Глава 14. Княгиня Тьмы
26 декабря 2018 г., 02:42
Июль уже разминулся с июнем — на улице стояла невыносимая жара. Подобно ртутному столбику термометра в Токио росло количество небоскрёбов. Новый бизнес-центр появился посреди города, но этому никто не удивлялся: не он первый, не он последний. И людей в этих сооружениях бесчисленное множество: кто-то живёт, кто-то работает, кто-то находит друзей, влюбляется, а кто-то пытается создать идеальный, по его мнению, мир.
— Я всё сделала так, как ты сказал, Лайт, — Миса уткнулась лицом в плечо юноши, чтобы камеры наблюдения не засекли движения её губ.
— Отлично, продолжай работать в том же направлении. Пока Л будет думать о том, кто же карает новых преступников, я найду способ убить его. Вот только после смерти детектива у нас останется ещё одна проблема — Alice. Мы должны добраться до неё раньше группы расследования и заманить на свою сторону любой ценой. Л ничего мне не говорит об её поисках, но думаю, у него уже есть подозреваемые.
— Лайт, — Миса улыбнулась. — Я знаю, кто такая эта Alice.
— Знаешь?! — юноша на секунду чуть было не потерял самообладание. Нет, он должен вести себя спокойно — здание усеяно камерами наблюдениями, словно пшеничное поле зерном по весне.
— Та девушка из университета, Диана, кажется. Я не смогла увидеть продолжительность её жизни, а значит, она тоже владеет Тетрадью.
— Значит, она и есть Alice. Вот ведь ирония: трое игроков притворялись лучшими друзьями. Но мы должны заманить её на свою сторону — Диана очень умна, но явно не в восторге от наших действий. Надо убедить её, что только вместе мы сделаем мир лучше, и что Л будет нам только мешать. Я завтра вернусь в университет и там смогу её увидеть…
— Но Лайт, она ведь… Вы с ней много общались…
— Ты что же это, ревнуешь? — Лайт прижал Мису к себе. — Она нужна мне только как союзник.
— Ладно, мне уже пора, а то Рюдзаки может заподозрить что-то неладное. Я люблю тебя Лайт, — с этими словами девушка выпорхнула из здания.
«Как союзник и богиня Нового мира, — ухмыльнулся Ягами. — Когда я избавлюсь от Л и Рэм одним махом, ты, Миса, будешь следующей. Мне нужна приспешница с серым веществом, а не вакуумом в голове».
* * *
До конца первого триместра оставалось каких-то жалких две недели. Пока студенты — от первокурсников до старшекурсников — носились по кабинетам, сдавая долги, Диана преспокойно писала контрольную за контрольной, тест за тестом и радовалась тому, что ещё с детства выработала привычку делать всё вовремя и не накапливать хвосты. — Диана! — Лайт?! Давно же тебя не было… Вот держи — это список всех твоих долгов, и Рюдзаки передай, его уже с неделю на занятиях не было. — Спасибо, что бы мы без тебя делали, — улыбнулся юноша. — Ты теперь тоже называешь его Рюдзаки? — Да, он сам меня попросил. — Вы много времени проводили вместе пока я отсутствовал? — Это что, допрос? «Чего же ты, Кира, хочешь от меня?» — Диана, скажи честно, если бы у тебя была сила, способная изменить мир, ты бы ею воспользовалась? Ты бы стала убивать тех, кто не достоин жизни? И не надо вдаваться в морально-этические рассуждения о бесценности человеческой жизни! Ты ведь так и поступаешь? — Лайт, мне кажется, тебе бы следовалo сконцентрироваться на учёбе, а не на расследованиях. Предоставь это дело Л и полиции. — Я у Л главный подозреваемый. Собственно, «великий детектив» не ошибается. Я — Кира. Диана бросила взгляд на Воланда: раз Бог Смерти молчит, то ситуация принимает серьёзные обороты — враг идёт ва-банк. Лайт посмотрел на Рюука: стоит, заткнувшись, значит — всё хорошо. — Да, Диана, я — Кира. И я знаю, что ты — Alice. У Мисы есть Глаза Бога Смерти… — Глаза Бога Смерти?! И тут Диана сделала то, чего от неё не ожидал ни Ягами, ни оба синигами — она рассмеялась. — Господи, «Глаза Бога Смерти»? Ну, ты, Лайт, и даёшь! Ничего поинтереснее придумать не мог? Ну, хоть бы за так называемым «Вторым Кирой» не повторялся! Нет, серьёзно, у тебя отлично получается шутить. Сын полицейского — Кира? Я — Alice? А Рюдзаки тогда кто — уж не Л ли