно не бывал загородом и не дышал свежим воздухом и, что стоит это делать почаще. В один момент девятиклассник нашел какое-то укромное местечко в тени и решил его проверить. Место оказалось проходом на скрытую ото всех поляну, окруженную высокими пышными елями. Вотяков подходил к деревьям, касался их мягких и ни разу не колючих иголок и вдыхал запах смолы. Это напоминало ему о декабрьских предновогодних вечерах, когда мама покупала совсем маленькую елочку, и они вместе ее украшали. Парень сам не заметил, как прошло пятнадцать минут, а его спутники уже двинулись по неизвестному маршруту. Назар старался не паниковать и пошел в предполагаемом направлении группы, но, увидев развилку, а потом и еще одну, девятиклассник понял, что чтобы не потеряться еще сильнее, ему следует оставаться на месте. В конце концов, о нем же все равно вспомнят, так ведь? Будет глупо, если это случится уже в автобусе. Вотяков решил, что действовать нужно другим путем: позвонить кому-нибудь. Мирону Яновичу, например, и он его найдет. Парень достал мобильник и увидел пять пропущенных с неизвестного телефона. Все оказалось даже лучше, о нем уже вспомнили! Назар с облегчением перезванивал на звонивший номер. — Назар, ты где? — знакомый голос застал его врасплох. "Зато, теперь у меня есть номер Марка," — подумал девятиклассник. Парень сбивчиво объяснил свое местоположение, он и сам толком не знал, где находится. — Ладно, жди, никуда не уходи, — голос Маркула казался неуверенным и задумчивым. Видимо, он анализировал данную ему информацию, пытаясь понять, где именно это место. Вотяков выполнял указание и оставался на месте, ожидая, пока за ним придут. Стоять пришлось недолго: уже скоро он заметил вдалеке приближающуюся светлую макушку. — Где ты был? — Марк выглядел встревоженным, и девятикласснику стало неловко из-за того, что парень за него волновался. — Я просто пошел... там поляна... а потом вернулся, а вас уже нет... Назар виновато смотрел вниз, будто потеряться — это ужасный проступок, но, на самом деле, он просто не хотел смотреть в глаза Маркулу, боясь наткнулся на насмешливый или даже осуждающий взгляд. — Что за поляна? — когда Вотяков все таки решился глянуть на Марка, никаких насмешек в его взгляде он не отыскал, только любопытство. — Красивая такая, с елками, вся в тени, и людей там нет, — ученику стало намного проще говорить, когда он понял, что Маркулу интересно. — А покажешь? — блондин смотрел на парня, по-доброму улыбаясь. Даже если бы девятиклассник хотел отказать, то не смог бы под взглядом этих карих глаз в сочетании с этой улыбкой. Так что он уже вел Марка к секретной поляне, параллельно слушая рассказ о том, что происходило на экскурсии во время его отсутствия. Как оказалось, ничего особо увлекательного он не пропустил. Когда они пришли, Маркул молча долго осматривал местность, после чего произнес: — И вправду красиво! Хочешь, здесь посидим? — Нам же надо идти... — Без нас не уедут, — парень подошел к дереву, облокотил на него рюкзак и, оперевшись, как на спинку кресла, сел на землю, взглядом приглашая Назара садиться рядом. Назару такой аргумент показался вполне убедительным, и он, достав из портфеля два бутерброда, так любезно приготовленных мамой перед уходом на работу, последовал примеру Марка. Блондин с радостью принял протянутый ему бутерброд, а Вотяков про себя заметил, что это уже второй раз, когда он делится с Маркулом едой. — В общем, эти фигурки, они достались нам от хозяйки квартиры. Там не только голубь, там есть еще пес, котенок, разные, в общем, звери. Тигр еще есть, но Мирону он не нравится. Мирон голубя очень любит, нравятся ему эти птицы, почему-то. Назару истории из жизни Марка и Мирона Яновича казались невероятно занимательными. Он с интересом расспрашивал про их квартиру и сам даже не понял как разговор зашел про коллекцию фарфоровых зверей, из которой он видел только голубя. Девятикласснику было так спокойно тут: в тишине, на поляне, скрытой от людей, рядом с Маркулом. Тепло и по-домашнему уютно. Он уже забыл, какого это. С тех пор, как они с мамой переехали на новую квартиру прошло немало времени, но Вотяков все равно, почему-то, чувствовал себя там, как-будто в гостях. Как и все хорошее, этот момент, наполненный еловым запахом и рассказами Марка, продлился недолго. Сначала, его оборвал звонкий рингтон на телефоне парня, а потом недовольный голос Мирона из динамика. — Не беспокойся, мы уже в пути! Давай, пока, — блондин бросил трубку, не дожидаясь ответа, — Пойдем. Последняя фраза адресовалась Назару. Ему очень не хотелось уходить, но, не смотря на это, девятиклассник был счастлив, что смог пообщаться с Маркулом наедине, тем более в такой уютной обстановке. Встав с земли, парни подняли рюкзаки и надели их, образовалась неловкая пауза. Назар ждал, пока Марк начнет идти, чтобы последовать за ним, но Марк просто стоял и смотрел на него. Пауза слишком затянулась, и все это слишком сильно начало давить на Вотякова: и взгляд Маркула, и то, как близко они стоят. Он хотел разрядить обстановку, но не знал как и решил обнять парня. Для девятиклассника действительно было важно, что парень общался с ним вот так, непринужденно и по-дружески, и ему хотелось это выразить. Назар сам не разобрался, как так получилось, что его губы коснулись губ Марка, как объятие переросло в поцелуй. Просто парень подумал: "А почему бы и нет?", когда увидел, как же притягательно лицо Маркула выглядит вблизи. А такие мысли, как "Что я делаю?", "А что будет потом?", он убрал подальше за ненадобностью. Поцелуй был коротким и застенчивым, после чего Вотяков отстранился и отвел взгляд. Честно говоря, он совсем не хотел видеть реакцию Марка, так как не ожидал ничего хорошего. — Извините. — Нам надо идти. И да, давай уже общаться на "ты". В голосе парня не было злобы или раздражения, так что девятиклассник решился посмотреть на него. Маркул выглядел спокойно, Назару показалось, что даже слишком спокойно для такой ситуации. Вотяков предположил, что он сейчас, наверное, краснее помидора, но, представив эту картину, постарался забыть об этом, как можно скорее. Шли они молча, а из головы девятиклассника все не выходило это его сравнение с помидорами. Дойдя до места назначения, первое, на что обратил внимание Вотяков, было хмурое лицо Мирона Яновича. — Вы не могли быстрее? Весь автобус вас ждет! Решив не тратить время на лишние оправдания, парни все так же молча сели в автобус по своим местам. Назара радостно поприветствовал его надоедливый сосед, учитель снова объяснил правила поведения во время поездки, и автобус тронулся.