часом? — Диана, послушай, лучших союзников нам обоим не найти. Возможно, ты считаешь действия Мисы ошибочными, но я тебя утешу: как только я избавлюсь от Л, она отправится следом за ним. На твоём фоне эта девица бесполезна, так что … Ягами не дала договорить крепкая пощёчина. — Не знаю, что за цирк ты тут устроил, но так говорить о той, что тебя любит. Знаешь Лайт, я в курсе того, что ты встречался и с Мисой, и с Такадой одновременно. Конечно, дело твоё, но как мужчина ты упал в моих глазах ниже плинтуса. — Они обе — просто расходный материал для достижения высоких целей. Были бы в мире великие люди, если бы все они считали муравьёв у себя под ногами? Диана уже хотела дать юноше вторую пощёчину, но опустила руку. — Значит, ты готова меня слушать… — Нет. Такие люди как ты — безнадёжны. Не произнося больше ни слова, девушка развернулась и ушла.* * *
В Токио наступил сезон дождей. Небо укрыла беспросветная завеса серых туч, холодный ветер налетал и уносил с собой всё июльское тепло, а вместе с ним — радость лета. Л стоял на крыше штаба расследования. Без зонта, без плаща — ему казалось, что он чувствует каждую каплю, что падает на его руки, лицо, одежду, волосы. Ему нравилось наблюдать за дождём в далёком детстве. В Британии такая погода — нередкое явление. Мать укутывала его в плед, и они оба засыпали на маленькой кроватке возле окна, или же отец садил его к себе на колени и читал какую-нибудь сказку. Он и сам неплохо это умел, но одному было не так хорошо, не так тепло. Как-то раз к ним в гости наведался один из друзей и бизнес партнёров отца — владелец крупной корпорации, изобретатель и директор нескольких детских домов. Чем-то, вернее усами, этот человек напоминал маленькому мальчику кролика из книжки, поэтому он и стал называть его тем же именем. А когда родители умерли, Ватари забрал его в один из своих приютов. Как же давно он думал о родителях. Нет, когда видел на улице семейную чету с детьми, в голове невольно проносились воспоминания из детства, но это было не то… Он не вспоминал о них. Но сейчас воспоминания о родителях вновь и вновь накрывали с головой. И не только о них. Он ещё живёт с семьёй, Ватари пришёл в гости к бизнес компаньону и учит его маленького сына играть в шахматы. Пару лет спустя, после посещения могил родителей, он стоит со своим опекуном перед собором и слушает звон колоколов. Двое мальчишек: один энергичный, вспыльчивый, упрямый, другой — спокойный, тихий, ко всему равнодушный — сидят на ковре в кабинете директора. Что может объединять эти две противоположности? Конкуренция за звание единственного наследника великого детектива. Мелло смотрит в окно — его лучший друг, Мэтт, всеми силами пытается на импровизированном языке жестов ему что-то сказать, Ниа больше интересует пазл без рисунка, чем-то, что им пытается вбить в голову Ватари. Л же молча наблюдает за этой «идиллией гениев» и почему-то на душе становиться тепло, будто он вновь обрёл полноценную семью. Миса и Лайт — главные подозреваемые в самом массовом убийстве в истории человечества. Познакомься он с ними при других обстоятельства, что тогда? Миса глупая, мягче не скажешь, но она добрая и хорошо к нему относится. Относилась бы, если бы он не являлся тем, кем есть. А Лайт мог бы стать детективом японской полиции, как и его отец. Возможно, однажды судьба свела бы двух гениев в совместном расследовании, они могли бы стать друзьями. Не вынужденными, не наигранными, а настоящими… Диана была единственным причастным к расследованию человеком, с которым всё шло верх дном. Она — Alice, в этом Л уже ни капли не сомневался. Их самая первая встреча, когда она влетела в него по дороге в университет, словно пророчила о том, что без этой девушки не пройдёт ни одна важная деталь в деле о Кире. Но он действительно к ней привязался. Диана не была похожа на других людей, которых он встречал в своей насыщенной жизни. Но ведь такого быть не может! Нет в мире абсолютно уникального человека. Она преступница, не многим лучше Лайта и Мисы. Но почему он не решился загнать её в угол в их последнюю встречу? Почему сдал назад? Почему ему было так приятно видеть её и общаться с ней каждый день? Почему её игра заставила детектива впервые за двадцать лет сесть за инструмент? Почему, когда девушка упала, когда из сумки высыпалась целая груда таблеток, он почувствовал, что вот-вот оборвётся что-то дорогое для него? Почему в тот вечер звёзды были такими яркими? Не может же быть, чтобы … Нет, это всё было ложью. Всё, происходящее с ним в Японии — ложь. И Диана Калинова, Alice, не исключение. — Рюдзаки, что ты здесь делаешь? — голос Лайта прервал его размышления. — Лайт, скажи мне, только честно, ты когда-нибудь лгал? — Разве кто-то может прожить жизнь, ни разу не солгав? Люди не настолько идеальны. Все люди лгут. Да, он прав. И их дружба, и их «игры в детективов», и даже их первое знакомство — ложь. Взяв имя Л, он обрёк себя на жизнь во лжи и обмане. Он обрёк себя на одиночество. Но в этом нет ничего страшного: его все оставляют, его все бросают. Родители умерли, когда он был маленьким. «Мы скоро вернёмся», — такими были последние слова, которые они сказали прежде, чем уйти навсегда. Ватари как-то сказал своему воспитаннику, что боится о судьбах приютов. Конечно, здоровье у директора отменное, для его-то возраста. Но он когда-нибудь умрёт, никто не вечен. Л буквально молился, чтобы его опекун как можно позже дожил свой век и отошёл в мир иной по природной причине, но время неумолимо бежит. Ватари тоже его покинет. Когда Мелло и Ниа подрастут и Л выберет лишь одного из них, второй навсегда покинет приют, а новоявленный преемник будет набивать руку раскрывая другие дела под одним из псевдонимом великого детектива, число которых давно уже перевалило за сотню. Всё равно оба мальчика уйдут. В том, что Лайт и Миса виновны, Л был уверен на 100%. Ему придётся отправить их на эшафот. Он обязан это сделать. Но Диана… Она Alice, но доказательств нет. Даже если таковые найдутся, всё, что сможет предъявить ей полиция — временный захват телевещания. Таблетки, выпавшие у неё из сумки… Она больна, причём серьезно, а название на одной из баночек с лекарством говорили о том, что болезнь уже не отвернуть. В лучшем случае проживёт ещё год. Почему-то Л вспомнилась их знакомство после теннисного матча. Девушка стояла, будто в отчуждении от всех окружающих людей и любовалась природой, весной, которую больше не увидит. Когда она обернулась, выражение её лица выражало умиротворение и чистоту. Как у серийного убийцы может быть такое лицо? Может, он и не такое видал. В любом случае, она тоже его бросит. Она тоже оставит его одного. — Рюдзаки, пойдём, ты заболеешь.* * *
— Ты что собрался сделать?! — Соитиро Ягами, как всегда, не нравилась идея детектива. — Я собираюсь заключить сделку с преступником, которому вынесли смерт… — Это мы уже слышали! Рюдзаки, то, что ты задумал полностью противоречит любым моральным устоям! Ставить эксперименты на людях, пусть и преступниках, аморально! — Чтобы поймать преступника, нужно мыслить как он. Кира тем и занимался, что ставил опыты на заключенных, а мы должны … Но тут свет погас — в здание ударила молния. — Ради Мисы, это всё ради Мисы, — Рэм криво вывела в своей Тетради два имени. «Квилш Вамми» «Эл Лоулайт» — Вот и всё, теперь она в безопасности… — синигами почувствовала, что начинает рассыпаться. — Рэм, зачем ты это сделала? — послышался сзади женский голос. — Ну?! Богиня Смерти, похожая на гигантского червя с красными глазами по всему телу, жалобно смотрела на неё. — Всё, что ты только что сделала, было бессмысленно… — Быть того не может… Воланд? — Да. Но здесь я с ним согласна: те, кого ты собиралась убить — хорошие люди, они не заслуживают такой смерти. Мне жаль, но той девушке уже не помочь. И тебя мне тоже жаль, Рэм. Прощай. — Миса … Ну печально посмотрела на груду пыли, которая осталась после Богини Смерти. Но на оплакивание времени нет — нужно действовать, причём быстро. Раз уж Воланд и Рюук дурачатся, то не допустить того, чтобы мир людей не скатился в тартарары, должна она. Как только электросистема здания перешла в аварийный режим работы, Л попытался связаться с Ватари. Ничего не вышло. «Нет, только не он. Прошу, только не он». Детектив опустил глаза вниз — на столе лежал лист бумаги, которого раньше там не было. Быстро, чтобы никто не увидел, Л коснулся его. — Ни звука, слышишь меня, Эл Лоулайт, не издавай ни звука! — обратилась к нему трёхметровая образина. — Я должна многое объяснить, но не здесь. Твой друг в комнате управления — бегом туда. «Хоть бы он был жив», — подумал детектив и, соскочив со стула, со всех ног пустился к нужной комнате, едва не сбив с ног стоящего у двери Лайта. — Ватари?! Директор детского приюта лихорадочно барабанил пальцами по клавиатуре, стараясь привести в чувства компьютерные системы. Он обернулся — на его лице отобразилась несдержанная радость. — Л, слава Богу… — Я так рад, что ты жив! Юноша подбежал к своему опекуну и обнял его. И плевать на образ хладнокровного детектива! — Мне бы не хотелось прерывать проявление тёплых эмоций, но я не могу ждать вечность, хоть и являюсь бессмертной. Л вынул из кармана бумажку, которую он предусмотрительно захватил с собой, но тут же увидел, что на рабочем столе у Ватари лежит такая же. — Меня зовут Ну. Рэм только что записала ваши имена в Тетрадь, но вы не умерли, так как у вас иммунитет. Сама же она обратилась в прах, потому что Боги Смерти не должны спасать людей, которых они любят, убивая других. — Которых они любят? — Это правило распространяется только на тех людей, к которым Бог Смерти испытывал тёплые чувства. — Значит, Рэм не хотела, чтобы я провёл эксперимент, потому что знала, что результат будет положительным и Лайт с Мисой снова станут подозреваемыми. — Её Тетрадь я забираю с собой, ту, что вы забрали у того преступника остаётся вам — без неё будет трудно завершить расследование. — Прошу прощения, но почему синигами так заинтересована в деле Киры? — спросил Ватари. — Из-за того, что Рюук и Воланд скинули Тетради Кире и Alice, стало происходить такое, что все Боги Смерти буквально прилипли к окну в ваш мир и наблюдают за представлением. А я, как Богиня Смерти первого ранга, должна следить, чтобы хоть какой-нибудь порядок был. В вашем мире и так три Тетради в полном распоряжении людей. — Ну, ты сказала, что у нас иммунитет. Это ты нас спасла? — Нет. Я и Воланд, как синигами первого ранга, имеем, выражаясь вашим языком, "дополнительные функции". Человек, за которым следует один из нас, может предоставлять иммунитет другим, причём он даже не должен знать их лица и имена. За это, как и за Глаза Бога Смерти, человек-контрактор платит годами своей жизни. — Сколько стоит предоставление иммунитета? — По десять лет за каждого человека. И ни владелец Тетради, ни синигами, ранг которого ниже, чем наш, не могут убить его. — Если иммунитет нам предоставила не ты, то это сделал Воланд? — Да. «Получается что… Нет, этого точно быть не может! Смысл спасать тех, кто норовит отправить тебя на смертную казнь?» — Но с кем он заключил сделку? — Этого я сказать не могу. Если мы будем отвечать на все людские вопросы, в мире воцарит несусветный бардак. Идёмте, я покажу вам, где умерла Рэм, — когда все трое добрались до нужного угла коридора, Ну поспешила проститься: — Я, вообще-то, не обязана вам помогать. На этом всё. Квилш Вамии, Эл Лоулайт, прощайте. Богиня Смерти вошла, а точнее, вползла в ближайшую стену и исчезла. — Где они могут быть? — послышался голос Моги. — Л, Ватари, слава Богу, что вы оба живы, — Мацуда первым добрался до них. — Что случилось, где синигами? — Соитиро Ягами выглядел напуганным, что было не свойственно ему. Видимо, попадание молнии в здание и странное поведение детектива не на шутку напугали членов группы расследования. Но когда полицейские обнаружили, что все по-прежнему живы и здоровы, тревога отступила. Единственный, кто выглядел напряжённым — Ягами Лайт. Вряд ли он ожидал увидеть «друга» бодро стоящим на ногах. — Не знаю, что именно случилось, — развёл руками Л. — Но, похоже, Бог Смерти только что умер.
